Приключения лисёнка

Лисёнок вышел из норы и пошёл на трескучий захватывающий звук, он шёл тихо, как учила его мама, которая уже который день ушла и не возвращалась. И вот высокая трава раздвинулась и он увидел небольшого зверька с громадными задними ногами; зверёк шевелил ногами и они издавали этот громкий звук. Лисёнок захотел поймать музыканта, но тот в последний момент высоко прыгнул и скрылся в траве. Голодный живот не давал покоя: нежных мышей не попадалось, не попадалось и птенцов, а может он ещё не научился толком их искать и ловить. Так неприкаянно он брёл и брёл и попал в тёмный лес, где уже не было столько травы, но зато росли какие-то странные растения. Они росли дружно, были разного роста и величины и сильно пахли. Запах был непонятный вроде и аппетитный, а вроде и опасный. Лисёнок зачарованно смотрел на грибы! А это были они. И тут он увидел крупных медлительных существ, лениво передвигающихся по грибам. Нос сам потянулся к ним; они пахли вполне сносно. Попробую на зуб, подумал лисёнок и в результате испробовал их всех, пока не почувствовал сытость. Может оттого, что слизни ползали по грибам, а может оттого ,что вместе со слизнями лисёнок откусывал кусочки грибов, ему захотелось спать. По всей видимости, среди грибов попались особые, которые вызывают сонливость. Найдя подходящее место, где был толстый слой тёплых сухих еловых иголок, лисёнок безмятежно свернулся и, закрыв слипающиеся глаза, увидел себя большим сильным лисом, гуляющим среди громадных живых грибов. Грибы улыбались ему, тянули свои тонкие ручки, чтобы погладить его шёлковую шерстку и протягивали больших вкусных слизняков. Их шляпки-локаторы наклонялись в разные стороны, кивая ему. Грибы водили хороводы, они были удивительно дружны и веселы, казалось, что, несмотря на такое громадное их количество, они прекрасно знают друг друга, как будто дружат уже сто лет. Всеобщая радость захватывала лисёнка; он был счастлив. Тем более что стояла прекрасная погода, лес небо и цветы пестрели прекрасными всевозможными красками, с высоких деревьев в дымке спускались громадные разноцветные бабочки, садились лисёнку на нос, на хвост, и играли с ним. Он всё шёл и шёл, и с каждым шагом становилось всё интересней; он уже понимал язык грибов: они рассказывали ему, что являются жителями Сириуса и здесь занимаются наблюдениями за жителями Земли и помогают им, делясь своими товарищами. Вот и чудесный прозрачный ручей с кристальной водой, текущий по мшистым берегам. Вот лягушки уставились на его красивую походку, птицы, кричащие на разные голоса, устроили уже не соло, а стотет и слились в симфонический концерт. Лисёнка распирало от счастья. И тут как будто что-то стало не так. Оказывается, это пошёл прохладный утренний дождик, лисёнок заёрзал, видения исчезли, он открыл глаза и понял, что уже утро и надо возвращаться, а то вдруг мама пришла и будет волноваться. Встряхнув мокрой шерстью, разбросав веером капли, он, счастливый, отдохнувший, по умытой траве бросился домой! Ведь там ждёт его мама!

