Бесконечное дежурство. Глава Девятая

БЕСКОНЕЧНОЕ ДЕЖУРСТВО   (16+)

(начало см. http://proza.ru/2024/08/01/1674 )

(предыдущая глава см. http://proza.ru/2024/08/07/1285 )

Глава ДЕВЯТАЯ,
в которой отель погружается в беспросветный мрак, из темноты возникают зловещие призраки, в бассейне разворачивается схватка с инфернальными силами, а портье спасает утопающего и остаётся в одном галстуке

«Одно из двух – подумал Альберт – либо опять авария и отключение на подстанции, либо это у нас в отеле что-то замкнуло и выбило автомат». Он бросил взгляд в сторону занавешенных плотными шторами окон фойе и, как ему показалось, смог разглядеть сквозь крохотную щёлочку тусклый свет уличных фонарей.

«Когда в прошлый раз, кажется, в августе, была авария на городской подстанции, света не было по всему Замозжайску. У меня дома тогда даже морозильник потёк. А раз уличные фонари горят, значит, проблема где-то здесь, у нас в отеле – подумал портье – вопрос только, весь ли отель обесточен или только фойе?».

Он пошарил под стойкой и нащупал большой аккумуляторный фонарик, специально предназначенный для эвакуации на случай аварии. «Вот будет номер, если он не заряжен» – подумал Альберт, сдвигая кнопку включения. К счастью, фонарь включился, хоть и не так ярко, как хотелось бы. Очевидно, он давно лежал без подзарядки.
 
Зазвонил телефон на стойке. Альберт схватил трубку.
– Альберт, что там у вас случилось? У меня на этаже весь свет погас, – услышал он голос дежурной горничной Насти, – это только у меня или у вас тоже?
– По ходу, весь отель обесточило, – ответил Альберт, – пойду, проверю главный рубильник.

Он повесил трубку и, светя себе фонарём, отправился в коридор за лифтовым холлом. Там был расположен главный электрощит.
 
«Ну и дурак же я!» – подумал Альберт, встав перед железным шкафом электрощита, закрытым, как ему и положено, на замок – «как же я забыл взять ключ? Теперь нужно возвращаться в каптёрку охраны». Светя себе фонарём, Альберт пошёл обратно. Узкий луч фонаря выхватывал из темноты только небольшое эллиптическое пятно на полу, поэтому портье приходилось двигаться с осторожностью, стараясь не удариться о хаотично расставленную по фойе мебель. Тем не менее, дважды он натыкался на кресла, словно специально выпрыгнувшие из темноты ему под ноги. «Надо будет намекнуть директору, что в фойе у нас явно много лишней мебели, и неплохо было бы продать половину на «Авито». Сан Саныч наверняка не упустит случая получить дополнительный доход» – думал он, потирая ушибленное колено.
 
Внезапно где-то хлопнуло резко распахнувшееся окно, и от сильного порыва ледяного ветра зазвенели хрустальные висюльки на большой люстре. «Вот чёрт, всё сразу! Тьма, зловещие завывания ветра и хрустальный перезвон, прямо как в фильме ужасов перед появлением монстра» – подумал Альберт – «будь на моём месте Ксюша, сейчас бы уже визжала от ужаса».

И тут откуда-то со стороны СПА центра раздался жуткий женский крик, такой истошный, что Альберту сразу стало не по себе. Как вкопанный он на какое-то мгновенье застыл на месте. Через пару секунд тот же истошный крик повторился и к нему добавились ещё какие-то противные визги.

Альберт сорвался с места и побежал в сторону СПА. У него не было ни малейшего представления о том, что именно могло происходить там в темноте, но профессиональный  долг ночного администратора гнал его туда, где кричат. Он просто обязан был что-нибудь предпринять! Что именно нужно делать в такой непонятной ситуации, он не знал, на этот счёт не существовало никаких инструкций. Более того, Альберт не имел ни малейшего представления, сможет ли он хоть что-нибудь сделать, но у него не было никаких сомнений, что ему нужно немедленно бежать туда, где кричат.

«Господи! Там в бассейне практически голые и полностью дезориентированные в темноте гости, тем более, иностранцы. И ни у кого из них нет с собой фонарика или хотя бы мобильника, чтобы посветить. Кто же берёт с собой мобильник в хамам или в бассейн? А кругом кромешная тьма, вода, скользкий пол… А в сауне ещё и горячая электропечь с раскалёнными камнями, о которые можно обжечься… – Альберт бежал по коридору и мысли скакали в его голове в такт шагам – Нужно срочно всех оттуда вывести. Это же не только страшно, но и реально опасно!».
 
