Азбука жизни Глава 5 Часть 282 Если бы все так тру

Глава 5.282. Если бы все так трудились!

— ...Человек, неспособный уважать себя, непредсказуем.

— И когда у тебя появилась страсть к исследованию? Ты же всегда жила в себе. За что тебе Вера Петровна и ставила четверки за сочинения.

— Но тогда я себя считала маленькой величиной рядом с классиками.

— Поэтому в домашних сочинениях и занималась плагиатом?

— В «Исповеди» я искупила свои грехи.

— Ты как Даниель Дефо.

— Да. Горький считал его «Робинзона Крузо» настольной книгой непобедимых и гордых людей.

— Согласен. Дефо скучно жилось при королеве Анне. Он иногда и представлял собой целую редакцию.

— И не одну. Он издал анонимно несколько книг, а под предисловиями, в которых рекомендовал эти книги читателям, проставлял свою фамилию.

— И ты так же сегодня совершаешь плагиаты из собственного необузданного воображения, которые приписываешь другим.

— Влад, у меня нет вымышленных героев. Но не отрицаю, мне, как Дефо, сегодня скучно жить среди этого грабежа и безмолвия. Каждый пытается быть королевой или царём. Уголовники называют себя олигархами, вообразили себя богами и смеются над теми, кого они ограбили, поэтому и приходится нравственно здоровым людям ходить в масках.

— А у тебя масок много. Не устаёшь от их смены?

— Я не знаю, какая моя настоящая.

— Поэтому легко определяешь других?

— Влад, задавай конкретные вопросы.

— А сама не догадываешься?

— Но к зависти я всегда провоцировала любого. Влад, ты же об этом! Человек, когда обретает во всём свободу, он и становится святым. Маму и бабулю я смело могу причислить к лику святых.

— И ты к ним решила присоединиться. Хотя тебя максимализм с детства такой сделал.

— Нет, иногда были срывы, а вот сегодня это уже невозможно.

— Кстати, в книге эта мысль и прозвучала лейтмотивом.

Влад пытается продолжить разговор, а мне ни о чём не хочется говорить. Снова охватила спасительная лень, когда ни о чём не желаю думать. Влад похож больше на Зою Николаевну. Такой же красивый, как и мамочка.

— Современные кабинеты. Впечатление, что мы в нефтяной или газовой компании.

— Не можешь их не задеть.

— Я люблю выражать свои мысли образно и лаконично. Но богатство твоего деда я легко объясняю. Он уже несколько десятилетий трудится на этом посту.

— Дедуля наш потрудился на славу.

— Скажи, Влад, если бы все так трудились, как прекрасна была бы жизнь наша.

— Но время, Вика, обнажило всё человечество.

— И что? Люди уже должны понять, что так бесцветно процветать нельзя. Таких, как твой дед, на руководящих постах единицы, а пожить за его счёт желающих, как всегда, много. В этих вопросах, Влад, я пессимистка.

— И замечательно! Ты пишешь, поэтому должна смотреть на жизнь реально. Когда первый раз прочитал твою «Исповедь», гордился, что у меня подружка такая умница. Был уверен, что знаю тебя хорошо. Но ты и сама понимаешь, какие пласты в тебе заложены.

— Пустой породы?

— И такое есть. Однако легко всё плохое в себе просеиваешь.

— Влад, как заметно посёлок вырос. Появилось много новых домов.

— Дед помогает. Кирпич хозяйство производит. И дед, как премиальные, по просьбе работников хозяйства, даёт его.

— Сколько улыбчивых людей в посёлке...

— Понятно, Влад! Мало того, что эту «Исповедь» семнадцатилетней девочки опубликовали в Интернете, не оставив логин и пароль...

— Не могли не оставить. Ты их потеряла.

— И хорошо, Влад! Иначе Виктория уже давно бы этот текст удалила, не желая подставлять свою подружку.

— Верно, Соколов. Но у меня есть в кабинете «История любви», которую я создала уже позже от имени «подружки». Лет десять назад. Там такие у меня манипуляции относительно зависти. Однако я её не хочу восстанавливать. А с этими шестью мегабайтами текста? Нет, ребята!

— Не кокетничай с собой. Тебе этот текст уже самой нравится.