Дорога к родному холму прошла на удивление быстро. Память распирало от вчерашних впечатлений, у животных, особенно у лисят, способность запоминать местность феноменальная, поэтому сейчас даже скучно как-то. Всё уже такое знакомое: лес, поле, ручей с теми же лягушками, даже на грибах уже сидели новые слизняки, которых как-то уже и не хотелось. Была надежда, что, как обычно, мама принесёт тёплых мышей или жирных кур, а потом можно будет погрузится в шерсть на тёплом животе и забыть обо всех страхах. Вот и нора. Странно, что нет родного запаха. Так, где же мама? Не может же она так долго отсутствовать. Сколько, лисёнок не мог понять, у него пока не получалось считать дни и поэтому ему казалось, что прошло очень много времени. На всякий случай проверив все ходы и выходы, даже заглянув в запретный, никаких следов мамы не нашёл. Тревога забивала все чувства и даже чувство голода. Из-за тревоги лисёнок не пошёл искать еду, а провел остаток дня и ночь в своей норе. В животном мире дети часто остаются без мамы и им остаётся умереть или привыкнуть к новым обстоятельствам. Лисёнок уже имел небольшой опыт добывания еды и утром, поняв, что надо позаботиться самому о своём обеде, озираясь и нюхая постоянно воздух, крадучись вышел на охоту. Первая попалась жирная муха; она неосторожно села перед лисёнком на травинку и была прихлопнута лапой и отправлена в пасть. Ну это на один зуб, надо-то что-то пообъёмней. На поле, расположенном неподалёку, мышей полно, да не даются. И запах их и звуки прекрасно долетали до органов чувств, но как только прыжок - так мыши куда-то девались и в лапах оказывался кусок травы. Совсем отчаявшись поймать мышей и утомившись, лисенок медленно направился вдоль леса в незнакомую сторону. Детей всегда влечёт неизвестное и будоражущие лисёнка чувства позволяли не думать о голоде. Вот на ярко освещённом пне расположилось странное животное, чёрное с утолщением в середине, без ног, похожее на мокрый хвост и на маленькой голове - неподвижные внимательные глаза. Лисёнок не тронул его. Он помнил, как мама расправлялась с такими существами, ему же категорически даже подходить не разрешала. Пришлось идти дальше. Мамина наука воспринималась как аксиома, она впечаталась в разум и руководила лисёнком. Не везёт так не везёт; такую поговорку даже люди знают. Значит к ручью, на дне оврага рядом с родным холмом за водой, а то день жаркий, без питья тяжело. Ёжик зря зашуршал в траве, лучше бы затаился. Теперь его участь была решена. Ёжика надлежало откатить к ручью, а когда он поплывёт развернувшись, схватить со стороны живота. Такой еды хватило надолго. Дни тянулись. Конечно, каждый день был не похож на другой; то дождь напугает, то гром, то филин, ворона, а ещё в низине по ночам что-то хрюкало и ломало ветки. Но лисёнок, несмотря ни на что, рос и умнел. Он уже спокойно ловил мышей, сколько хотел. Ловил и птиц. Поедал яйца в гнёздах и нежных птенцов, в ручье на водопое иногда удавалось схватить такую вкусную маленькую рыбку. Рыбки были любопытны до безрассудства, подплывали прямо к лапам, тыкались в них своими ротиками и схватить какую-то из них было делом техники, которая оттачивалась с каждым прожитым днём. Наступило время, когда не стало хватать еды рядом с норой и приходилось совершать уже неблизкие прогулки. Чем дальше уходил лис, а он уже становился на него похож, тем страшней и интересней становились запахи, увиденные животные. Иногда он оставался ночевать в лесу, даже появились любимые новые места ночёвок; то это было большое дупло старого дерева, то пещерка от поваленной с корнем ёлки, то большая куча прошлогоднего камыша, принесённого разливом под нагнувшейся ивой, на берегу речки, куда впадал знакомый ручей. Но дом, где ему пришлось открыть глаза и впервые увидеть мир, всегда манил, что однажды чуть не погубило моего героя. Это произошло, когда на жёлтых полях стали хозяйничать жирные вкусные зайцы, которых очень хотелось, но очень