Кашалутка...

         

               

Рано оставшись вдовцом, Иван Петрович Кирпичников, был пятидесяти
шести лет от роду. Горевал, как умел, как умеют горевать немолодые вдовые
мужчины на Руси. Пил не сильно, но часто.
- Эх! Как бы ему помочь? – вздыхали сердобольные соседи.
- Только поженив на ком-нибудь, – промолвил управдом…
Иван Петрович глубоко вздыхал и уходил в свою квартиру, которая
ютилась под лестницей, ведущей на верхние этажи их дома. Единственная
комната его квартиры была мала и невзрачна. Небольшое окно смотрело во
двор тоскливым взглядом, да и сам её хозяин уныло разглядывал сквозь
запыленное стекло его окна на резвящихся соседских детишек во дворе. По
щеке скатилась единственная слеза…- Боже мой! – начал он мысленный диалог сам с собой, – ведь, если бы ты,
Лидок, была жива, наверное бы и у нас с тобой бегали по двору наши ребята,
а ты, улыбалась бы своей необыкновенной улыбкой, которая затмевала само
солнце, а твой звонкий и раскатистый смех, покорял всех и вся…Он снял со стены её фотографию и что было силы прижал к сердцу. Не
выдержав нахлынувших воспоминаний, горько зарыдал, уткнувшись лицом в
подушку. Фотография машинально выпала из руки на пол, на ту самую
половицу, которую ныне покойная Лида связала своими руками. Все
предметы быта и домашняя утварь напоминали ему о ней. Вспомнил, что в
кармане старого финского пиджака завалялись пять рублей…
Через пятнадцать минут стоял на перекрёстке улиц Вишнёвой и
Краснознамённой возле пивного бара…Пять пустых кружек стояли перед
ним на столе его павильона. Еле стоя на ногах, Иван Петрович достал из
кармана своей штанины ещё один смятый рубль…
- И куда ты столько пьёшь? – возмутилась пивная торговка, – И не стыдно
тебе-то перед женой да детьми?!
- Нет у меня ни жены, ни детей! – промямлил он пьяным голосом.
Продавщица ахнула:
- Прости меня дуру, я ведь не знала. Слушай, мужик, а давай я тебя с моей
подругой познакомлю, мировая баба, Катькой зовут, её муж с войны не
вернулся…
Иван отрицательно покачал головой и закурил папиросу.
- Эка!Однолюб, значит…А мой только и может, что получку считать, да на
диване валяться вечерами.
Кирпичников ничего не говоря, кое-как поплёлся домой…
На следущее утро, наш герой проснулся от того, что чей-то шершавый
горячий язык облизывал его руку, затем лицо и даже ухо. Открыл глаза.
Перед ним на задних лапах стояло лохматое существо с чёрными, как две
пуговки глазами и дышало горячим дыханием прямо в лицо…
- Как ты здесь оказалась?! – недоумевал наш горемыка.
В ответ непрошеная гостья только тявкнула и присела на задние лапы. А
дальше произошло невероятное. Это четвероногое существо подняло
зубами с пола Лидочкину фотографию и протянуло её Ивану. На какое-то
мгновение ему показалось, что в глазах собаки блеснули слёзы. Мужчина
мгновенно протрезвел и обхватил подругу руками за шею.
- Думал, что прогоню, а теперь ни за что! Правда? – и он нежно обнял
нового друга, – будем жить вместе, только как же тебя назвать? Масти ты
рыжей, а окрас тёмный.
И тут его взгляд упал на валявшуюся с зимы поношенную калошу.
Кирпичников стал перебирать в голове прозвища на букву «К». Каштанка?
Показалось слишком банально…
- Шарлотта? Слишком вычурно. Придумал! Назову я тебя Кашалутой,
Кормить мне тебя кроме каши с куриными потрохами больше нечем… – и он
ласково потрепал новую подругу за шею.
Прошло пол года. Иван Петрович устроился на новую работу. Пивные
кружки его больше не интересовали. На нём опрятно сидел новый креповый
костюм. Белоснежная сорочка пахла свежестью лавандового масла. Лицо
начисто выбрито, а приятная улыбка не сходила с лица.
