Глава 39

На праздничном вечере по случаю Октябрьской революции в фойе клуба советских специалистов в Монголии был торжественный митинг, а затем гулянье и танцы. Было приглашено много офицеров из воинских подразделений, дислоцирующихся в Монголии, а также и сами монголы. После торжественных реляций и поздравлений все были приглашены к столу, и тосты в честь праздника и трудовых побед текли стихийно под вальсирующую музыку.

Валерий Иванович вместе с Вадимом вышли на террасу покурить. Колючий ветер с песком трепал промёрзшую в клочья ночь. Раздетые, только накинув шапки, они закурили. Видать, продолжая тему разговора, Валерий Иванович сказал:

— Молодец! С поставленными задачами справился на отлично! И, что очень радует, навёл дисциплину не только в автохозяйстве, но и в автороте.

Он закашлялся от дыма, задохнувшись порывом ветра, и, отдышавшись, добавил:

— Прошу тебя, давай больше без кулачного насилия: показал раз, два — достаточно! Руководителю твоего ранга не пристало заниматься грязным делом, тем более что я направил в министерство о тебе отзыв с хорошей характеристикой. Думаю, к Новому году получим благодарность с занесением. Доволен?

— Я беспартийный, вносить некуда.

— Грамоту получишь от консульства — тоже хороший вес.

Вадим пожал плечами и не ответил. К ним подошёл Сашка. Валерий Иванович, обращаясь к нему, сказал:

— Вот, Александр Константинович, можно сказать, герой дня, — и он кивнул на Вадима. — Хвалю его, а он какой-то кислый и сморщенный, как солёный огурец.

— Может, мало выпил? — улыбнулся комбат, прикуривая сигарету. — Или одиночество заело...

Вадим, облокотившись о мраморный парапет, как-то тяжело ответил:

— Такое ощущение, что всё вокруг — ложь и тупая неискренность.

— Ты это брось! Люди тебя поздравили искренне, от души! А ты нос воротишь, даже неприлично.

— Напиться, что ли?.. — не обращаясь ни к кому, произнёс Вадим. — Может, веселей будет, а?..

— Кончай ныть, — отозвался Валерий Иванович. — Хоть и не замечал за тобой тягу к спиртному, но сегодня опускаться до поросячьего визгу не пристало.

— Да я просто так, шутка. Пусто на душе от всех этих блудословий, лозунгов, тостов — скверно и темно.

В честь праздника сегодня Вадим и весь инженерно-технический состав, руководимый им, был поздравлен за трудовые успехи в строительстве объектов города Чойбалсана. А Вадим не чувствовал восторга: казалось, всё фальшивым — от этих заезженных, стандартных фраз, попахивающих фальшью. Работы непочатый край, а результата пока не видно, а здесь знай сыплют с трибун одними процентами, как горохом, а воз и ныне там. Не проценты нужны — дело.

— Душа у тебя ноет по другому поводу, я бы сказал, тоскует, — с улыбкой подсказал Валерий Иванович. — Женщина тебе нужна, соскучился ты, женщина!

— Это точно! — подхватил слова Сашка. — Тепла холостяку захотелось, вот и вся причина.

— Ну чего скис? Веселей будь! Здесь на празднике очень много хорошеньких женщин, а ты шарахаешься. Может, помочь познакомиться? — спросил Валерий Иванович, отправляя щелчком сигарету в ночь.

— Не надо, я сам в другой раз, а сейчас не хочется даже напрягаться.

Сашка увидел в дверях зала выходящую на террасу молодую особу, быстро проговорил:

— Обрати внимание: военврач, капитан Алла Васильевна Егорова, не замужем и очень недурна собой.

Валерий Иванович сразу же заторопился:

— Продрог я, пойду, не буду вам мешать, меня моя половина ждёт. — Он скоротечно пожал обоим руки и заспешил навстречу женщине.