Альберт уже открыл дверь СПА центра, когда до него дошло, что логично было бы первым делом бежать не сюда, а в сторону главного электрощита, чтобы включить свет. Тогда бы все гости спокойно вышли или, наоборот, могли бы спокойно оставаться у бассейна и продолжать наслаждаться водными процедурами. Но попробуйте поступать логично, когда в кромешной темноте услышите такие истошные крики и визги, исполненные ужаса!

Портье подбежал к двери, ведущей к бассейну, и потянулся к ручке. Но в этот момент дверь сама вдруг резко распахнулась. Узкий луч фонарика выхватил из темноты тёмную фигуру, кажется, женскую, выскочившую навстречу Альберту.

Чернокожая женщина в мокром салатовом купальнике с разбегу наткнулась на портье, ойкнула, отступила от него на пол шага и прижав руки к груди, жадно глотала ртом воздух, пытаясь отдышаться. Восстановив дыхание, она бесцеремонно схватила Альберта за ворот пиджака правой рукой, а левой указала на дверь, ведущую к бассейну, и глядя в глаза портье расширенными от ужаса зрачками, хриплым голосом сдавлено произнесла:
– Гост! Гост!

«Какой ещё гость? О чём она говорит?» – подумал Альберт, положив свою левую руку на правое запястье женщины, не столько для того, чтобы высвободить от её захвата свой воротник, сколько для того, чтобы успокоить нигерийку. Только сейчас до него дошло, что это вовсе не русское или немецкое слово «гость», а английское слово «призрак».

– Там призраки! – продолжала нигерийка по-английски. Она отпустила ворот его пиджака, но только для того, чтобы обхватить за талию и прильнуть к Альберту всем своим мокрым телом, ища у него защиты. Он почувствовал, как по её телу бежит дрожь, и как тяжело вздымается её грудь.
– Какие призраки? Откуда? Сколько их? – спросил портье, нежно поглаживая женщину по мокрой спине, чтобы успокоилась.
– Ужасные! Их много! Четыре или пять! Ужасные! Они пришли прямо из ада! У них горят глаза!
 
– Мэм, успокойтесь! Призраков не бывает, по крайней мере, у нас в "Орионе". У нас и правда давно не было ремонта, но наш отель не такой старый, как вам могло показаться, и в нём ещё никто не умирал. Должно быть вам померещилось. Расскажите по порядку, что вы видели? – Альберт пытался своим спокойным деловым тоном внушить женщине спокойствие, но ему и самому было не по себе.
– Я плавала и только-только успела вылезти из воды, когда вдруг погас свет! Распахнулась дверь в преисподнюю и оттуда повеяло ледяным ветром, который принёс кровожадных призраков! Один из них в темноте даже схватил меня своей костлявой рукой за задницу.

У Альберта промелькнула не совсем уместная мысль, что, воспользовавшись темнотой, за такую задницу мог ущипнуть шутки ради любой из мужчин, её нигерийских коллег, находившихся рядом, или наш скрипач, такая уж она была аппетитная. Но озвучивать эту мысль он не стал, чтобы его, не дай бог, потом не упрекнули в сексизме – некоторые женщины бывают очень чувствительны, особенно, когда речь идёт об этой чрезвычайно нежной и важной части их тела.

– Вы видели, кто вас схватил?
– Призрак! Их самих невозможно разглядеть, там темно, ничего не видно. Только огромные висящие в воздухе черепа с горящими огнём треугольными глазами. Я еле вырвалась из его костлявых рук, наверное, только благодаря тому, что была вся мокрая и скользкая. Я ведь только-только вылезла из воды. Я закричала, вырвалась и сразу бросилась к выходу.

«Так вот кто так жутко орал!» – сообразил портье.

– А как вы нашли в темноте выход? – спросил он.
– Там светится зелёная табличка над дверью. Жаль, что она ничего не освещает, только указывает, куда бежать.

– Оставайтесь здесь! Никуда не ходите, а то в темноте споткнётесь обо что-нибудь. И не волнуйтесь, никаких призраков в нашем отеле не существует, – Альберт уверенным движением отстранил от себя взволнованную нигерийку.
Женщина явно боялась оставаться здесь одна, но вернуться в бассейн вместе с портье она боялась ещё больше.

В этот момент из бассейна донёсся новый душераздирающий крик, и вновь явно женский.

«Сколько же тут у нас крикунов, вернее, крикуний!» - поразился молодой человек.
Он рванулся к двери, ведущей к бассейну, распахнул её и влетел в абсолютно тёмное помещение. Лишь узкий луч его фонаря, начертив салатовую окружность на дрожащей поверхности воды, отразился сотней волнистых бликов на потолке. Продолжая двигаться по инерции, портье в темноте споткнулся обо что-то, возможно о шезлонг, и ничком растянулся на скользком кафельном полу. От удара о кафель из глаз Альберта брызнули сиреневые искры, но, к сожалению, их было совершенно не достаточно даже для кратковременного освещения помещения. А вот фонарик, вырвавшийся из его рук, с громким бульком упал в воду. С уст Альберта сорвалось заковыристое многоэтажное ругательство, непроизвольно пришедшее ему на ум неизвестно из тёмных глубин подсознания. Возможно, когда-то давно он читал что-то такое в ранних сочинениях Митрофана Талдычева, изъятых впоследствии из библиотек и ставших теперь настоящей библиографической редкостью.

