Бесконечное Дежурство. Глава Пятая

(начало см. http://proza.ru/2024/08/01/1674 )

(предыдущая глава см.  http://proza.ru/2024/08/06/1052 )

БЕСКОНЕЧНОЕ ДЕЖУРСТВО      (16+)

ГЛАВА ПЯТАЯ,
в которой лифт ползёт как ленивец, знаменитый музыкант производит опасные эротические эксперименты и становится жертвой  убийства при отягчающих обстоятельствах, портье проводит следствие с последующей реанимацией, а мертвец делится воспоминаниями
 
Инга в развевающемся халате побежала в сторону лифтового холла, а Альберт, позабыв о только что принятом решении никуда не уходить из-за стойки рецепции, рванулся за ней.
Один из лифтов уже неделю был якобы на ремонте, а на самом деле его просто отключили в целях экономии. Второй, ещё вечером работавший, недавно и на самом деле сломался. А третий пока что работал, но, судя по цифрам на табло, находился на самом верхнем этаже.

– Инга, колись, что там у вас приключилось, – потребовал Альберт.
– Да всё этот, скрипач, – путано затараторила путана, – просто, блин, извращенец какой-то, хоть на вид и культурный. Между нами, с этими культурными всегда так – они почти все извращенцы, хоть и прикидываются. Ты же знаешь, нас с Лолой обычно снимают на пару. Мы с ней работаем на контрасте, я - стройная, она - жирная.  Мужикам, у которых жёны ни то ни сё, среднего телосложения, такое нравится. Но этот лауреат, хоть сам на вид и дохляк плюгавый, какой-то ненасытный оказался, как зэк после отсидки. Не остановишь его. Энерджайзер какой-то, прямо, как кролик Дураселл. Никак не унимался, всё ему мало. Правда, заплатил сполна, сразу за всю ночь. Видно планировал до утра развлекаться. И ни за что бы не унялся, если бы не случайно помер.
– Помер? С этого места поподробней. И ближе к сути, – поторопил её портье, бросив нервный взгляд на табло, где не спеша менялись красные цифры этажей.  Единственный работающий лифт полз вниз так медленно, что можно было подумать, будто им управляет сонный ленивец. Казалось, он нарочно старается оттянуть момент прибытия на первый этаж, ибо предчувствует, что ничего хорошего его там не ждёт. (Как-то Альберт полчаса практически неподвижно простоял в городском зоопарке у клетки с ленивцем, ожидая, когда же тот наконец протянет свою когтистую лапу, чтобы забрать предложенный ему кусок яблока. А ленивец своими выпученными круглыми глазами смотрел на людей, окруживших клетку, словно удивляясь, почему все они так суетятся). «Если бы пошли по лестнице, давно бы уже были на месте» – промелькнуло в мозгу у портье.

– Короче, скрипач этот решил за ночь всю Кама Сутру опробовать, причём для скорости сразу с нами двумя. «Я, – говорит, намерен сегодня провести эксперимент». Эксперименты ему подавай, блин! То он сверху пристроится, то снизу, то спереди, то сзади, то сбоку, а то вообще, не знаю, как и сказать.  Думаю, так бы всю ночь и экспериментировал, если бы смычок свой не отбросил. И всё время командовал: «Форте! Фортиссимо! Крещендо!». Уж на что мы с Лолой выносливые, и то совсем с ним за... заэкспериментировались, а ему, представляешь, хоть бы что, никак не унимается…
 
– Ну и послали бы его с его экспериментами куда подальше, – сказал Альберт.
– Скажешь тоже! Как можно! А как же клиентоориентированность? Ты же сам работаешь в сфере обслуживания, должен понимать, что клиент всегда прав, а наша миссия – это полное удовлетворение запросов наших клиентов. Мы же - профессионалки… То есть, профессионалы…
 
