Азбука жизни Глава 6 Часть 282 А что хотели получи

Глава 6.282. А что хотели получить?!

Тишина в гостиной стала густой, почти осязаемой, после того как я дочитала вслух. В воздухе повисло тяжёлое, наболевшее, что двадцать лет спустя не только не утратило актуальности, а, кажется, стало ещё острее.

— Браво! — нарушил молчание Влад, и в его голосе звучало не восхищение, а скорее горечь и изумление. — Это двадцать лет назад девочка выдала такое!

— Папа, — тихо сказал Вересов, — Виктория уже в детском дневнике выдавала подобные мысли. Пыталась осмыслить тот негатив, с которым ей рано пришлось столкнуться.

Я молчала, глядя на пожелтевшие страницы. Там, в том разговоре, звучали голоса — Сергея Ивановича, умудрённого, уставшего, с болью в сердце наблюдающего, как рушится всё, во что он верил и что строил. Голос молодого Димы, жёсткий и обвиняющий: «Виноваты вы все, сидящие за этим столом». И мой собственный, юный, но уже такой несгибаемый: «Что Вы хотели получить в этой стране, где одни грабят, а другие молчат?»

Хорошо, что сейчас в гостиной одни мужчины. Без дамской деликатности, без желания сгладить углы. Поэтому они и пытаются сейчас так пристально разобраться, докопаться до сути. До причины, по которой я не хочу публиковать этот труд. Этот кусок прошлого, который, как раскалённое железо, жжёт ладони.

— Сколько жестокости в обществе. Сегодня её больше, чем в тридцатые годы, — процитировал кто-то с пола, и слова повисли в воздухе тяжёлым утверждением.

«В то время был страх, он сдерживал людей, а сегодня все хотят быть богатыми, но при этом, ничего не делать. И все молчат. Ау! Люди! Где вы?»

Крик души двадцатилетней давности. Крик, на который до сих пор нет внятного ответа. Только тишина. Или шум нового дня, под который удобно делать вид, что ничего не происходит.

Константин Сергеевич тогда сказал, что я неповторима. Особенно когда выхожу на мировой уровень. Вероника увела тогда разговор в сторону, а Сергей Иванович остыл — у него всегда было много дел, чтобы долго говорить о бесполезном, как ему казалось.

Но в том-то и дело, что это не было бесполезным. И свет его хозяйства «Луч» — луч света в тёмном царстве — это не только про урожай клубники. Это про человеческое достоинство, которое он пытался сохранить, устраивая бесплатные обеды для отчаявшихся людей в старой одежде.

Я закрываю тетрадь. Ответ на их немой вопрос — вот он. Я не хочу публиковать это, потому что эти страницы — не просто диалоги. Это диагноз. Невылеченный. Незаживающий. И выставлять его снова на всеобщее обозрение, когда рана всё ещё открыта… Страшно. Страшно от того, что пройдут ещё двадцать лет, а перечитывать будет нечего. Потому что всё останется тем же. Или станет ещё тише. Ещё безнадёжнее.

В гостиной снова воцаряется тишина. Мужчины думают. Каждый о своём. Каждый — о том, что же он сам хотел получить в этой стране. И что получил в итоге.