Три толстяка на новый лад

Просперо сидел в тюрьме и грустно смотрел сквозь зарешеченное окно.
Их план, тщательно продуманный и выверенный, рухнул как карточный домик. Все, кто клялся ему в верности, разбежались при первых же выстрелах, а сам он оказался схвачен и брошен в застенки.

И вот теперь он стоял и смотрел как приспешники трёх толстяков сколачивали эшафот, о чём-то весело смеясь и зубоскаля. Естественно, у толстяков когда-то были имена. И скорее всего вполне обычные и запоминающиеся. Но. Во всех своих приказах, кто-то один из них подписывал "мы". Держа ручку в своих огромных жирных пальцах, по сравнению с которыми, самая толстая ручка была в два раза тоньше. А их тела настолько обрюзгли и обвисли, что представляли собой бесформенные туши, практически без шеи. С маленькими сальными глазками, огромными заплывшими щёками, тройными подбородками и десятью складками на их жирных животах, которые не умещались ни под одной рубахой, являясь подданным во всём своём отвратительном виде.

— Мы склонны понимать, что на нас готовили покушение. — говорил один из толстяков , сидя третьим от окна на тройном усиленном троне.
— И видимо хотели нас свергнуть и лишить власти. А может даже... Убить, — сказали практически на выдохе первый и третий толстяк. Ближний к окну и дальний.
— Убить! Повинен смерти! — практически заверещал толстяк сидевший сегодня посередине трона. Так как была среда. И сидеть посередине была его очередь, как и в субботу. А по воскресеньям трон пустовал. Потому, что в этот день был трапезный выходной.

Это, конечно, не говорит о том, что в остальные дни недели, три толстяка только и делали, что сидели на троне управляя королевством. На троне они сидели ровно два часа. Решив как-то в один из дней, что этого времени им вполне достаточно, чтобы решать все насущные в королевстве дела. А всё остальное время они посвящали поглощению еды и развлечениям. А вот в трапезный день, развлечения были сведены к минимуму. А всё остальное время толстяки ели. С полудня (именно в это время три толстяка предпочитали вставать. Считая ранние подъёмы уделом челяди и простого народа) и до двадцати ноль-ноль (а в это время толстяки предпочитали ложиться, считая сон вторым благом после еды). Это конечно не считая золота, серебра и прочего. Что нельзя съесть, но за счёт чего можно было эту самую еду приобрести.

И в этот же день. Когда Просперо— главарю мятежников готовили эшафот, у любимого и единственного сына трёх толстяков — Тутти сломалась его любимая кукла.
— Поди сюда наш мальчик. Мы видим ты расстроен. Неужели тебя напугали эти мятежники и ты так за нас волновался? — спросили толстяки практически хором, когда грустный Тутти появился в тронном зале.
— У меня сломалась моя любимая кукла, — ответил мальчик, на редкость ровным и холодным голосом. — Что касается мятежников, или вас. Мне до этого нет никакого дела. Мне нужна моя кукла, а она поломана. — сказал Тутти бросая на пол то, что осталось от куклы, которую он приволок буквально волоком и которая была примерно одного с ним роста. — И я жду, — добавил мальчик подняв голову и смотря на всех трёх толстяков.
— Чего же ты ждёшь наш мальчик? — спросил тот, который сидел посередине.
— Я жду вечера. Потому, что именно к этому времени она должна быть целой. Кукла спит со мной. А она поломана. И если она не будет спать со мной рядом, то спать не будет никто, — добавил Тутти разворачиваясь и покидая тронный зал.
— Наш мальчик растёт, — сказал умилённо глядя вслед первый толстяк, сидевший ближе всего к окну.
— И становится похожим на нас, — добавил третий.
— Вызвать немедленно Арнери! — обратился к охране второй.

— Ты должен её починить, — сказал средний толстяк, глядя на вошедшего учёного и показывая на остатки куклы лежащей на полу. — И у тебя на это ровно три. Нет. Два часа, — добавил толстяк посмотрев на часы которые показывали без пятнадцати пять вечера. — Теперь иди. Ровно через два часа. мы тебя ждём. А не справишься. То рядом с мятежником я прикажу повесить тебя. Иди.