Наконец лифт дополз до первого этажа и со скрипом открыл двери. Альберт впихнул Ингу в пустую кабину, зашёл за ней, приложил карточку и нажал кнопку шестого этажа.
– Короче, профессионалка… Как там у вас до смертоубийства дошло? – потребовал он ответа, стараясь держаться, как настоящий следователь, желающий во что бы то ни стало докопаться до самой сути.  Лифт медленно закрыл двери, взвизгнул, натужно загудел и неторопливо тронулся вверх.
– Короче, дошли они с Лолитой до позицию 69. Или 96, я уж и не знаю, как правильно назвать, когда он снизу, а она сверху.
– А ты где?
– А я сбоку. Меня судьба уберегла. Я в это время в мини-бар полезла за очередной бутылкой шампанского. Скрипач этот оказался большим любителем мешать шампанское с коньяком и ликёрами. Коктейль такой, называется… 
– Шампань-коблер, знаю. Давай, короче!
– Короче, ты же знаешь Лолиту. Она всегда отдаётся работе целиком, выкладывается по полной. Наверное, слишком увлеклась процессом, вот ненароком и придавила клиента, перекрыла ему кислород своими телесами. Если бы не я, она бы не сразу и заметила, как он обмяк, бедняга. Ну, я её со скрипача спихнула и сразу звонить на рецепцию. А ты, блин, трубку не берёшь. Вот я халат накинула и прибежала на первый.

«Значит, вот кто звонил! Хорошо, что не Алиса! А с другой стороны, лучше бы это была Алиса Витальевна с проверкой, чем Инга с убийством!» – успел подумать портье, пока двери лифта открывались.
 
– Чего стоишь, вылезай, приехали, – он выпихнул Ингу из кабины, и они побежали по полутёмному коридору шестого этажа. Инга первой нырнула в распахнутую дверь 606-го номера. Не дав двери захлопнуться за ней, Альберт влетел в плохо освещённый номер и в узком проходе между санузлом и шкафом-купе наткнулся на непреодолимое препятствие, вставшее на его пути огромной мягкой горой.
Гора оказалась совершенно раздетой женщиной колоссальных размеров, впрочем, не столько в высоту, сколько в поперечнике. Она взвизгнула неожиданно тоненьким голосом:
– Осторожней ты, чёрт!
– Лолита? Ты, что ли? – определил на ощупь Альберт. Его глаза ещё не успели привыкнуть к полумраку, царившему в номере, и осязание сработало надежнее, чем зрение. – Что тут у вас?
– Вот, погляди… – откуда-то из-за горы, оказавшейся Крошкой Лолитой, донёсся голос Инги. Очевидно, опередив Альберта, она благодаря своей худобе ухитрилась просочиться вглубь номера мимо стоящей в проходе необъятной подруги. Постепенно глаза портье привыкли к полумраку номера и он разглядел кончик носа Инги и её правая руку, высовывавшиеся из-за рельефного силуэта Лолиты. Эта рука указывала в сторону широченной кровати, занимавшей половину номера.

Альберт потянулся к бра, висевшему у изголовья кровати и включил свет. На кровати он увидел лежащее в несуразной позе тело щуплого мужчины средних лет без одежды и каких-либо признаков жизни. На груди у мужчины был вытатуирован нотный стан с какой-то сложной, если судить по нагромождению нот, мелодией. Какой именно, портье не смог догадаться, так как не владел нотной грамотой.
«Скрипач!» – тем не менее резюмировал молодой человек – «вот и доигрался…».

– Он что, совсем мёртвый? – спросил портье у женщин.
Те молча пожали плечами. Инга зябко запахнулась в свой гостиничный халат, а Лолита поёжилась и, внезапно осознав свою наготу, подобно Еве, слезшей с древа познания, прикрыла свои необъятные груди руками (насколько, разумеется, это было возможно).
Альберт покачал головой, заполз на карачках на кровать и, взяв руку мужчины, попытался нащупать на ней пульс. Этого ему не удалось.