было трудно поймать. Как-то раз отмечая вчерашнюю успешную охоту на зайца долгим сном, лис проснулся от жутких звуков: кто-то решительно лез в нору и свирепо истерично лаял. Лисёнок всегда пользовался этим ходом, а сейчас сюда направлялось что-то страшное, с клыков капала слюна, морда была перекошена от ярости, лапы свирепо рвали землю норы. В том месте, где немного застряла собака, лисёнок тоже уже пролезал вытянувшись; мама зачем-то немного заузила проход и теперь стало ясно зачем. Собака же была глупа, она сгруппировалась от злости, чтобы пролезть нужно было расслабиться, вытянуться, вместо этого собака бешено работала лапами, клацала зубами и всё время оглушительно лаяла. Мама сделала три хода в нору и сейчас в одном из них хозяйничала собака. Лис бросился к другому выходу и чуть не обжёг усы: на выходе горела сухая трава и едкий дым разъедал глаза. Есть ещё и третий, им мама пользоваться не разрешала, но подводила к выходу и можно было, высунув мордочку, посмотреть на ночное небо. Вот он, немного обвалился, но пробраться можно, и надо же, только хотел вылететь наружу, как увидел странную голую большую морду, пахнувшую пожаром за неестественно квадратной переплетённой травой. Скорей обратно! Собака уже почти пробралась и дым душит, но есть ещё четвёртый выход, туда мама даже не водила - показывала издалека. Этот выход был всегда, похоже он был сделан давно, трава и корни так переплелись, что не видно было света. Лис с дикой скоростью начал расширять проход; земля летела из-под лап, часть долетала до собачьей морды, отчего та ещё больше заливалась истошным лаем. Всё, прыжок на свободу, но крепкие зубы хватают за хвост и начинают судорожно перехватывать хвост зубами, ломая позвонки. Счастье, что собака оказалась откормленной больше чем нужно для норной охоты. Её задержала нора и, в момент прихватывания ёю хвоста, лис отцепился от зубов и покатился вниз по склону оврага к знакомому ручью. Упав в воду, лапы сами загребли и лис первый раз в жизни поплыл от страха сначала по течению, а затем на другую сторону и был таков .Собаке тоже удалось вырваться из норы. Она грузно и неуклюже упала в воду, поплавала, вышла на другой берег, вернулась обратно потеряв след не переставая вопить, чем привлекла охотников. Те похвалили собаку, посокрушались, что упустили лиса, все попытки выйти на след результата не дали и, делать нечего, потекли восвояси, обсуждая хитрость лисы, построившей замысловатый лабиринт ходов.

Норную собаку старый охотник держал второй год, но уже успел взять несколько енотов да барсуков, а лису одну только и то в капкан, да и то на её обратном пути, когда её спугнули; с ней две курицы были задушенные. У его соседей она подкоп сделала и за курицами ходила. Соседи сарай укрепили, собаку привязали рядом, так она мимо собаки и щеколду лапой поворачивала, а собака даже и не слышала. Потом к охотнику повадилась. Он разозлился, всё вокруг капканами обложил, сетками, собак попривязывал везде и курятник на замок, так она под крышей дырочку нашла, он и понял не сразу даже как. В третий раз как прошла вообще непонятно, но двух кур взяла. Шуму с двумя много наделала и собаки залаяли и бросились на сколько цепи хватало, вот бедная в капкан и влетела. Жене на шапку выделанная уже в сундуке лежит. Потому к лисёнку своему и не вернулась. Само собой охотник свой лес знал и предполагаемые места и проверил, так и наткнулся на родовое гнездо лис. Потом с приятелем и облаву устроили, но к счастью нашего героя, неудачно. А наш герой тем временем перестал бежать, успокоился и прилёг обдумать ситуацию. Мама в памяти осталась счастливым воспоминанием, теперь же новая взрослая жизнь захватила его, особенно сейчас, после такого перенесённого стресса. Понятно, что в нору возвращаться уже нельзя. Там много чужих запахов и охотники могут придти снова. А нора уже и не нужна была. Окружающий чудесный мир предоставлял лису всё: еду в изобилии, для ночёвок также