Во вновь наступившей кромешной темноте опять раздался пронзительный женский визг.
Альберт отжался от кафеля, подтянул под себя ноги и сел прямо на полу, потирая ушибленную о кафель левую щёку. Он чувствовал присутствие людей рядом, но не мог никого разглядеть в темноте, лишь какие-то неясные копошащиеся тени. Помещение бассейна освещалось лишь тусклым лучом фонарика, пробивающегося через полутораметровую толщу зеленоватой хлорированной воды.
Озираясь по сторонам, портье встал с полу. «Кто же из женщин может так визжать? Лолита? Белинда? Или Инга? – не мог понять Альберт – Что её так напугало? Темнота или ещё что-то?».

Словно в ответ на его мысленный вопрос, распахнулось какая-то невидимая дверь, и в ту же секунду порывы пронизывающего сквозняка пронеслись над бассейном. И тут же в том месте, откуда скорее всего и дул этот леденящий ветер, появились дрожащие оранжевые огни. Казалось, сразу четыре огромных головы с горящими адским огнём глазами и окровавленными прорезями ртов с застывшей на них зловещей ухмылкой, появились в дверном проёме. Эти головы висели над полом на высоте человеческого роста, но людей или других существ, кому они могли бы принадлежать, не было видно. Видны были лишь колышущиеся на ветру белёсые саваны, в которые были одеты эти призрачные существа. Они казались махаонами, порхающими над кромкой бассейна, но только бабочками огромными и карикатурно безобразными, скорее, более похожими на птеродактилей. Да и головы у них были не с удлинённые, а шарообразные.

Четыре призрачных птеродактиля быстро разлетелись в разные стороны, причём самый первый из них наткнулся на кадку с полутораметровой юккой, стоявшую на его пути, и опрокинул её. Кадка с грохотом упала на кафельный пол, а призрак с крыльями птеродактиля издал глухой стон. Зато пронзительные визги сразу всех насмерть перепуганных женщин раздавались теперь с разных сторон бассейна.
Внезапно со стороны мужской раздевалки показался пятый призрак. Он двинулся в ту сторону, где, как Альберт помнил, должны были находиться Крошка Лолита и профессор Окереке. Почти сразу раздался мощный всплеск и сотни брызг окатили Альберт, стоявшего недалеко от края бассейна.
 
«Не иначе, как Крошка Лолита с перепугу сиганула в воду - догадался Альберт - от чего бы ещё наш бассейн мог выйти из берегов!».
Тут он почувствовал прикосновение мягкого и влажного женского тела, прижавшегося к его спине словно в поисках убежища от приближающихся призраков. «Костлявая Инга не может быть такой мягкой, Лолита нырнула в бассейн, нигерийка в салатовом купальнике осталась за дверью, значит, это Белинда или Лайла, или как её там зовут на самом деле» – решил Альберт.
 
Он обернулся через левое плечо и увидел прижавшуюся к нему голову с пучком забранных наверх кудрявых волос. «Точно, Белинда! Надо же, какая она оказывается эластичная: мягкая и вместе с тем упругая. И что эти мокрые иностранки ко мне липнут, словно я мёдом намазан?» – успел подумать портье, прежде чем заметил, что сбоку к нему неумолимо приближается шар с горящими огнём треугольными глазницами.
Белинда, стоящая у него за спиной, истошно завопила и отпрыгнула назад в темноту, оттолкнувшись от Альберта и тем самым подтолкнув его в сторону приближающегося птеродактиля.
 
В мрачной полутьме Альберт оказался лицом к лицу с призраком, если можно было считать головой приплюснутую сверху светло-оранжевую сферу размером больше баскетбольного мяча, из которой на портье в упор смотрели светящиеся огнём глаза. Альберт, пытаясь удержать равновесие после толчка Белинды, вскинул перед собой руки. Но одновременно и руко-крылья призрака-птеродактиля взметнулись вверх, и Альберт с ужасом увидел перед своим лицом занесённые над ним длинные кроваво-красные когти. Руко-крылья с силой пихнули его в грудь, и он, наткнувшись икрами на стартовую тумбу и потеряв равновесие, спиной вперёд полетел в воду. На лету Альберт рефлекторно ухватиться за край белёсого савана и утащил невесомого призрака за собой. Практически одновременно они плюхнулись в бассейн, подняв два фонтана брызг, на короткое мгновение засверкавших россыпью драгоценных камней в идущем со дна бассейна луче фонарика и расцветивших потолок множеством волнистых радужных линий.

