Смерть персонажа

 Альберт, сосед по коммуналке, как всегда  (хотя "всегда" в данном случае условно, как оно условно, впрочем, во всех случаях, ибо вопрос "когда началось всегда?" по сию пору остается для меня открытым) курил на кухне.

Муха билась в стекло. Муха билась в истерике и рвалась в большой мир. Полный опасностей и приключений. Альберт укрощал ее табачным дымом.

Кран капал. Кран капал на темя. Кран капал на темя раковины. Старая китайская практика (то ли медитации, то ли дознания) из арсенала профессиональных домохозяек.

Минул год как я поселился в доме Т–ни близ С–го (о нем ходила дурная слава) моста. И год как я придумал Альберта. Он подавал большие надежды, но (как это часто бывает) не оправдал их. С тех пор он либо целыми днями слонялся (немым укором моей отрешенности) по коридору, либо мстил мне (по мелочам) за свою невостребованность.

Для чего, с какой целью (а главное, для кого) я создавал эту сущность, именуемую Альбертом? Увы, я не находил ответа. А сам персонаж (ему не было места в моем мире, другого мира не знал он) становился обременителен.

Жилец (?) испытующе посмотрел на меня. Взгляд его мог выражать все (как сам взгляд, так и определенную степень возможности последующих событий) что угодно. Только я не охотник (будь то квантовое бессмертие, будь то квантовое самоубийство) до шарад.

Чистый лист бумаги на столе (как квантовая неопределенность) манил и пугал.

Я (наблюдатель?) взял перо и сделал шаг. Шаг к неминуемой развязке.

"Опасная бритва с фирменным клеймом "Occam" (изящная трофейная вещица) поставила финальный росчерк в книге бытия Альберта..."— летальный пролог повести развязывал (не мне первому, доложу я вам) руки.

Я открыл окно и выпустил насекомое.

Перед тем как навсегда покинуть квартиру, я уничтожил (на всякий случай) все следы моего пре(ступления)бывания