Каменная история

                                                                                                              Памяти Виктора Стасевича

Стасика я встретил на выставке-продаже изделий из камня.
Эту ярмарку, как я потом узнал, устраивают ежегодно. К камням я равнодушен, не отличу самоцвет от стекляшки и отличать как-то не собираюсь. Если нужно купить подарок, то, надеюсь, в ювелирном магазине не обдурят.
Так вот, уже не помню, как там я оказался, на этой ярмарке. Хожу, глазами лупаю на эти каменные красоты, всякие шарики, распиленные булыжники, кристаллы и бусы. В глазах рябит. Лучики камней желаний бьют в разные стороны. Волшебно. И кто найдёт свой камень? И чью судьбу он определит? А если и определит, то что? Камни переживают своих владельцев.
И вдруг – над головами продавцов, над всем этим, на втором плане – портрет Шолохова. Не странно ли? Потом догадался, что это не холст, а мозаика. А ближе подойти не получится. Разве что по прилавкам скакать. И тут увидел Стасика. Он стоял рядом с портретом и смотрел на меня.
С ним мы учились в школе. Вырос, полноватый, крупный мужик. А вот выбритое лицо осталось с тем же выражением: казалось, что он улыбается с то ли сожалением, то ли с грустью. Вот такая улыбка. И какое бы настроение у Стасика не было, он казался улыбающимся. Только по глазам можно было понять его настроение.
Наверное, эта улыбка у него от мамы. Она в школе преподавала английский. Как-то я попал Стасику в гости – квартира, наверное, была съёмной, одна широкая светлая комната с высокими потолками. Мама поила нас чаем с пирожками за круглым столом и всё время шутила и посмеивалась над нами. Если честно, то я не помню её лица. Уверен, что вечная улыбка у Стасика от мамы.
Меня перевели в другую школу, поэтому английскому языку меня она не учила. А вот стал ли Стасик полиглотом?
...Стасик пробрался ко мне по запутанному лабиринту между прилавками.
– Вижу, мужик на портрет смотрит. Думаю, купит. Потом тебя узнал. Усы тебе идут. А так – такой же длинный.
– Так это на продажу? – задал я глупый вопрос, не зная, о чём говорить.
– Ага.
– И сколько?
– Десять тысяч долларов.
Я вылупился на него.
– Тут одного материала тысяч на шесть. А работа? Мы год камни собирали, потом распил, подборка под шаблон...
– И что? Покупатели валом валят? – опять сглупил я. И что это на меня тогда напал сарказм?
Он не ответил. Он улыбался.
Помолчали.
И он сделал вид, что волнуется за своё богатство. Унести портрет не унесут, а вот уронить... Из неловкости я предложил ему как-нибудь встретиться. Обменялись телефонами. И я спокойно обо всём забыл. Вспомнил, когда он мне позвонил.
А моё семейство тогда переселилось в только что купленную квартиру. Так что подгадал он попасть на новоселье, хотя вовсе об этом не подозревал.
Он на этом небольшом застолье был чужим, поэтому никому не навязывался. Даже традиционного «А помнишь?» так и не случилось, хотя я – честно! – собирался поболтать с ним. Он слонялся по ещё не обставленной квартире, очаровывал удивительной улыбкой. На лоджии поковырял крашеный пенопласт, которым я имитировал каменную кладку. А потом незаметно ушёл.
Появился он через день. Позвонил и пришёл. И принёс в подарок светло-зелёную пирамидку и зелёный же подсвечник.
– Малахит? – удивился я. И понял по его глазам, что сморозил глупость. Почему я ему всё время говорил глупости?
– Змеевик! – со вздохом сказал он. Да ему и так давно стало понятно, что я – полный невежда в минералогии.
Удивительно, но он за чаем с пирожками вдруг разговорился. Может, вспомнил ту нашу школьную втречу у него дома? Рассказывал взахлёб, как они ездят на Кавказ в особые места. Запомнил я про какие-то отвалы на горнодобывающих фабриках. Ищут там нужные камни, которые выбросили горнодобыватели. Привозят и создают из них чудесные вещи.
– А что с портретом?
– Да никак. Делали – думали, что с руками оторвут. Оказалось, что никому сегодня Шолохов не нужен.
Я вдруг вспомнил про музей Шолохова в Вёшках. Может, им предложить?
Он вздохнул. Сказал, что приятель пытался.
– Если можно написать, напишем! Не звонить же? – оптимистично заявил я. – Музею кучу денег дают. И меценаты.
– Им дают деньги на песни и пляски. А портретов и так у них полно в запасниках.
– Но такого, каменного, ни у кого нет! – и я плюнул на все свои дела, загоревшись идеей.
Отсканировать фото портрета, найти почту музея в Вёшенской – несколько минут. Час сочиняли письмо. Отправили.
И у меня появился повод созваниваться и даже лучше узнать Стасика.
Оказывается, у него с его каменотёсами предстояла очередная поездка в горы, которую наметили сразу после праздников. Стасик он если не бредил ею, то уши мне прожужжал. Даже с другом познакомил, когда затащил меня в их мастерскую в гараже. Стасик умел всё-таки увлекать своим энтузиазмом, когда это касалось камней. Он водил меня у станков, у «залежей» каменных заготовок, грузил проблемами и удачами. Мне даже стало любопытно, но интерес был не к камням, а к его увлечению, какому-то преданному. В общем, Стасик полиглотом не стал, зато нашёл себя. Это точно.
Я думаю, что даже в ущерб семье. Мне он рассказал, что женился во второй раз. Недавно. На женщине с детьми. А своих у него не было. Я ещё подумал: и какая у них совместная жизнь? Он озабочен своим увлечением. Неужели и она минералофил?
...И тут в глубине, на стеллаже увидел краешек полуприкрытого портрета. К тому времени музей отозвался вопросом на вопрос: «Вы хотите подарить портрет?» Мы ещё раз написали цену. Идиоты. После этого музей про это произведение искусства забыл. Наверное, цена была слишком мала.
– Я ничего от них и не ожидал, – сказал Стасик, перехватив мой взгляд.
А мне было обидно.
А он был наивен. Думал, что то, что интересно ему, обязательно должно быть интересным всем.
2 января очень рано мне позвонил друг Стасика. Сказал, что они Стасика не дождались и уже в поезде. А телефон он не берёт. Домой звонить так рано постеснялись, деток чтоб не разбудить.
Я тоже не стал звонить сразу. Успею. Заболел, наверное?
Позже я позвонил ему домой. И жена ответила: муж уехал на Кавказ.

...Стасика нашли на остановке. Он умер от инфаркта.
На его могиле – белое бетонное типовое надгробие.
А подаренные им камни живут у меня. Те самые, из змеевика. Светло-зелёный такой камень с серыми прожилками. Они отлично отполированы. Но в них не отражается сожалеющая улыбка.

Июль-август 2024