Возможно, для стороннего наблюдателя это было необычайно эффектным зрелищем, но только не для Альберта, с головой ушедшего под воду. Ему было не до красот. Отплёвываясь, он вынырнул на поверхность, потом встал на дно – бассейн в этом месте был не очень глубокий, и вода доходила Альберту только до кадыка. В центре круга света от луча, идущего со дна бассейна, плавал тёмный силуэт призрака в окаймлении светлого облачка савана и огромная шарообразная голова. Призрак, раскинув руки-крылья, лежал на поверхности воды, лицом вниз, если, конечно, у него вообще было лицо или как ещё можно правильно назвать ту часть сферы, где адским огнём горели треугольные глазницы. Окутывающий фигуру призрака белый саван намок, стал серым и наполовину прозрачным, а тело внутри него казалось настолько худым и хрупким, будто это и не тело вовсе, а один лишь скелет.
 
Альберт не мог сообразить, что ему делать: выбираться из воды, нырять на дно за фонарём или попытаться помочь выбраться из воды призраку, кем или чем бы тот ни был. Возможно, мысль помогать призраку и не пришла бы Альберту в голову, если бы этот призрак не начал изо всех сил барахтаться, как утопающий. «Может ли призрак утонуть или нет, непонятно, но раз барахтается, значит, нужно его спасать, а то запутается в своём саване и чего доброго всё-таки утонет. А ко всем моим сегодняшним неприятностям мне только не хватает, чтобы в моё дежурство кто-то утонул в бассейне, который я самовольно открыл для гостей, не имел на то разрешения от Сан Саныча, Алисы или Варвары» – мелькнуло в голове у портье довольно замысловатое и, возможно, не очень логичное соображение.

Тем временем, другой призрак, какой-то коренастый, подскочил к тому месту, откуда Альберт с тонущим призраком свалились в воду. Он нагнулся к воде и протянул упавшему руку, намереваясь помочь ему выбраться. Вдруг за его спиной возникла какая-то тёмная тень, и что-то стремительно мелькнуло в воздухе. Раздался гулкий звук, и огромная голова коренастого призрака разлеталась на куски, словно арбуз в пасти голодного гиппопотама, а сам он, как подкошенный, упал навзничь на край бассейна.
« Может быть, этот коренастый и помрёт от удара по башке, но, по крайней мере, он не утонет – решил Альберт – а вот того, что ещё барахтается в бассейне, точно нужно спасать». Стоя на дне, портье подвёл руки под трепыхающегося на воде призрака, подхватил его и понёс к краю бассейна. В намокшем балахоне призрак оказался вполне осязаемым материальным телом, имеющим вполне ощутимый, хоть и не очень большой, вес. У кромки воды портье увидел протянутые к нему руки непонятно как оказавшегося в бассейне Валерия. Тот подхватил мокрое тело и вытащил призрака из воды.
 
Рядом с Альбертом послышался всплеск, и из воды вынырнула Крошка Лолита, держа в руках поднятый со дна зажжённый фонарик. Узкий пучок света вырвал из темноты две фигуры в белых саванах. Одна, лежала недвижимо, раскинув руки в стороны, а другая начала трепыхаться в образовавшейся вокруг неё луже. С трудом приподнявшись на локте, она села на краю бассейна, свесив в воду ноги в голубых джинсах скинни и белых кроссовках, а потом схватила себя двумя руками за свою огромную голову и с видимым усилием сняла её, словно мотоциклетный шлем, и положила на кафель.

– Ирка! – воскликнул удивлённый Альберт. Только теперь портье узнал в призраке, утянутом им в воду и вытащенном оттуда, ту самую девушку, с которой он встречался этой весной в течении целых двух или трёх месяцев, пока  где-то полгода назад они не расстались. Причем, вышло их расставание как-то не очень красиво, так, что и вспоминать об этом лишний раз не хотелось. «В жизни часто случается так, что романтические отношения, так красиво начинавшиеся, заканчиваются совсем не красиво – подумал Альберт – об этом, кажется, даже у кого-то из классиков написано. То ли у Лермонтова, то ли у Талдычева».

Девушка-призрак ничего не ответила. Она встряхнула своими мокрыми волосами, а потом вдруг схватила снятую с себя, словно мотоциклетный шлем, пустую голову и швырнула её в Альберта. Тот едва успел прикрыть лицо руками и отбил голову-шлем, будто волейбольный мяч. Подобно мячу, голова отлетела в воду. Там она подняла фонтан брызг, но не утонула, а осталась плавать на поверхности, словно бакен.

