Победа... Продолжение Таньки

Вскоре после зимних каникул, в ходе которых Сашке удалось «отбрыкаться» от пер-вой (но не последней, разумеется) в его жизни стычки с нежными чувствами, мать, по его просьбе, принесла в дом маленький чёрный комочек. Комочек этот, помимо серого носа, смешного хвостика и громких «Мяу!», неплохо цеплялся за всё подряд и смело царапался, если вдруг считал это нужным. Только белое пятнышко на груди говорило, что в общем и целом к «нечистой силе» его отнести нельзя.
Сашка, у которого до этого Барсика (так почему-то сразу все захотели его назвать) всегда кто-нибудь был (Мурка, Васька, Муська, Машка…), в Кирове это был первый такой пушистик. Так что недостатка во внимании и даже, может, самой настоящей любви к себе Барсик испытывать был не должен. Да ведь и Сашке после Аньки как раз нужно было чем-то отвлечься. Тем паче и котя рос, как ему и положено было, быстро, осваивал всё стремглав, а со временем и вообще стал весьма сообразительным и учтивым.
Впрочем, учёба и с появлением выше описанного отвлекающе-развлекающего момента всё же была в семействе Сашки «на первом месте» (чисто Танькино выражение, повторяемое над Сашкиным ухом настолько часто, насколько это было возможно). Колька всё на работе пропадал, а иногда и в многодневных командировках, так что Танька и Сашка, мать и сын, боролись со школьными проблемами почти всё время дуэтом. Подчас это приводило к весьма печальным последствиям.
Как ни старался, а не мог Сашка взять в толк эту злосчастную математику. А уж когда она стала алгеброй и геометрией – и подавно. Колька с Танькой никак не могли понять, в чём тут проблема-то. У них обоих в своё время с точными науками никаких проблем не было, а Сашка же не с другой планеты, т.е. в них.
– Ленится, лодырь! – предположила Танька, и с той поры за каждую двойку доставалось Сашке ремнём.
Так продолжалось не слишком долго. Ибо вовсе не в лени, конечно же, было дело. Это теперешняя наука легко поделит нас всех на физиков и лириков. Тогда же Сашкина судьба оказалась исключительно в Сашкиных руках. В итоге руки эти инициировали три судьбоносных дела, окончившихся полной и безоговорочной победой Сашки над Танькой.
Перво-наперво следует рассказать о целой спецоперации по уклонению от очередной контрольной работы (по алгебре, разумеется). Колька с Танькой в тот день не успели ещё проснуться, а Сашка (с вечера ещё пришла ему эта мысль) тихо-тихо, на цыпочках, пробрался к шкатулке с лекарствами и термометром и, почти без шума и скрипа, взяв последний, нырнул под оделяло. Рядом с постелью вовсю работала батарея в то январское утро. Сашка буквально на миг прислонил термометр к ней и глянул на ртутный столбик.
– Э, не поверят: сорок и пять! Это бы я красный и в поту был, а то и с пеной во рту…
Встряхнув стекляшку, раз или два, Сашка наконец получил желанные 38 и принялся вовсю растирать щёки и нюхать надрезанный и лежавший с вечера под подушкой лук. Судя по циферблату висевших на стенке часов, мать с отцом вот-вот уже должны были услышать будильник, а потому нужно было спешить…
– Санька, вставай! – крикнула мать, но Санька, укрывшись с головой одеялом, решил уже совершенно твёрдо, что очередные «контроша» и «пара» ему некстати.
– Вставать-то будешь? – сердито включился Колька.
– Голова болит. Сильно. Вот температуру померил – не вижу, сколько: глаза слезятся. – и Сашка протянул матери руку с градусником.
– Бог ты мой! – воскликнула Танька, увидев вылезшего из-под одеяла краснощёкого и слезящегося «ленивца». – Да у тебя грипп! Температура вон 38 и две! Никаких школ!
– Да у меня контрольная нынче, по алгебре! Заныл было Сашка, но Танька решительно пресекла разговор, накрыв Сашку до самого носа одеялом и щупая ему лоб.
– Не денется никуда твоя контрольная: не самая последняя в этой жизни. Лежишь до-ма, а если до вечера состояние не улучшишь, то точно грипп. Тогда к врачу на приём после-завтра без разговоров.
О! Сашка был вне себя от счастья: сработало даже то, что этот ужасный день был субботой, когда поликлиники, естественно, не работали. К дежурному же врачу Танька всегда относилась, скажем так, без воодушевления, и Сашка это прекрасно знал из многочисленных, за столько лет жизни, обсуждений на кухне. Врач, понятное дело, весь замысел мог испортить!
Да! И то была первая победа Сашки над Танькой…
Однако контрольная действительно не была последней, и в разудалом мозгу начинающего вруна экстренно зрела мысль о ещё более дерзком мероприятии. Сам Остап Бендер, наверное, согласился бы с тем, что мероприятие это, созрев, стоило в том числе восхищения и его, «великого комбинатора». Но о том – в следующей главе.
(продолжение следует)