Яко наставник Божественный и вещатель премудрый веры православныя догматов и добродетелей священнейших, просиял еси в мире словом и делом, Николае праведне. Сего ради Солунская земля твоею славою хвалится и любовию празднует всечестную память твою.
Тропарь праведному Николаю Кавасиле, глас 4
Житие свое разумом Боговдохновенным проводил еси, просиявый мудростию и благодатию, и, словес силою прославивыйся, благочестия учитель явился еси. Сего ради поем тя, Николае.
Кондак праведному Николаю Кавасиле, глас 2
Святой праведный Николай Кавасила – одна их крупнейших фигур в богословской мысли Византии XIV века, он – выдающийся православный богослов и религиозный философ, перу которого принадлежат различные сочинения, касающиеся литургике и агиографии, христологии и экклесиологии; он – вдохновенный проповедник и подвижник, аскет и «инок в миру», глубокомысленный литургист и тайнозритель Божественной Литургии, не состоявший в священном сане и принадлежавший к славной восточной традиции богословов-мирян; он – ученый-энциклопедист и яркий представитель византийской традиции исихазма, знакомый с преподобным Григорием Паламой, вместе с которым пребывал на святой горе Афон. В своей жизни и в своем литературном творчестве святой Николай Кавасила был ярким выразителем православного вероучения, он не только византийский богослов, но и мистик-исихаст, чьей миросозерцание укоренено в святоотеческой богословской традиции и основано на духовном опыте жизни во Христе, а в центре его внимания стоял вопрос о сотериологии и таинствах Церкви. Богословие праведного Николая Кавасилы имеет сотериологический характер, оно вращается вокруг тайны Божьего домостроительства нашего спасения, сопряженной с таинствами Церкви, через которые христианин приобщается к Богу и входит в вечную жизнь. Святой Николай Кавасила вошел в историю Церкви как один из лучших выразителей церковного учения о таинствах и систематизатор православной сакраментологии, верный Священному Преданию и опирающийся на богословскую мудрость предшествующих святых отцов Церкви. Богословие святого Николая Кавасилы святоотеческое по своему духу, это – мудрость, рожденная из жизни во Христе и духовно-аскетического опыта, оно пронизано библейскими и литургическими смыслами, глубоко связано с духовным подвижничеством, имеет мистико-реалистический и литургический характер. Все богословские рассуждения святого Николая Кавасилы наитеснейшим образом связаны с обрядами и таинствами Церкви, их символикой и храмовым богослужением. Богословие праведного Николая Кавасилы литургично, а богослужение является не только символическим изображением тайны Божьего домостроительства, но и собирает всех верующих во Христа вокруг Евхаристической Чаши, чтобы освятить верных и приобщить их к вечной жизни Самого Бога: «Все священнодействие, так как оно носит образ домостроительства, Христа Спасителя, и прежде всего – псалмопение… Все священнодействие и оканчивается таинство Божественной Евхаристии, ибо теперь дары уже освящены и освятили иерея и весь священный лик, а чрез них совершили и освятили и остальное собрание Церкви». «Все священнодействие Литургии есть как бы один образ единого Тела и Царства Спасителя, образ, представляющий все его части от начала и до конца во взаимном порядке и согласии». «Совершающееся при освящении Святых Даров имеет непосредственное отношение к домостроительству Христа Спасителя». В своем великолепном «Изъяснении Божественной Литургии» святой Николай Кавасила раскрыл глубокую взаимосвязь между литургическим священнодействием и тайной Божьего домостроительства нашего спасения, а сама Божественная Литургия была для него источником поэтического вдохновения и богословской мудрости, ведь он щедро черпал богооткровенные истины православной веры, касающиеся вопросов сотериологии и Боговоплощения, не только из стихов Библии и святоотеческой литературы, но и из богослужебных книг, обрядов, таинств и литургических текстов. Не случайно обучаясь в Константинополе, Николай Кавасила тосковал по Фессалоникам, украшенным прекраснейшими храмами и явившим великих святых и мудрецов христианского мира. В центре духовной жизни праведного Николая