– Алик, ты, это, на шее пощупай. Я в кино видела, у убитых всегда на шее щупают, – сказала Лолита.
Альберт боязливо дотронулся указательным пальцем до жилки на шее мужчины и покачал головой.
 – Всё! Труп! – сказал он, оглянувшись на полураздетых женщин, скорбно стоящих у кровати, – пульса нет, и вроде совсем не дышит. Правда, ещё тёплый.
– Может, ему массаж сердца сделать или искусственное дыхание рот в рот? – предложила Инга.

– Боюсь, уже поздно. Раньше надо было ему рот в рот делать, а не то, чем вы тут занимались, – мрачно произнёс Альберт.
– Лолита порывалась, но я её удержала. Испугалась, что она ему сдуру грудную клетку сломает, если он, конечно, ещё живой. Или он у неё лопнет, как воздушный шарик. У Лолы же силища немереная, – пролепетала Инга.
Но Альберт, не дослушав её, достал из кармана свой надушенный Диором носовой платок, накинул его на рот несчастного музыканта и, прильнув к нему ртом, стал пытаться делать искусственное дыхание и одновременно массаж сердца. Тридцать надавливаний на щуплую грудь несчастного, два выдоха ему в рот, снова тридцать надавливаний, снова два выдоха - всё, как учили.

– Девчонки, звоните 112, вызывайте скорую, – скомандовал молодой человек, прервавшись на секунду, и снова продолжил свои попытки реанимировать скрипача.
Однако, ни Инга, ни Лолита даже и не подумали куда-либо звонить. Вместо этого они судорожно метались по номеру в поисках своей хаотично разбросанной там и здесь одежды.
Альберт ещё пару минут продолжал свои попытки, но потом отчаялся и, оставив в покое бездыханное тело, обессиленный сел на краю кровати.

– Угораздило же Пашку сломать ногу именно этим вечером, – скорбно произнёс он.
– А причём тут ваш Пашка? – спросила Инга.
– А притом. Не сломай Пашка ногу, я бы сейчас весело проводил время в более приятном месте и в более приятной компании, со своей девушкой. Если бы не его дурацкая нога, я бы не попал в одну смену с Валерой. А не пусти вас Валера в отель, вы бы не учинили здесь оргию, и несчастный лауреат международных конкурсов был бы жив и здоров на радость своим поклонникам и своей счастливой многодетной семье. А теперь из-за этих двух дебилов, из-за вас с Лолитой и из-за этого безумного экспериментатора из Саратовской филармонии, мне придётся объясняться сначала с полицией, а потом с Алисой Витальевной и Сан Санычем. Неизвестно ещё, что хуже.
 
  Он достал из кармана мобильник.
– Эй, аллё! Ты что делаешь? Ты куда звонить собрался? – обеспокоенно спросила Инга.
– Как куда? Сначала вызову скорую, чтобы констатировать смерть, а потом – полицию. Кажется, так поступают, если кто-то помер.

– Алик, ты это… Ты погоди звонить, дай нам хотя бы собраться. Лола вон совсем голая, да и мне одеться нужно. Куда теперь торопиться, скрипача этим уже всё равно не оживишь. Погоди чуток, мы с Лолой быстренько сольёмся отсюда, а тогда уж ты звони сколько хочешь, раз так положено. А нам с полицией лишний раз встречаться ни к чему, тем более, по такому поводу, – затараторила Инга и запрыгала на одной ножке, натягивая джинсы скинни.
В это время Лолита, напоминая снегоуборочную машину «Умелые руки», шарила под креслом в поисках своих трусов.

– Ну уж нет, красотки, никуда вы не уйдёте. Можете одеться, если сможете найти во что, а вот уходить вам никак нельзя, а то хуже будет. Если полиция поймёт, что вы покинули место преступления, не оказав пострадавшему первой помощи, сами знаете… Запишут на вас убийство с отягчающими обстоятельствами.
– Какое ещё убийство? Почему с отягчающими? – спросила Инга.
– Сама подумай! Посмотри на Лолиту. Сколько она, по-твоему, весит? – ответил портье вопросом на вопрос.