Когда промокший до нитки ночной портье вылез из воды, все присутствующие в бассейне: Лолита, Инга, Белинда, четверо нигерийцев, скрипач, старик Цуккерманн и ещё три оставшихся призрака в белых саванах собрались вокруг Валерия. Тот склонился над поверженным коренастым призраком, чья огромная голова раскололась на куски, словно скорлупа грецкого ореха.

– Чем это ты его? – спросил Альберт.
– Да вот, чем было, что под руку подвернулось, металлодетектором, – ответил охранник, – пришлось стукнуть ему по репе, а то бы он тебя утопил.
– Это вряд ли. Но всё равно, спасибо тебе, друг, что опять обо мне позаботился. А репа его, кажется, оказалась тыквой.
 
– Так сегодня же хэллоуин! – догадалась Инга, – точнее вчера вечером был.
– Он хоть живой ещё? – поинтересовался Альберт.
– Чёрт его знает. Вроде бы стонет, значит живой пока. Лола, посвети-ка сюда, – попросил Валерий и перевернул мокрое тело на спину.
Лолита забралась на стартовую тумбу и подняв над головой фонарик, направила его луч сверху вниз, на лицо поверженного призрака.

– Пашка! – охнул Альберт.
– Выходит, это я чуть твоего сменщика не пришиб. Во дела! Кто бы мог подумать! – поразился охранник.
– И не говори! По идее Пашка сейчас должен был бы загипсованный лежать в больнице на вытяжке. А он здесь в бассейне в образе призрака замка Моррисвиль или графа Дракулы, живой и с целыми ногами.

– Что здесь происходит? – спросил по-английски склонившийся над Пашкой-призраком профессор Соломон Окереке.
– Это наше иммерсионное шоу с эффектом присутствия. Поставлено в честь русской народной забавы "Тыквенный спас" для развлечения наших гостей при участии специально приглашённой голливудской звезды, – ответил ему Альберт.
– Браво, пацанчик! Врёшь, как дышишь! Вылитый я в молодости. Тебя бы к нам в Голливуд, сценарии писать, – сказал по-русски американец Цуккерманн и громко захлопал в ладоши.

Нигерийцы и Белинда тоже стали аплодировать и кричать: «Браво!». Лишь сидящая, свесив ноги в бассейн, вымокшая до нитки Ирина ничего не говорила, а только отплёвывалась и проводила рукой по мокрым волосам.

– Валерий, иди в свою каптёрку, возьми ключ от главного электрощита и включи поскорее главный рубильник, а тот тут темно как у … – Альберт осёкся на полуслове и политкорректно закончил, – как сам знаешь где и у кого. Не ровен час, кто-нибудь в темноте потонет или на самом деле ногу сломает. А я тут с гостями побуду. Попробуем Пашку привести в чувство. Одного я сегодня уже оживил, посмотрим, получится ли с Пашкой.

Валерий ушёл, светя себе мобильником. Но стоило ему только выйти из дверей бассейна, как на него, совсем как голодная львица на антилопу, набросилась женщина в салатовом купальнике, с нетерпением поджидавшая там возвращения Альберта. Нигерийка схватила охранника за руку и больше не отпускала его, а так и шла с ним рядом, держась за его рукав. Он даже и не пытался вырваться. Так вдвоём они и прошли, сначала в каптёрку, а потом в коридор к электрощиту. Открыв электрощит, охранник посветил, чтобы найти самый главный автомат.

Когда Валерий щёлкнул рубильником и в коридоре и холле отеля зажглись яркие огни, первое, что он увидел, были устремлённые на него полные восхищения огромные чёрные глаза нигерийки. Женщина смотрела на него с таким же восторгом, как маленькие дети смотрят на Деда Мороза, когда тот произносит своё сакраментальное: «Раз, дав, три, ёлочка, гори!», и на ёлке разом загораются огоньки. От избытка чувств она бросилась охраннику на шею и повисла на нём, а он, растерявшись от неожиданных объятий женщины в мокром купальнике, лишь широко развёл руки в стороны, так что и сам стал похож на новогоднюю ёлку, на которую вместо шариков и мишуры повесили огромную мягкую игрушку. «Ну и ночка выдалась сегодня! – подумал Валерий – совершенно незнакомые чернокожие красавицы сами так и вешаются мне на шею! А моя дура ещё утверждает, что на меня ни одна нормальная женщина, кроме неё, и не взглянет!».