Кавасилы и всего его богословия стояли таинство Евхаристия и Божественная Литургия – сердце всех молитв и богослужений, отсюда – столь яркое описание состояния новокрещенного и священных воздействий, производимых таинствами на душу человеческую, в его книге «Жизнь во Христе», а также – мистический реализм, составляющий характерную черту миросозерцания Николая Кавасилы, позволяющий ему более глубоко и духовно «осязательно» постигать догматы Православия и ставящий его в один ряд с величайшими церковными мистиками – преподобным Макарием Египетским и преподобным Максимом Исповедником, преподобным Симеоном Новым Богословом и преподобным Григорием Паламой. По справедливому умозаключению Р.Ю. Аторина, «исследование наследия святого Николая Кавасилы позволяет сделать вывод о том, что содержание учения святого находится в согласии с Церковным Преданием и имеет его своим источником. Здесь под Преданием мы понимаем личную передачу опыта благодатной жизни в Боге от отцов-исихастов святому Николаю Кавасиле. Учение о таинствах у святого Николая входит органической частью в более широкое учение о спасении, которое находится в тесной связи с прославлением Бога и домостроительства нашего спасения, совершенного Им, с учением о человеке, о Церкви и о Пресвятой Троице».
Сведения о жизни праведного Николая Кавасилы весьма скудны, но не малосущественны – они дают нам лучше узнать этого византийского богослова и церковного писателя. Год рождения святого праведного Николая Кавасилы остается для нас тайной – в исследовательской литературе высказывались суждения о том, что он родился в 1300 году, а умер в 1371 году в сане архиепископа Фессалоникийского, но по данным современных византологов год его рождения – 1320, а год смерти – 1391,если же мы обратимся к книге протоиерея Иоанна Мейендорфа «Введение в святоотеческое богословие», то прочтем, что Николай Кавасила родился в 1332 году, а в книге «Византийская философия. Четыре центра синтеза» болгарский византинист Георгий Каприев высказал мнение, что если место рождения Николая Кавасилы – Фессалоники, то время – между 1319 и 1323 годами. В исследовательской литературе до сих пор нет согласия о точном времени рождения святого праведного Николая Кавасилы, но нам известно, что он происходил из аристократической семьи – «родителей имел славных и добродетельных», а представители его рода играли важную роль в церковной и политической жизни Византии. По материнской линии Николай Хамает унаследовал фамилию Кавасила, а его мать была сестрой трех архиереев, одним из которых был Нил Кавасила – архиепископ Фессалоникийский, защитник исихазма, системно изучивший томистское богословие и дискутировавший с Никифором Григорой, автор богословско-полемических сочинений, направленных против латинян, блестящий полемист и критик схоластической теологии Фомы Аквинского. Как замечает Р.Ю. Аторин в своей статье «Византийская традиция исихазма. Духовное наследие святого Николая Кавасилы», «святитель Нил Кавасила являлся паламитом, автором многих полемическо-богословских сочинений. Он и занимался начальным образованием святого Николая, оказав благотворное влияние на формирование души своего племянника. В раннем возрасте святой Николай знакомится с исихазмом. Происходит это не только через его дядю. Уже в 1330-х годах Николай Кавасила тесно связан с исихастским движением. Его духовный руководитель – ученик преподобного Григория Синаита и будущий Константинопольский патриарх Исидор Бухир, являвшийся другом святителя Григория Паламы». После смерти своего дяди – Нила Кавасилы, благодарный племянник напишет хвалебную эпитафию своему первому наставнику в богословии: «Гроб этот скрывает Нила знаменитого тело, чистейшее жилище девственной души. Нил блаженнейший! Ты, сияя, достиг неба, а нам ослепил взор после того, как закрыл свои прекрасные очи». С юношеских лет в душе Николая Кавасилы пробудилась любовь к наукам – он с усердием изучал астрономию – науку о звездах, пытаясь изъяснить систему Птолемея, обращался к трудам александрийских математиков и астрономов IV века, а в своих письмах он свидетельствует о своей горячей любви к искусству, философии и литературе, провозглашая, что