Инга посмотрела и нервно хихикнула, но тут же осеклась, почувствовав взгляд Лолиты, полной злобы и возмущения.
– Шутки в сторону. Законы знать надо. Давай подходить строго с юридической точки зрения, – продолжал Альберт, – вас двое, то есть, группа лиц. С охранником вы предварительно сговорились. Вот и получаются отягчающие обстоятельства: убийство, совершённое группой лиц по предварительному сговору.
– Никакого сговора не было, что ты на нас вешаешь! – возмутилась Лолита, – никто этого сморчка со смычком убивать не собирался. Какая нам корысть? Мы всегда честно работаем. Это просто несчастный случай на производстве.

– На этот случай тоже статья имеется. Даже две. Во-первых, незаконная предпринимательская деятельность. А во-вторых, оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни или здоровья потребителей, повлекшее по неосторожности смерть человека. Там, кажется, до шести лет лишения свободы и штраф полмиллиона или в размере вашей заработной платы за три года, – сказал Альберт, – это смотря, что больше.
– Как за три года? То же мне, юрист нашёлся! Мужик этот дурной сам во всём виноват. Эксперименты ему подавай! Согласился бы на классику, сейчас был бы жив, здоров и, может быть, даже счастлив.
Лолита, наконец, нашла свои красные трусы и надела их.

– Алик, миленький, а ты нас не выдавай. Давай, оставим его здесь до утра. Утром ты спокойненько сменишься и пойдёшь домой. А когда горничная придёт сюда убираться и найдёт его, полиция решит, что он сам умер, во сне. Тем более, что он сильно выпивши был. Врачи подтвердят. Да и без врачей понятно, от него за версту коньяком несёт. А нас приплетать не нужно. Тебя от этого какая выгода? Только пятно на ваш отель. Одно дело смерть артиста от алкогольной интоксикации. Артисты – они, считай, все алкаши, это каждый знает. Работа у них такая. А другое дело – проституция с летальным исходом. А мы с Лолой тебя отблагодарим… честное слово, уж так отблагодарим, будешь доволен, – Инга вкрадчиво заглянула Альберту в глаза взглядом бездомного котёнка.

– Отблагодарят они, как же! Хотите, чтоб меня посадили за сокрытие и дачу ложных показаний? У нас тут камеры везде, следователь увидит, как ты за мной прибегала, и как мы с тобой в 606 номер посреди ночи пошли. Вскрытие покажет, что смерть жертвы наступила либо от асфиксии, либо от сдавливания грудной клетки. Кроме того, тут кругом ваши следы. У жертвы на теле и помада ваша, и ДНК всякая. Даже, если я всё буду отрицать, они всё равно на вас выйдут, так что лучше сразу сдаться, добровольно. Чистосердечное признание облегчает наказание. По крайней мере, так говорят.
– Ну, Алик, не будь ты, чем щи наливают! Мы же тебя по-хорошему просим, – вступила в разговор Лолита, вплотную придвинувшись к Альберту и нависая над ним Джомолунгмой, всем видом показывая, что она может попросить и не по-хорошему, – у тебя же есть ключи от кладовки, тащи сюда чистые простыни, я подниму этого дохляка с кровати, а Инга постель перестелет.  А труп в мешок засунем и в мусорный контейнер отнесём, его в семь утра на свалку увезут, на Правый берег. А Валеру вашего заставим записи с камер стереть, будто меня с тощей здесь никогда и не было. Это в его же интересах. И даже если вдруг волос какой найдут, и всё равно на нас выйдут, скажем, что волос этот остался здесь с прошлого четверга, когда мы тут у вас с писателем из Киргизии… отдыхали, просто горничные плохо пылесосили. Они у вас вечно плохо пылесосят. Может же такое случиться? Так что всё выйдет очень правдоподобно.