Зажегшийся под потолком СПА центра свет осветил необычную для бассейна картину. Около одной из стартовых тумб собралась необычайно пёстрая компания. На полу лежал оголоушенный охранником Пашка в белом балахоне. Альберт в совершенно мокрой форменной одежде склонился над своим сменщиком, пытаясь привести его в чувство. Мокрая Ирка с отрешённым видом сидела на краю бассейна, свесив ноги в воду и пытаясь снять через голову насквозь промокший балахон. А еще три темнокожих мужчины в разноцветных плавках. Розовая после бани Инга и шоколадная Белинда в крошечных бикини. Скрипач в гостиничном халате. Американец в фланелевой куртке и кожаных шлёпанцах с загнутыми носами. Крошка Лолита в облепившей её обширные телеса мокрой простыне, от воды ставшей практически прозрачной и более не скрывавшей её прелестей. И ещё три бывших призрака – один парень и две девушки, в белых балахонах, сшитых из простыней, держащих подмышками свои головы-тыквы, совсем как водолазы, поднявшиеся на борт после погружения, держат свои шлемы.
 
Все окружили лежащего на полу Пашку. Склонившийся над сменщиком Альберт с плохо скрываемым садистским удовольствием хлестал его наотмашь по щекам, пытаясь привести коллегу в чувство. Кое-кому из склонившихся над Пашкой показалось, что бывший призрак уже пришёл в себя, но ещё не настолько, чтобы потребовать от Альберта прекратить хлестать его по щекам.
– Алик, ты не так всё делаешь! Дай-ка я попробую! – предложила Лолита. Она решительно протиснулась между нигерийцами поближе к Пашке, явно собираясь сделать ему искусственное дыхание рот в рот.
 
Оценив масштабы нависшей над ним угрозы, Пашка поспешил приподняться на локтях и сказать:
– Отстаньте! Не фиг меня дубасить!
Он нашёл в себе силы сесть на полу и спросил:
– А чем этот дебил Валерка меня по тыкве стукнул? Какого чёрта вообще? Я на него в полицию заявлю или в прокуратуру. Это покушение на убийство!
 
– А ты бы не рядился пугалом, тогда бы и по тыкве не получил. Ишь чего придумали! Всех гостей нам перепугали, а меня чуть не утопили, – ответил Альберт.
– Все вопросы к Ирке. Это она придумала тебя шугануть. А мне пришлось уговаривать знакомого ортопеда из травмпункта оформить мне больничный, чтобы Алиса тебя сегодня в ночную смену поставила, – ответил Павел, потирая макушку.

– Вот ты какой оказывается, Павлик! Чуть что – и в кусты, мол ты не причём. Оказывается, Ирка во всём виновата. Все вы, мужики, одинаковые. Я-то думала, хоть ты нормальный… А ты, оказывается, ничуть не лучше, чем твой дружок Альберт. 
– А что Альберт? Не фиг меня винить, сама во всём виновата, – сказал Альберт, поднимаясь с пола. – Девчата, Лола, Инга, отведите уже это мокрое приведение в баню, а то она тут окоченеет в своей простыне. И одежду её там просушите, только, смотрите, не кладите джинсы на горячие камни, а-то баню мне спалите.

– Джентльмены, – сказал он по-английски, обращаясь к нигерийцам, – наше небольшое представление закончено. Прошу вас пройти в раздевалку и переодеться. А потом приходите на рецепцию, я выдам вам ключи от ваших номеров.
При этом портье старался принять горделивую осанку, но выглядело это до ужаса нелепо и смешно, потому что с него ручьями текла вода.

Нигерийцы побрели в раздевалку, обсуждая произошедшее на смеси английского и какого-то непонятного Альберту языка. «Кажется, произошедшее в бассейне их не столько напугало, сколько позабавило – подумал Альберт – но кто их поймёт… Дело тёмное».

В сторону сидящего на полу Пашки он демонстративно старался не глядеть, выражая этим своё крайнее неодобрение и даже презрение.
 – А вы, черти ряженные, забирайте свои тыквы и валите из нашего отеля, пока я вас в полицию не сдал за мелкое хулиганство, – сказал он разоблачённым призракам, которые присмирели после того, как они увидели, чем кончился для Павла и Ирины их розыгрыш.
– А Ирка как же? – робко спросила одна из девушек в белом балахоне.

– Ничего с вашей Иркой не случится. Ждите её на улице. Обсушится и выйдет. А вам нечего здесь отсвечивать и гостей кошмарить. Это надо же было до такого додуматься! Мало, что свет во всём отеле выключили, так ещё и окна пооткрывали. Не май месяц!
Призраки уныло побрели к выходу, таща под мышками свои пустые головы.

– А вы, господа, можете оставаться в СПА центре, если, конечно, вам ещё не надоели водные процедуры, – сказал он по-русски, обращаясь Цуккерманну и скрипачу, а заодно и к Белинде, хотя та вряд ли поняла его слова.
Скрипач снова сел на шезлонг, достал из кармана свою губную гармошку и вновь заиграл свою тягучую и пленительно-печальную мелодию.