- Что, Ваня? – смеялась соседка, Нюра, из соседнего подъезда, – Скажи
спасибо новой подруге, что заново тебя в люди вывела. Того глядишь и ещё
одной обзаведёшься, мужик ты молодой, хоть куда…
- Хватит смеяться над человеком! – возмутился управдом, Васильевич, – Не
стыдно?! Ээ-э…
- А кого мне стыдиться? Тебя что ли или его? Мой мужик на северах нынче
обретается. Вернётся, «жигулёнка» купим…
- А ты, Ваня, не слушай глупую бабу, живи, как умеешь! Кашалутка, моя
красавица, иди дам тебе кусочек сала…Ай, да молодчина! Мне бы жену
такую тихую, как Кашалутка…
Прошло ещё пол года. Супруги Кирпичниковы въехали в новую квартиру.
У Ивана с новой женой Ириной состоялся серьёзный разговор.
- Ты пойми, Иринка, – возмущался новобрачный, – не могу я выгнать
Кашалутку, не могу!! Она меня к жизни вернула!
- А, если я рожать захочу, куда твою Кашалотку девать??!! Выбирай! Или я,
или она…???!!!
Новоявленный муж со слезами на глазах, взял Кашалутку за поводок, она
молча ему повиновалась. Они шли на окраину их городишки. Пройдя
крайнюю улицу, Кирпичников, отделил поводок от ошейника … сел на
асфальт и, закрыв лицо руками навзрыд зарыдал…Кашалутка облизала его
руки и лицо, как год назад и скрылась…
Придя домой в состоянии полного беспамятства, обнаружил записку на
столе:
- Прощай, дорогой мой собачник, так будет лучше нам вдвоём…
Кровь ударила ему в виски! Во мгновение ока он ринулся к двери
квартиры…и обомлел! На пороге за дверью сидела его ненаглядная
Кашалутка, обмахивая себя хвостом…
Теперь он понимал, что нет на свете такой силы, которая бы могла
разлучить их!!
Рано оставшись вдовцом, Иван Петрович Кирпичников, был пятидесяти
шести лет от роду. Горевал, как умел, как умеют горевать немолодые вдовые
мужчины на Руси. Пил не сильно, но часто.
Эх! Как бы ему помочь? – вздыхали сердобольные соседи.
- Только, поженив на ком-нибудь, – промолвил управдом…
Иван Петрович глубоко вздыхал и уходил в свою квартиру, которая
ютилась под лестницей, ведущей на верхние этажи их дома. Единственная
комната его квартиры была мала и невзрачна. Небольшое окно смотрело во
двор тоскливым взглядом, да и сам её хозяин уныло разглядывал сквозь
запыленное стекло его окна на резвящихся соседских детишек во дворе. По
щеке скатилась единственная слеза…
- Боже мой! – начал он мысленный диалог сам с собой, – ведь, если бы ты,
Лидок, была жива, наверное бы и у нас с тобой бегали по двору наши ребята,
а ты, улыбалась бы своей необыкновенной улыбкой, которая затмевала само
солнце, а твой звонкий и раскатистый смех, покорял всех и вся…
Он снял со стены её фотографию и что было силы прижал к сердцу. Не
выдержав нахлынувших воспоминаний, горько зарыдал, уткнувшись лицом в
подушку. Фотография машинально выпала из руки на пол, на ту самую половицу,
где лежал коврик, связанный, ныне покойной Лидой своими руками. Все
предметы быта и домашняя утварь напоминали ему о ней.
Вспомнил, что в кармане старого финского пиджака завалялись пять рублей…
Через пятнадцать минут стоял на перекрёстке улиц Вишнёвой и
Краснознамённой возле пивного бара. Пять пустых кружек стояли перед
ним на столе его павильона. Еле стоя на ногах, Иван Петрович достал из
кармана своей штанины ещё один смятый рубль…
И куда ты столько пьёшь? – возмутилась пивная торговка, – И не стыдно
тебе-то перед женой да детьми?!