Альберта обдало жаром девятипудового женского тела. Он на секунду представил себя на месте несчастного скрипача, придавленного этой аморфной массой к кровати, и на всякий случай поспешил проскользнуть в крошечный зазор между Лолитой и кроватью.
«Всё-таки, мы с ней в слишком разных весовых категориях, чтобы спорить, – нашёл он для себя оправдание, и отошёл в сторону – скажу следователю, что они меня силой заставили».
– Ты так говоришь, будто для тебя давить клиентов – обычное дело, будто клопа придавила, а не человека, – проворчал портье, стараясь держаться подальше от грозной полураздетой громады. Крошка Лолита до сих пор была топлес, а это сильно впечатляло и порождало у Альберта комплекс неполноценности.
Лолита не ответила, а наклонилась к кровати, легко, как пушинку, подняла покойного скрипача с его смертного одра и прижала к своей необъятной груди. Нежно держа ещё тёплое тело на руках, подобно тому, как мама держит любимого младенца, она скомандовала Инге:
– Тащи из-под него простыню, а Алик нам сейчас чистую принесёт. Правда, Алик?
 
– Какой ещё, на хрен, Алик? – раздался вдруг хриплый мужской голос.
Лолита взвизгнула от неожиданности и уронила покойника на кровать. Внезапно воскресший мертвец простонал, грязно выругался, открыл глаза и, опершись на локти, присел на кровати, чтобы оглядеться.
– Ты что, Крошка? Зачем ты обратно оделась? Кто разрешил? А подружка твоя где? – с трудом ворочая языком, спросил оживший покойник. Потом он присел, свесив с кровати ноги, и заглянул за толстый бок Лолиты, очевидно, высматривая в полумраке номера Ингу.
– Фу ты, чёрт! Как же ты нас напугал, дядя! Мы уж думали, ты совсем смычок отбросил, навсегда, – выдохнула с облегчением Инга.
– О чём ты? И почему ты уже в джинсах? – спросил у неё скрипач, – я, между прочим, с вами ещё не закончил. А ну, раздевайтесь обе и марш обратно в кровать! Вам за всю ночь заплачено.
Лолита нервно захихикала:
– Ишь, какой живчик! Только с того света, а уж опять за своё.

– Это в каком смысле, с того света? – скрипач ещё раз затуманенным взором оглядел полуобнажённую Лолиту, потом Ингу, одетую только джинсы и халат, наброшенный на плечи, и, наконец, заметил стоящего в сторонке Альберта, одетого в гостиничную униформу.
– А, это ещё кто? Это ты что ли Алик? – спросил скрипач, – учти, парень, я за тебя платить не собираюсь. Слышь ты, Алик, или как тебя там, раз уж пришёл, можешь присоединяться. Выбирай себе для начала любую, хочешь, тощую, если любишь костями греметь, хочешь пухленькую, если любишь помягче. Всё равно потом поменяемся. Только, чур, заплатишь свою половину. А то эти две шаболды ободрали меня как липку, а стоило чуть зазеваться, уже лыжи навострили, чтоб сбежать. Нет уж, пусть отрабатывают.
 
Вместе со счастливым воскрешением скрипача, спало и напряжение, сковывавшее Альберта. Он вновь ощутил себя официальным лицом, приосанился, провёл пятернёй по своим волосам, поправил галстук и произнёс с расстановкой:
– Вот что, дамы. Одевайтесь, и ждите меня в фойе или в баре. Только из отеля ни шагу, вы мне ещё понадобитесь. Вы меня теперь по гроб жизни благодарить должны, что я жертву вашего преступления реанимировал. И не вздумайте слинять, а то я всё-таки вызову полицию, пусть и по другому поводу. Ждите внизу, пока мы с маэстро побеседуем.
 
Уговорить женщин лёгкого поведения оказалось на удивление легко. Лолита наконец нашла под кроватью оба лифчика, сначала крошечный чёрный, Ингин, а потом огромный, красный, свой. Девушки оделись быстрее, чем пограничники по сигналу боевой тревоги, и не оглядываясь, скрылись за дверью.
– Парень, ну зачем ты тёлочек выгнал? Классные тёлочки были, – с трудом ворочая языком, произнёс скрипач, – особенно та, что с приятной полнотой.