В это же время девочка Суок, практически на окраине города, в большом сарае общалась с редким, даже очень редким, но добродушным разумным мамонтом.
— Вот смотри Мэнни. Ты говоришь, что всё бренно и не вечно. И, что власть трёх толстяков скоро закончится. Но сколько я себя помню, столько они и правят.
— Ты юна, — ответил Мэнни, полное имя которого было Манфред, посмотрев на девочку. — А я стар. Я даже супер стар. И следовательно много повидал. Плюс я могу предсказывать будущее.  Правда пока лишь на пару суток. Но и этого достаточно. Я вижу, что нас ждут большие перемены. И ты примешь в них самое активное участие. Главное запомни три вещи: первое — нужно освободить Просперо. Второе — ты должна разыскать во дворце своего родного брата. И третье, самое главное — не доверяй ленивцу Сиду. Каким бы лапочкой он тебе не казался. Из-за него собственно я здесь. Впрочем это совершенно другая история, но как-нибудь я тебе её расскажу. А сейчас извини. Мне пора. А тебе надо выйти. Ибо всё уже начинается.
— Но... — сказала Суок немного опешившая от нахлынувшей информации.— Какой Сид, какой брат?
— Родной, — ответил Мэнни отходя задом в угол сарая, буквально сливаясь с темнотой. И в это время в дверь постучали.
— Ты Суок? — спросил Арнери глядя на девочку. — У меня к тебе предложение. Ты хочешь жить во дворце?
— Да, — ответила девочка бросив взгляд в ту сторону, где несколько минут назад стоял мамонт и которого сейчас не было видно.
— Другого ответа я и не ожидал, — сказал учёный вынув из кармана китайскую рулетку и измерив девочку. — Около метр двадцать. Лишь на пару сантиметров больше. Впрочем не мудрено.Пакуйте. Так надо, — добавил Арнери глядя на удивлённую девочку которую приподняли и засунули в огромную, с её рост, коробку с бантом.

— Кукла наследника Тутти, — сказал Арнери, входя через полтора часа после первой аудиенции, теперь уже не в тронный, а в обеденный зал.
— Отнеси её наследнику, а нас не отвлекай, — сказал один из толстяков, а второй добавил. — Не видишь, мы кушаем. — Третий же просто молчал, потому, что с набитым ртом особо не поговоришь.

— Спасибо. Все свободны. Конвой тоже свободен, — добавил мальчик после того как коробка с куклой была доставлена. Так ему не терпелось остаться с ней наедине.
— Ну здравствуй моя куколка, — сказал мальчик. Открыв коробку и грубо схватив девочку за ногу, отчего Суок едва не потеряла равновесие.
— Вообще офонарел? — возмутилась девочка, собираясь пнуть нахала ногой, но в это момент передумав. — Сам небось мечтал чтобы я ожила. Фантазировал. А как только это случилось, так ты сразу руки распускать. Лучше подай даме ручку. Да и прибраться бы здесь не мешало, — заметила Суок выйдя из коробки оглядывая взглядом помещение. — возьми веник и прибери всё тут. Совсем смотрю распустился.
— Ты не моя кукла, — сказал Тутти отступая на шаг и смотря на девочку. — Хоть внешне и очень похожа.
— Конечно не твоя. Я тебе больше скажу. Я вообще не кукла. Да-да, — добавила Суок глядя в округлившиеся глаза мальчика.
— Мне нужен ключ от темницы. Он у тебя есть?
— У меня есть какой-то ключ. Только я не знаю, что он открывает, — сказал Тутти, сняв со своей шеи гаечный ключ тридцать на тридцать два.
— Мда, — сказала Суок принимая ключ с привязанной к нему шёлковой лентой и рассматривая его. — Ключ от темницы я представляла себе несколько по иному. Эй, ты чего опять? — крикнула она на мальчика, на этот раз дотронувшегося до её руки.
— А если ты не кукла. То ты кто? — спросил Тутти смотря на девочку со смесью восхищения и ужаса. Как мы обычно восхищаемся лавой, текущей из жерла вулкана и всё сжигающей на своём пути.
— Девочка я. Девочка. Усёк. Не. Ну смотрит, — сказала Суок повернув голову в сторону и обращаясь к кому-то невидимому. — На мне узоров нет и цветы не растут, — добавила она повернувшись к Тутти. — Скажи. А ещё мальчики есть во дворце?
— Нет. Я один такой.
— Звездануться. Уж вляпалась так вляпалась. Ладно, — обратилась девочка к брату, а то, что это был он, она уже практически не сомневалась. — Наведи пока здесь порядок. Реально бардак. А я по делам пока схожу. И смотри мне, без глупостей. — погрозила она пальчиком Тутти, который словно под гипнозом взял в руки веник, черенком вниз и пытаясь им подметать.
— Ох ты же горюшко моё, — всплеснула руками Суок переворачивая веник и подавая его мальчику правильной стороной. — Из комнаты не выходи, а я пойду прогуляюсь, — добавила она перехватив по удобнее ключ и выйдя из спальни.

