Однажды на Маскве на площади на Красной

     Почетные старцы из людей божиих смутно догадывались, что будущий Тарантино наименует их бесславными ублюдками, тайное же знание судьбы одного из подобных, подвизавшегося в средневековье под именем Гийом или Вильгельм, и породили диверсионную группу Гиркина, очень вовремя вмешавшегося в распрю меж львом и человеком, как несколько загадочно выражался несдержанно Ахиллес под стенами Трои.
     - Тройя ! - рычал Рокко Сиффреди, заряжая свой десятидюймовый болт в расхристанную сраку Марии Захаровой, установив ту подобающим ситуации образом прямо посреди Красной площади.
     Набежали доброхоты. На Маскве всегда так, ведомо еще по летописям о любопытстве горожан, хлебом не корми - дай на позорище полюбоваться, даже чума или холера не мешали им приобщаться.
     - Шпарит, - глубокомысленно заметил какой - то дядя в нагольном тулупе с нарядной этикеткой ФСО по спине.
     - В туза, - поддержал его долговязый и сухой в серенькой фуфаечке с травленым хлоркой по спине также бубновым тузом.
     - Ишь, - зашептались будошники, сбиваясь в тесный куток по присяге и субординации возле Мавзолея, - туз забубенный. Никак, каторжный, ребьята.
     К ним подкатил на каучуковом ходу венгерский купец и, притворно скривившись, тошным голосом заявил :
     - А ведь и ваш нонешний государь лишь чудом каторги миновал - то.
     Будошники испугались. Не так, конечно, когда историцки недавно на них пер, зачесав лысину назад, повар Пригожин, но близко тому. Трясутся, мундиры с себя срывают, портянки - перематывают, демаскируют, так сказать, и дискредитируют. И случись тут сам граф Орлов. Сидит на конике, руку форсисто к боку жмет, эфесом драгоценным сабельки польской поигрывает.
     - Га ! - кричит на сомневающихся Орлов, горяча коня.
     И вылетает ему навстречу из - за Мавзолея дочь подельника государя, натурально Ксюха Собчак. Стремная, страшная, кошмарная просто, ужасающая правосознание девица, в общем. Ну, конь графа графа скидывает, на Ксюху прет буром, как командировочный.
     - Чеченский конь - то, - отмечает курсивом мимохожий пошехонец, бережно неся на носу комара, - у их мужики коз трахают, а баб строго кони.
     Задумались тяжко будошники. Все же знают о войнах чеченских, кина и книжки, ветераны и шалманы, стала им ясна суть творимого, как вот их победишь - то, чеченов - то, ежели они дети коз и коней ?
     - А я от трактора происхожу, - спрыгнул с макушки Мавзолея бухой Стаханов, растопырившись, - мне эти кони и козы по барабану, я машинного заводу вибрион.
     Чумазый, конечно, шахтер же, а трогать себя не дает. Смекают будошники, что ощупью надо проверять его невыдержанные высказывания, раз от трактора, как говорит, то железный должен быть. Но и Стаханов не лыком шит.
     - Терминатор тоже наощупь не чугунный ни х...я, - кричит шахтер, отбиваясь от обступивших его будошников, - ты в нутро зырь.
     Располосовали его будошники алебардами, убедились наглядно, что врал. Требуха, потроха, говно в кишках, все, в общем, как полагается по эволюции и анатомии.
     - Чево там ?
     Государь масковский, свесившись с полатей, сквозь отчаянную зевоту уточнял ситуацию. Усатый Песков ответил :
     - Народ.
     - Аааа, - протянул государь, переворачиваясь на другой бок.
     " И х...й на него, на народ ваш ", - подумала Кутафья башня. А Мавзолей ничего не сказал, хотел, видимо, за умного сойти.