Она уже шла по террасе и кивком головы поздоровалась с проходящим мимо Валерием Ивановичем. Она была в накинутом на плечи демисезонном пальто, без головного убора, и её чёрные волосы серебрились искорками блёсток. Пока женщина приближалась, Вадим процедил сквозь зубы:

— Уже сокрушил цитадель, а мне на разграбление…

— Чокнутый! — так же ответил Сашка. — Она не преступна, как Брестская крепость! Побойся бога, я же не танк давить всех подряд…

— Не помешаю? — спросила, подойдя, женщина, доставая из пачки сигарету.

Сашка любезно поднёс ей зажигалку, рукой прикрывая огонёк от ветра. Прикурив, женщина попросила:

— Сашка, познакомь, это твой друг?

— Рекомендую! — подхватил с азартом Сашка. — Главный инженер автохозяйства Вадим Васильевич, причём холост, детей нет и в будущих трёх кварталах не предвидится, и ещё ко всему прочему — скучный!

— Алла, — улыбнулась Алла Васильевна, протягивая Вадиму руку.

— Для вас просто Вадим, — пожимая горячую ладонь, ответил на знакомство Вадим.

Затягиваясь сигаретой и по-мужски выпуская дым из носа и гортани, она обратилась к обоим сразу:

— Вам не нравится вечер?

— Напротив, — соврал Вадим, с интересом разглядывая Аллу Васильевну. — Очень интересно, просто захотелось покурить.

— Что-то не заметно, вдали от музыки, не танцуете.

— Вот это правильно! — быстро ответил Сашка, гася сигарету. — Удаляюсь выполнять ваши пожелания. Только прошу вас, Аллочка, если он предложит вам выпить, не соглашайтесь и не читайте ему нотаций о вреде алкоголя, он этого не любит.

— Вы пьёте?! — удивилась Алла Васильевна. Сашка засмеялся и ответил, удаляясь:

— Он не пьёт, он выпивает!

Вадим, проводив его взглядом, ответил:

— По настроению…

— Я никогда вас не встречала в клубе, вы затворник?

Вадим пожал плечами:

— Мне трудно судить о себе.

— Я почти всех здесь мужчин знаю, а вас вижу впервые, — Алла Васильевна опять по-мужски затянулась дымом несколько раз, с улыбкой продолжая. — А когда услышала лестные слова в ваш адрес, удивилась, что не встречала вас раньше, причём вы не новичок в среде советских специалистов.

— Да, вот так, — неопределённо ответил Вадим.

— А сейчас вас что-то гнетёт?

— Да нет… — Вадим посмотрел Алле Васильевне в глаза, затем на грудь и ещё ниже… Стройная, с роскошными чёрными волосами чуть ниже плеч, в лёгком свободном платье с интересной грудью, соблазнительно выглядывающей из-под накинутого пальто, и очень привлекательными ножками, в туфлях на высоком каблуке. — Хороша!

Мысленно подумал он: вот про таких и особенно одиноких толкут мужики всякую ересь в перекурах, и сколько в этом правды и сколько лжи… Наверно, и не без того, и не без этого… А почему нет? Красота она всегда привлекательна таинственностью…

Он снова посмотрел в ожидающие глаза Аллы Васильевны, и у него промелькнула азартная мысль: «Такие крепости надо брать сразу, без переговоров, приступом! Тем более что она подошла сама — для чего-то?.. А значит, эта крепость долго не будет в обороне, и если не врать самому себе, то сейчас, стоя перед Аллой Васильевной, осознаёшь, насколько тяжело без настоящей русской бабы».

— А знаете что? — обратился он к ней. — Пойдёмте ко мне. Я люблю уют, в особенности в обществе красивой женщины.

Алла Васильевна как бы замерла на мгновение, понимая намёк, уголки её губ слегка дрогнули, держа далеко от себя сигарету, в иронической улыбке спросила:

— Это вам поможет?..

— Надеюсь, что да.

— А если я не соглашусь?..

— Я буду очень огорчён, если вы откажете, и зачахну от тоски.