каждый богослов должен духовно-нравственно и интеллектуально развиваться, чтобы приумножать свои таланты и дарования, «ибо несовершенным является тот, кто на самом деле не преуспевает в добре, на которое он был способен». По всей вероятности, с 1335 года по 1340 год святой Николай Кавасила обучался в Константинополе, где в совершенстве освоил грамматику и риторику, изучал философию, математику, астрономию и естественные науки. Во время обучения в Константинополе одним из самых близких друзей Николая Кавасилы был Димитрий Кидонис – видный политический деятель и известный писатель, горячий приверженец идей Фомы Аквинского и западных богословов. Надо сказать, что в сочинении Николая Кавасилы «Вопрос о ценности знания» чувствуется концептуальное влияние Фомы Аквинского – Николай Кавасила активно защищал ценность светского знания, логики, риторики и диалектики, а также познавательною силу человеческого ума – познание Истины возможно через союз ума, веры и любви, в то же время он никогда не был рационалистом и прекрасно понимал границу познавательных способностей человека – путь познания ведет нас к наивысшему Благу – Богу, Который есть Сама Истина, но в сокровенной Сущности Своей Бог остается запределен познанию – Абсолютного, Сущего и Непостижимого нельзя объять нашей ограниченной мыслью. По заветному убеждению Николая Кавасилы, человек может обрести совершенство в любви, а не в познании – можно возлюбить Бога всем сердцем и стать истинным философом, но нельзя постичь всех сокровенных Божественных тайн – тем более тайны Божественной Сущности, вместе с тем, любовь есть истинный путь христианского Богопознания, воспетый в Новом Завете. Ведущий болгарский византинист Георгий Каприев совершенно прав, когда утверждает, что святой Николай Кавасила был высокообразованным мыслителем, высоко ценил философию и защищал светские науки – теоретические и практические, а в его собственных сочинениях «опознаются содержательные элементы творчества Фомы Аквинского, Ансельма Кентерберийского и даже Дунса Скота», но невозможно согласиться с мнением Каприева гласящим, что в богословских текстах Николая Кавасилы заметно «дистанцирование от отшельничества и монашества как истинной жизни во Христе и от мистического подвига как эталона приближения к Богу». На страницах своих богословских сочинений святой Николай Кавасила отмечал, что христианство – это путь к спасению и высшему Божественному совершенству – обожению, этот путь открыт всем верующим во Христа и исповедующим Его Единородным Сыном Бога Живого, а потому Кавасила сосредотачивает свое внимание не столько на практике иноческого жития – непрестанной Иисусовой молитве, монашеском посте и бдениях, отречении от мира и созерцании нетварного Божественного Света, сколько на участии в таинствах Церкви, доступных всем христианам – как монахам, так и мирянам. Жизнь во Христе – это пребывание в Церкви, участие в ее таинствах и литургической жизни, соблюдение заповедей Иисуса Христа, борьба со страстями и стяжание благодати Святого Духа. В богословии святого Николая Кавасилы главный акцент делается на сакраментальной жизни – на участии в таинствах Церкви, к которым призван каждый христианин, ибо таинства установлены Самим Христом для всех верующих в Него – для всех христиан, а не только для монахов, живущих в монастырях и скитах. Для того, чтобы быть христианином не нужно бросать свое занятие и непременно становиться монахом, ибо «и искусствами можно пользоваться без вреда, и к занятию какому-либо нет никакого препятствия, и полководец может начальствовать войсками, и земледелец возделывать землю, и правитель управлять делами». Все сферы человеческой жизни – социальная, художественная и умственная – призваны к воцерковлению, а это значит, что под сенью Креста Христова есть место поэтам и художникам, музыкантам и земледельцам, философам и врачам, простосердечным и ученым, старцам и юношам, если они веруют во Христа и служат талантами и дарованиями своими Богу, приобщаясь к вечной жизни и соединяясь со Христом через таинства. Это – великая преображающая сила Православия и сакраментально-литургической жизни Церкви. Монашество – это высокий