Тюрьма. Толстяки. Обитель Сида. — читала Суок надписи на стенах со стрелками в виде указателей, которыми были разрисованы практически все стены и чтобы найти нужную надо было постараться. Впрочем, здесь даже была надпись "Выход". Так, что при желании и умении читать, в замке заблудиться было весьма проблематично.

Через минут пять, строго следуя указателям, Суок подошла к помещению на двери которого было написано "тюрьма" и засов которой был закрыт на винт и две гайки.
"Гайка и контргайка" — подумала умная девочка и поплевав на руки принялась откручивать ключом первую. Через двадцать минут, натерев три кровавые мозоли, Суок открутила вторую гайку и выкрутила болт.
— Болт, — сказала она громко не увидев за дверью Просперо. А обнаружив какого-то странного шерстяного зверька с глупой улыбкой и такими же глазами, который увидев девочку стал улыбаться ещё больше, видимо для того, чтобы произнести на неё неизгладимое впечатление.
— Я Сид, а ты видимо кукла с которой так любит играться в дочки-отцы наш юный хозяин, да благословят великие Боги Ледникового периода его дни.
— Я девочка, — ответила Суок, вспомнив наставления Мэнни про Сида. — И я ищу Просперо. Где он?
— Там, — ответил зверёк махнув лапой в сторону окна и демонстративно зевнув. — Вешают его. Побежишь, может и ты успеешь. Повеситься, — добавил Сид последнее слово уже в спину убегающей девочке и нажав огромную красную кнопку на стене с надписью "Тревога".

Когда Суок стремительно прибежала на площадь. Она увидела, что эшафота два. И на одном на табуретке и с петлёй на шее стоит герой народа Просперо. А вторая петля болталась пустой призывно помахивая. И в тоже время девочка почувствовала как её схватили чьи-то крепкие руки, не давая возможности пошевелиться.

— А мы тебя ждали, — сказал один из толстяков потрепав по холке Сида подающего ему поднос с ананасами, бананами и апельсинами. Которые толстяки жрали так. Неочищенными. Изредка сплёвывая шкурки и загадив ими всё вокруг себя. — На эшафот её.
 И Суок почувствовала как её потащили в сторону эшафота. От страха девочка потеряла сознание, впрочем ненадолго и очнулась от того, что ей на шею одевают петлю.
— Последнее слово. Я хочу последнее слово. Закричала девочка. Я хочу спеть песню.
— Пой, — сказали толстяки усаживаясь поудобнее. А Суок запела песню, которая , вот уже несколько дней не давала ей покоя.

"Ты не попал в хит-парад моих мыслей,
Не присылай больше мне свои письма.
Ты не попал, значит, мимо твой выстрел,
Слышишь, Амур -
Ты не попал в хит-парад моих мыслей,
Не присылай больше мне свои письма.
Ты не попал, или этот твой выстрел был не тому"*.— запела девочка голосом от которого хотелось или повеситься самому, или повесить певицу.

— Умоляю прекрати, — стонал Просперо извиваясь всем телом и чувствуя как мурашки бегут по нему ровным строем. Однако Суок не то, что не унималась. Наоборот, она входила в раж.
— Остановите. Отпустите её. — кричали в панике люди начавшие бегать по площади. Стражники в ужасе побросали свои алебарды, а толстяки. Причём все трое, испустили дух. Подавившись ананасом, бананом и апельсином, которые они так и не успели доесть.

— Вот так песня простой русской девочки восстановила добро и справедливость в отдельно взятом королевстве, — добавил мамонт Мэнни глядя в камеру и сливая получившееся видео в Рунет.

* Текст песни Ольги Бузовой