– Хватит ей уже свой тухес в бане греть, – кивнул в сторону Белинды Цуккерманн и, повернувшись к девушке, перешёл на английский:
– Бери свой халат, бэби, и пойдём. Нам скоро уже выезжать, а мы ещё не ложились. Дашь мне таблеточку снотворного, а в четверть десятого разбудишь.
Белинда неохотно взяла с шезлонга свой махровый халат и не спеша надела его поверх мокрого бикини.

– Аппетитная цаца, ничего не скажешь, но тормозная, аж жуть. Шлёпнуть бы её по мягкому месту для ускорения, – сказал Цуккерманн по-русски, очевидно, специально для Альберта, – да нельзя, эти девки только и ждут чего-нибудь такого. Того и гляди засудят тебя на старости лет за сексуальные домогательства. Харазмент. У нас в Америке это в два счёта. А СМИ только этого и надо, не посмотрят, что она с восемнадцати лет в порно снималась и с половиной Бёрбанка переспала. Сделают из тебя сексуального маньяка, как из Харви Вайнштейна. Слышал про такого? Он, кстати, как и я, тоже продюсер. Так что ты, пацанчик, радуйся, что до вас тут наше «Ми ту»** ещё не докатилось, и ты пока что можешь спокойно шлёпать по тухесу кого угодно.
 
Альберт из политкорректности ничего не ответил, а только изобразил вежливую улыбку.
– А ты, как я успел заметить, не дурак, девчушек пошлёпать… Я по молодости, лет так до семидесяти, тоже был любитель. А теперь, когда я растратил, как раньше,ещё в Союзе, шутили, весь свой первосортный семенной фонд, мне остаётся только смотреть, да утирать сладкие слюни. А вот что я стану делать, когда и зрение совсем откажет, даже и не знаю. Так что, брат, не теряй времени. Наслаждайся жизнью, пока руки-ноги, да и то, что между, ещё работает… А мне пора… Ну-ка, помоги мне встать, – старый Цуккерманн протянул к Альберту руку, и тот помог ему подняться с шезлонга.

Встав, Цуккерманн распрямил согбенную спину, оттопырил свой локоток, чтобы Белинда взяла его под руку, и они пошли к выходу из бассейна. Альберт забежал вперёд и галантно открыл перед ними дверь. А потом американцы пошли в сторону лифта, а он, хлюпая мокрыми ботинками, побрёл мимо бара к своей стойке рецепции.

Проходя мимо столика, за которым по-прежнему сидели три нигерийца, он обратил внимание, что количество пустых шотов перед ними увеличилось вдвое по сравнению с прошлым разом. Очевидно, внезапно наступившая во всём отеле темнота не слишком помешала им вести свою научную дискуссию. Сидящий в одиночестве за барной стойкой Иван поднял голову и спросил у Альберта:
– Что там у вас приключилось? Что за крики. И чего ты весь такой… сырой?

– Потом расскажу, Ваня, посмеёмся. А сейчас меня люди ждут, – ответил бармену портье и обратился к нигерийцам:
– Джентльмены, не хотите ли получить ключи от ваших номеров?
– Один момент, – ответил первый.
– Вот только ещё по одной, – сказал второй.
– Повторите, пожалуйста, – попросил третий у бармена.
 
Альберт добрался до стойки рецепции и бросил взгляд на висевшие на стене часы, показывающие замозжайское время. Было начало седьмого. У стойки, позёвывая стоял Валерий, с недоумением разглядывающий свой металлодетектор.
– На вид вроде целый, а не фига не работает, – сказал он Альберту.
– Ну и достанется тебе от Сан Саныча. Вычтут из зарплаты за порчу казённого имущества, – ответил Альберт.
– А чего они нам резиновых дубинок не выдают? Сколько просил, говорят не положено, – пожаловался охранник, – а чем прикажите хулиганов усмирять?

– Валера, будь другом, сходи в киоск, принеси мне какие-нибудь плавки. А то я весь мокрый, до нитки, а до конца смены ещё три часа.
– А какой у тебя размер?
– Нормальный у меня размер. Наверное, М.
– А какой цвет взять? Зелёный или красный?
– Любой. Какие дешевле, такие и бери. Мне в них не на пляже красоваться, а до конца смены достоять и до дому дойти в сухом. Лучше синий.
 
Альберт зашёл в подсобку рядом с рецепцией, освещённую тусклым жёлтым светильником под потолком, притворил за собой дверь, и стал снимать с себя всю мокрую одежду и бросать её прямо на пол у своих ног. Он успел снять бордовый пиджак, серые брюки и белые трусы, когда дверь за подсобки за его спиной отворилась. Альберт обернулся, протягивая левую руку, чтобы взять у Валерия плавки, и увидел, что на пороге стоит, лукаво улыбаясь, горничная Настя.
 