проблем не было; лис мастерски научился находить и примечать ночные хоронушки. Некоторые даже благоустраивал: подкапывал или заваливал валежником. Поэтому не очень-то и расстроился; без дома даже интересней. Однако что-то с природой становилось не так, он-то помнил, что всё время становилось теплее, светлее, богаче едой, а тут темнее, прохладнее, с едой неплохо, конечно, но труднее ловить. Есть стало хотеться всё время. У лиса округлились бока, вырос густой подшерсток, прибавилось силы и наглости. Часто шли дожди и лис, находясь в вечном поиске, так ловко отряхивался, что моментально становился почти сухой. Он проверял все свои ночлежки, выбирая самые сухие и тёплые, и таких набралось немало. Ну на месте-то он не сидел всё же. Особенно ему нравилось в дупле громадной ивы - там даже не дуло. Нужно было подпрыгнуть, чтобы забраться в него. Ива была старая мшатая, и в дупле лежали осыпавшиеся мелкие гнилушки, которые служили прекрасным тёплым матрасом. Наш лис усиленно накапливал жир, может от прохладной погоды, а может оттого, что ему нравилось быть сытым и жирным. На самом деле жира было не так много. Много жира не может быть у животных никогда; они просто не смогут догнать свою еду. Поэтому тело лиса смотрелось вполне приятно. Как-то, когда лис возвращался с охоты, на него и на всё вокруг с неба стал сыпаться холодный белый снег. Это было весело. Со снежинками можно было играть; они крутились в вихре, садились на нос и таяли, были вкусными и холодными. Хорошо, что на лапках выросла шерсть и земля не могла теперь их заморозить. Лис ещё не знал, какие его ждут впереди морозы и приключения и что наступившее время называется зимой, которая, подержав в оцепенении природу, зовёт весну и вновь запускает бурлящую лесную жизнь!

Ледоход продолжался три дня, потом река освободилась и вода быстро начала светлеть, продолжая подниматься. Мысли, чтобы переплыть реку даже не возникало; вода холодом обжигала тело лиса, а ширина реки уже достигала около трёхсот метров. Большой остров в дельте реки затопило настолько, что он уже состоял из многих маленьких островков. Лису приходилось периодически переплывать с одного на другой, превозмогая холод. Он это делал и из-за мышей, что скоплялись на сухих участках убегая от воды, но в основном он уходил от шумных людей с собаками, чувствуя заранее их приближение. Люди приплывали на лодках на островки, поев и попив, кричали, а вечером громко стреляли по пролетавшим большим птицам или по птицам поменьше, которые садились на воду, приманиваемые особым свистком у этих людей. Конечно, это были охотники. Их собаки хоть и были бестолковые и от своей бестолковости постоянно лаяли, виляли хвостом, иногда повизгивали, выпрашивая еды, но смело плавали в воде, чем удивляли лиса. Лис наблюдал за охотниками с другого островка. Зато, когда они уезжали, лис пробирался к острову и лакомился остатками брошенной еды. Тут можно было поесть рыбьих и утиных голов, вкусных птичьих потрошков, шкурок от сала и недоеденного хлеба. Порой попадалась промокшая колбаса, ещё можно было вылизать банки с остатками вкусных консервов. "Какие странные собаки, что оставили так много мне".- думал лис и ещё больше убеждался в их бестолковости. Тем временем вода прогревалась и на смену охотникам стали приезжать другие люди, они раскидывали в воде такие же клетчатые сетки, которыми были огорожены его родные норы, при первой встрече с охотниками. Через два-три дня эти люди приезжали и выбирали из сеток попавшую туда рыбу; некоторую рыбу, которая сильно пахла, они выбрасывали. Лисёнок находил её по запаху и с удовольствием съедал, не понимая зачем её не берут люди. Дело в том, что стала прогреваться вода и заодно спадать. Островки стали вырастать и теперь ничего не стоило перебраться с одного на другой. Вода в реке тоже прогревалась и можно было уже уплыть с острова к любимому дуплу, но не хотелось бросать так легко достающуюся вкусную рыбу. Наконец люди