Нет у меня ни жены, ни детей! – промямлил он пьяным голосом. Продавщица
ахнула:
Прости меня дуру, я ведь не знала. Слушай, мужик, а давай я тебя с моей
подругой познакомлю, мировая баба, Катькой зовут, её муж с войны не
вернулся. Иван отрицательно покачал головой и закурил папиросу.
Эка!Однолюб, значит…А мой только и может, что получку считать, да на
диване валяться вечерами.
Иван Петрович ничего не говоря, кое-как поплёлся домой…
На следующее утро, наш герой проснулся от того, что чей-то шершавый
горячий язык облизывал его руку, затем лицо и даже ухо. Открыл глаза.
Перед ним на задних лапах стояло лохматое существо с чёрными, как две
пуговки глазами и дышало горячим дыханием прямо в лицо…
Как ты здесь оказалась?! – недоумевал наш горемыка.
В ответ непрошеная гостья только тявкнула и присела на задние лапы. А
дальше произошло невероятное. Это четвероногое существо подняло
зубами с пола Лидочкину фотографию и протянуло её Ивану. На какое-то
мгновение ему показалось, что в глазах собаки блеснули слёзы. Мужчина
мгновенно протрезвел и обхватил подругу руками за шею.
Думал, что прогоню, а теперь ни за что! Правда? – и он нежно обнял
нового друга, – будем жить вместе, только как же тебя назвать? Масти ты
рыжей, а окрас тёмный. И тут его взгляд упал на валявшуюся с зимы поношенную
калошу. Мужчина стал перебирать в голове прозвища на букву «К». Каштанка?
Показалось слишком банально…
- Шарлотта? Слишком вычурно. Придумал! Назову я тебя Кашалутой,
Кормить мне тебя кроме каши с куриными потрохами больше нечем.
И он ласково погладил новую подругу по голове.
Прошло пол года. Иван Петрович устроился на новую работу. Пивные
кружки его больше не интересовали. На нём опрятно сидел новый креповый
костюм. Белоснежная сорочка пахла свежестью лавандового масла. Лицо
начисто выбрито, а приятная улыбка не сходила с лица.
- Что, Ваня? – смеялась соседка, Нюра, из соседнего подъезда, – Скажи
спасибо новой подруге, что заново тебя в люди вывела. Того глядишь и ещё
одной обзаведёшься, мужик ты молодой, хоть куда…
Хватит смеяться над человеком! – возмутился управдом, Васильевич, – Не
стыдно?! Э-э-эх…
А кого мне стыдиться? Тебя что ли или его? Мой мужик на северах нынче
обретается. Вернётся, «жигулёнка» купим…
А ты, Ваня, не слушай глупую бабу, живи, как умеешь! Кашалутка, моя
красавица, иди дам тебе кусочек сала. Ай, да молодчина! Мне бы жену
такую тихую, как Кашалутка…Прошло ещё пол года. Супруги Кирпичниковы въехали в новую квартиру.
У Ивана с новой женой Ириной состоялся серьёзный разговор.
Ты пойми, Иринка, – возмущался новобрачный, – не могу я выгнать
Кашалутку, не могу!! Она меня к жизни вернула!
А, если я рожать захочу, куда твою Кашалотку девать? Выбирай! Или я,
или она…?
Новоявленный муж со слезами на глазах, взял Кашалутку за поводок, она
молча ему повиновалась. Они шли на окраину их городишка. Пройдя
крайнюю улицу, Иван, отделил поводок от ошейника..сел на
асфальт и, закрыв лицо руками навзрыд зарыдал…Кашалутка облизала его
руки и лицо, как год назад и скрылась…
Придя домой в состоянии полного беспамятства, обнаружил записку на
столе:
Прощай, дорогой мой собачник, так будет лучше нам вдвоём…
Кровь ударила ему в виски! Во мгновение ока он ринулся к двери
квартиры..и обомлел! На пороге за дверью сидела его ненаглядная
Кашалутка, обмахивая себя хвостом…
Теперь он понимал, что нет на свете такой силы, которая бы могла
разлучить их!

И эту необыкновенно-трогательную историю, я услышала, во время поездки на
мою малую Родину. Поезд всё дальше и дальше уносил меня,а мои воспоминания
продолжали бередить душу!