– Что это ты такой мокрый, Альберт? – спросила она.
– Чего вам? Чего не видели? – Альберт от неловкости застыл, стоя к ней в пол оборота, не зная, чем прикрыться.
– Да ты не стесняйся, парень, не стесняйся. Чего тебе стесняться? Всё у тебя, как я погляжу, нормально, даже лучше. А за меня не переживай, поработаешь в отеле с моё и не такое увидишь, – горничная демонстративно отвела взгляд, чтоб не смущать раздетого портье и спросила:
– Что тут у вас приключилось-то, что ты так взмок?

– Да у нас тут Пашка светопредставление устроил. Настоящий хэллоуин с купанием, – ответил Альберт, прикрываясь ладонями, хотя Настя уже и не глядела на него.

 – А чего это вы тут делаете? – спросил Валерий, вернувшийся из киоска с плавками для Альберта. – Странно как-то. Дама вся одетая, а кавалер, наоборот, весь раздетый, в одном галстуке. Как-то ни то, ни сё. Или узел на фартуке развязать не успели?

– Ну ты и фантазёр, Валерик! Ишь чего себе напридумывал! Альбертик мне в зятья годится. Моей младшей дочке, Танюшке, как раз двадцать два. Только она, наверное, за портье не пойдёт. Бизнесмена ей подавай. Или блогера-миллионника. А насчёт галстука, так он у Альберта очень даже приличный. Не то что твой, коротенький. Ну ладно, мальчики, потом расскажите, что за хэллоуин у вас тут приключился, а я пока к Ване пойду, кофейку попью. А то, как свет выключили, я чуть не уснула на работе.

– Учти, Анастасия, теперь для сотрудников отеля кофе у Вани платный, – сказал Валерий.
– Что ещё за новости?
– А вот такие новости! Прикинь, Алиса Витальевна велела Ивану кофе, чай и сахар записывать, а потом, кто сколько выпил, будет из зарплаты высчитывать.
– Не может такого быть! Не имеет права!

– А вот ты иди, спроси Ивана. А Альберт пока переоденется, – Валера протянул Альберту зелёные плавки, – хватит ему тут своим хозяйством сверкать.
– А зачем вам, Настя, у Вани кофе пить? – спросил Альберт, повернувшись спиной к горничной, – в любом свободном номере есть капсульная кофе-машина, а капсул после выезда клиентов наверняка много остаётся, не все же кофе в номере пьют.
– А я эспрессо не люблю. Я капучино люблю, с пенкой. У Вани классно получается, с сердечком.
 
Горничная бросила ещё один, совсем мимолётный, взгляд в сторону Альберта, едва заметно, одними уголками глаз и губ улыбнулась, и показав большой палец, сказала:
– Хороший у тебя галстук, Альберт. И длина что надо, не то что у Валеры.
С этими словами горничная дёрнула за кончик Валериного регата, оттянув до предела резинку, а потом резко отпустила её и ушла.
 
– Давай уже скорей, – Альберт вырвал из рук Валерия новые салатовые плавки, быстро нацепил их и оторвал ярлык:
– Вот скажи кто-нибудь ещё вчера, что я когда-нибудь надену нестираные, прямо из магазина, плавки, я бы ему в глаза плюнул.

Он снял с себя злосчастный и безнадёжно испорченный водой галстук. Затем взял из пачки на полке большое чистое полотенце, наскоро обтёрся им и бросил на пол. Потом достал из своего шкафчика джинсы и натянул их. Обул на босу ногу кроссовки, потому что в туфлях хлюпала вода. Затем надел свою нарядную рубашку, ту самую, в которой ещё вчера вечером собирался идти с Тиной в клуб. Но надевать кожаную куртку он не стал. То, что он в джинсах, из-за стойки рецепции было не заметно, а вот косуха на работе была бы явно не комильфо. Альберт подумал-подумал, потом решительно дернул дверцу Пашкиного шкафчика, так что язычок простенького замка отогнулся, и шкафчик распахнулся. С гримасой на лице молодой человек вытащил из него форменный пиджак своего сменьшика. Он немного жал ему в плечах, а рукава были коротковаты, но делать было нечего. Положение обязывало – портье должен быть в пиджаке.

Альберт успел встать у стойки рецепции и перезагрузить компьютер как к раз к моменту возвращения нигерийцев из бани. Гости явно были под впечатлением от неожиданного иммерсионного шоу, устроенного им Пашкой и Иркиными друзьями. Но в тоже время они были разморены водными процедурами, да общая усталость сказывалась, так что им не терпелось лечь спать. К счастью, у них, в отличие от измученного портье, была такая возможность.

(продолжение http://proza.ru/2024/08/09/1488 )