перестали приезжать. Им было уже не проехать из-за маленькой воды. Разжиться рыбой было уже нельзя. Лис здорово откормился на островах; бока опять стали круглы. Вода теперь даже бодрила и лис спокойно переплыл к любимым местам. Выбравшись на берег, он сразу почувствовал запах, который его насторожил. Он старательно обнюхал берег, прибрежные деревья, затем пошёл следую по запаху. Запах рождал агрессию. Это же лес лиса, поэтому остальным тут нечего делать. Получилось так: за время отсутствия лиса соседний незнакомый лис решил расширить свой лес, пометив захваченную территорию. Скоро незваный гость был обнаружен. Он был наглым, встретив соперника ничуть не смутился, а оскалил клыки и затявкал. Нашего лиса такое поведение оскорбило и он бесстрашно бросился на чужака. Животные, особенно лисы, существа разумные, поэтому бой был не долгим. Почувствовав силу и выносливость нашего лиса, сосед поспешил убраться, поняв, что справится не удастся, так зачем же зря тратить энергию и получать ранения от острых зубов. Началась раздольная и разгульная жизнь. Одновременно с распускающейся флорой, что-то в груди лиса стало разжигать странный огонь. Часто лису хотелось прыгать, лаять, просто часами куда-то бесцельно бежать. Он катался по траве, играл с пойманными мышами, бессмысленно бежал и бежал, а потом сваливался, упиваясь чувством сильного, лёгкого своего тела. Трава, вода, ветер, солнце - всё ласкало его. Ноздри жадно нюхали воздух; они казалось искали какой-то запах и не могли найти. И вот однажды, взлетев на пригорок, лёгкий ветер принёс ему запах, от которого у лиса замерло сердце и свело под грудью над животом. Чем ближе лис стремительно приближался к источнику запаха, тем стремительнее менялся мир - он менял окраску. Теперь трава, деревья, небо были оранжевые. Лис уже забыл обо всё на свете, ничего не соображая в вихре бега, выскочив на полянку, он замер. На поляне стояло совершеннейшее чудо
природы. Её линии, округлости, пропорции поражали своим совершенством. Глаза смотрели ласково и настороженно, их цвет наполнял всё вокруг. Ощущения земли, леса, звуки, всё пропало. Пропали мысли. Нахлынуло одно чувство - чувство полнейшей невесомости. Чувство соединения, обретения себя, которое так долго и неосознанно приходилось искать. Понимание, что только вместе с этим чудом вы - одно целое, захватило лиса. После долгого взгляда глаза в глаза, чудо и лис медленно пошли навстречу друг другу!

Животные мыслят иначе чем люди. Может, даже и не мыслят. Вот люди, те постоянно мыслят, за некоторым исключением, конечно. В общем секрет тут прост: люди мыслят, а животные нет - они уже заранее знают. Лис знал, что в этот момент нет роднее существа, чем та, которую он встретил. Казалось, родная она ему была всегда, просто он её не встречал до сих пор. Теперь лесные жители часто видели их вместе. Они вместе охотились, после еды спали в тени высоких дубов, вместе играли, купались в жаркий полдень. Каждый показывал друг другу всё, что он успел увидеть за свою жизнь. Новая информация и ощущения переполняли их; жизнь становилась богаче в два раза. В два раза больше была радость от успешной охоты, радость от игры и отдыха, но самая большая радость была от того, что они были вместе. Жизнь у животных стремительна; она вмещает в минуту гораздо больше событий и информации, чем у людей. Постепенно они стали близки как любовники. Концепция любовников  - быть вместе, это теперь стало главным смыслом их жизни. Лис и лисица упивались близостью, но радость начала уступать у лиса место заботе о лисе, а лиса становилась удивительно нежной с лисом, одновременно чувствуя приятную тяжесть в животе. Лис стал совсем взрослый; все его чувства обострились и усилились, лиса в тоже время становилась удивительно умной и осторожной. Быстро, как всё в природе, приходило чувство новой зарождающейся жизни, чтобы не заканчивался жизни путь, чтобы вновь выполнялся главный смысл жизни - продолжение её!