Из приоткрытой двери на террасу струилась весёлая музыка, за прозрачными шторами, в свете люстр, танцевали пары. Алла Васильевна молча погасила сигарету и, взглянув прямо в глаза Вадиму, ответила:

— Хорошо, я согласна.

Удобно расположившись на мягком диване, они сидели за маленьким полированным столиком, и Вадим разливал по фужерам сухое болгарское вино. А за окном бушевал ветер с песком, с чумным шорохом шуршал по тёмным стёклам. Вадим, без куртки, в одной светлой рубашке, приспустил узел галстука, галантно ухаживал за своей гостьей, спросил:

— Можно нескромный вопрос?

— Да, пожалуйста.

— Почему вы не замужем?

— Я вдова.

— Простите. — Вадим поднял свой бокал. — У вас есть дети?

— Да, дочь, в пятом классе, но она в Союзе, у бабушки.

— Давно в Монголии?

— Уже три года. — И в свою очередь спросила: — А вы?..

— Второй год добиваю.

— Я не об этом…

— Понятно, — улыбнулся Вадим. — Я холост, но вы не поверите.

— Почему?..

— Обычно женщины не верят, но делают вид, что верят.

— Я вам верю, — улыбнулась Алла Васильевна.

— А вы не скучаете по дочери? — снова спросил Вадим.

— Скучаю и очень! Особенно когда свободна от службы, — она опять улыбнулась сочными губами и спросила: — Расскажите о себе.

— Вам будет неинтересно.

— Женщине всегда интересно знать о мужчине всё, — не согласилась Алла Васильевна.

— Я обыкновенный советский человек, как все: учился, затем срочная, здесь, в Монголии, после демобилизации работал и снова учился. Был женат, была дочь, умерла, с женой разошёлся и больше не женился. Наверно, потому, что с вашим полом я в контрах.

— Почему?

Вадим неопределённо пожал плечами, а Алла Васильевна подытожила:

— Жена, конечно, была стервой! Как вы считаете всех нас, женщин, отсюда и холодность к слабому полу. Я угадала?..

— Нет. Жена была прекрасной женщиной, очень прекрасной! Сейчас вышла замуж, живёт.

— Расскажите.

— Это длинная история, в другой раз.

— Не загадывайте…

— А почему нет? — Вадим пристально посмотрел в её жгучие чёрные глаза и предложил: — На брудершафт, в честь знакомства.

Алла Васильевна подняла свой фужер, не сводя интересного взгляда с Вадима, соприкоснулась с ним стеклом хрустального звона и выпила до дна. Вадим поднялся, поднялась и она, чуть подавшись вперёд и прикрыв веки, запрокинула голову. Вадим обнял её, прикоснувшись к губам в мягком поцелуе. Свободной рукой нежно сжал её грудь настолько, насколько это было положено правилами игры, и отпустил, тревожно проведя по бедру…

— Ты сладко целуешься, — произнесла она, освобождаясь от объятий и присаживаясь на диван. — Давно без женщин?..

— Порядком.

Она улыбнулась, кокетливо облизнув влажные губы, потянулась за пачкой сигарет. Вадим придержал её руку, с желанием сказал:

— Алла, мы взрослые люди…

— Не надо, не говори, — остановила ладонью его губы и снова повторила: — Не говори, и пусть это скорее случится…

…Уставшие, они лежали на диване, и каждый по-своему переживал те мгновения взрослых людей, потянувшихся друг к другу. И как это вышло — в сущности, не так было важно, а важно, что это случилось и что оба этого хотели и сделали так, как хотели. Ощущая, что на данный момент очень нужны друг другу. Второй, ласковый поединок завершился утомлённым восторгом, и, переживая восхитительные минуты, Алла шепнула:

— Сладенький мой.

— Хорошая! — произнёс в ответ Вадим, прижимая к себе эту восхитительную женщину.

И всё у них было правдой, хотя в жизни не это самое главное, но самого главного без этого тоже не бывает.