– Классные-то они, классные, вот только, чуть вас, уважаемый, не угробили. Не приди я, уже послезавтра над вашим хладным трупом звучал бы похоронный марш в исполнении духового оркестра местной пожарной части.
– Кто автор? Шопен?
– Вам виднее, я в музыке не разбираюсь.
– Слушай, Алик…
– Альберт, – поправил портье, приосанившись.
– Слушай, Альберт, что-то я не врубаюсь. Объясни, что за шарманку ты завёл. При чём тут Шопен? Что случилось-то? – скрипач присел в кровати.

– А вы, что, совсем ничего не помните?
– Почему не помню? Хорошо все помню. Помню, пили. Потом это… Экспериментировали. Ты пробовал сразу с двумя? Это я тебе скажу, не так просто, как может показаться, то и дело возникают самые неожиданные нюансы… Сам понимаешь, что-то в избытке, а что-то в дефиците… Потом снова пили. Потом опять экспериментировали… Потом… – вдохновившийся было воспоминаниями, несостоявшийся покойник, вдруг задумался и почесал затылок, – потом не помню… Хотя, врёшь! Помню! Учти, парень, я всё помню! Помню, ты ко мне целоваться полез. Ты, что, голубой, что ли? Парень ты, конечно, смазливый, но учти: я этих извращений не приемлю и платить за них не намерен. У меня нормальная ориентация, и я признаю исключительно традиционные ценности!

– Ещё не хватало! Я вам, уважаемый, искусственное дыхание рот в рот делал, и массаж сердца, – Альберт наклонился к кровати и забрал свой носовой платок. – Так что, запомните хорошенько, кто вас спас от безвременной кончины.
Скрипач ошарашенно посмотрел на портье. Похоже, он до сих пор не осознал произошедшего.

– Вот что… Номер у вас забронирован ещё на три ночи. Ну так вот, чтоб больше до самого выезда никаких девок сюда не водили, ни толстых, ни тощих. Администрация отеля в моём лице имеет полное право выселить вас отсюда за нарушение правил пребывания в отеле  без возврата уплаченного аванса. По правилам нашего отеля пребывание посторонних лиц в номерах после 23:00 запрещается. Если что, полицию вызову и на работу вашу сообщу, в филармонию.

– Слушай, парень… Альберт. Ты только не возбуждайся. Никуда сообщать не надо. Мне вот только скандалов не хватало. У меня же семья, жена, оркестр, любовница… Арфистка, между прочим. То же заслуженная и лауреат. А ты, Альберт, пробовал когда-нибудь с арфисткой?
- Нет,- ответил Альберт.
- Это я тебе скажу… Хотя, из оркестранток лучшие любовницы - это, конечно, тромбонистки.
- Это почему? - полюбопытствовал портье.
- Взрослый уже, сам понимать должен, - скрипач надул щеки и сделал жест, будто играет на тромбоне, - понял?
Альберт кивнул.
- А обо мне ваша администрация может больше не беспокоиться! Обещаю, до самого выезда больше никаких баб! От них всё зло. Отец мой, царствие ему небесное, предупреждал меня перед смертью: «Смотри, Леонард, бабы тебя до добра не доведут!». Но я по наивности думал, что это касается только жены, ну и, естественно, тещи. А эти… Кто ж мог подумать, что оно так выйдет… Так что ты, Альберт, это… пожалуйста, на мой счёт… И ещё, это… Спасибо тебе… Как представлю… Выходит, если бы не ты, эти две шаболды в ковёр бы этот меня закатали и в окно бы выкинули. Я видел, у меня тут прямо под окном как раз контейнер со строительным мусором. Так что, Альберт, я теперь твой должник. Если тебе, друг, что-нибудь потребуется… может на свадьбе у тебя сыграть или там на похоронах, ты только скажи, я с тебя денег не возьму. Я хорошо играю. Обещаю, все обрыдаются, я же лауреат и всё такое.

– Отдыхайте, маэстро, и, главное, смычок свой берегите, – сказал Альберт, вышел из шестьсот шестого и направился на свой пост.
Там его уже ждали…

(продолжение http://proza.ru/2024/08/06/1233 )