образ жизни, но не все люди призваны к иноческому подвигу, а потому для каждого христианина «нет нужды удаляться в пустыню», ведь к полноценной духовной жизни призваны как монахи, так и миряне – через веру, церковные таинства и добродетельную жизнь каждый из нас – будь он монах или мирянин – становится живым членом Церкви и храмом Святого Духа, наполняясь и освящаясь благодатью и преображаясь – становясь подлинным христианином по духу, вере и самой жизни. По замечанию греческого богослова Нелласа Панайотиса, «полнота духовной жизни возможна даже в мире, и наметив очертания такого жительства, Кавасила сделал решающий шаг к тому, чтобы жизненные токи исихастского возрождения XIV века достигли мира – достигли как возрождение литургической и таинственной жизни. Так созданы им основания православной духовности общества – дело, значение которого для нашего времени трудно переоценить и которое необходимо продолжить. Но не менее ценно и учение Кавасилы о том новом устроении, которое приемлет мир, когда преображается в Церковь…». Святой Николай Кавасила был ярким представителем православной традиции исихазма и выразителем «христоцентричного сакраментализма», а его духовным руководителем в юные годы был ученик преподобного Григория Синаита – Исидор Бухир, будущий патриарх Константинопольский. Как верно замечает Р.Ю. Аторин в своей статье «Византийская традиция исихазма. Духовное наследие святого Николая Кавасилы»: «Большое влияние на взгляды и внутреннюю духовную жизнь святого Никалая Кавасилы, особенно после принятия им учения святителя Григория Паламы, оказал исихазм – практика деятельной молитвы, истинное Богообщение. собенно видны параллели между этими двумя святыми при сравнении их гомилий на богородичные праздники или, например, при сравнении Слова второго «Какое содействие оказывает ей Божественное Крещение» книги «Жизнь во Христе» святого Николая с беседой на Крещение произнесенной в навечерие Богоявления святителем Григорием… Говоря о внешних связях богословия святого Николая Кавасилы с наследием Церкви, прежде всего отметим обилие цитат Священного Писания в его творениях. Причем святой Николай цитирует самые различные книги Библии, отдавая, впрочем, предпочтение книгам Нового Завета. Из книг Ветхого Завета чаще всего он цитирует Псалтирь. Помимо Священного Писания святой Николай приводит и святоотеческие цитаты с;указанием на авторов – святителя Иоанна Златоуста и святого Дионисия Ареопагита, но довольно редко. Более часто в его творениях можно встретить неявную цитацию». По слову греческого религиозного мыслителя Нелласа Панайотиса, «прозрачна связь учения Кавасилы как со школой святого Григория Паламы, так и со всей православной святоотеческой традицией в целом. Он ярко показал, что тварь призвана в единение с нетварным Богом и что это возможно – в том случае, когда она всецело, даже до смерти, отрицается автономности, составляющей ядро и движущую силу греха. Оказав, в специфической ситуации XIV столетия, поддержку святителю Григорию, Кавасила с ясностью выразил истину Православия и помог осудить еретический гуманизм своего времени. Однако не менее ярко им засвидетельствовано и то, что для всей полноты творения и, в особенности, для всех проявлений жизни возможно, при отвержении самодостаточности, соединение через таинства с Богом. Именно в этом моменте своего учения, собирая и пересматривая все возможные претензии средневековых гуманистов, он заложил богословские основания для «теоцентричного» гуманизма».
Время земной жизни святого Николая Кавасилы было трагическим в истории Византии – латинская оккупация и нарастание угрозы с Востока – со стороны турок, смятение охватывающее империю и восстание зилотов, сопровождающееся страшной резней фессалоникийской знати. Во время восстания зилотов в 1345 году святой Николай Кавасила с трудом спасся от смерти, спрятавшись в колодце акрополя. В это время Николай Кавасила активно участвует в политической и религиозной жизни Византии – он желает спасти свою страну от междоусобной брани и гражданских раздоров, призывает соотечественников к духовному подъему и культурному возрождению, став секретарем и советником императора Иоанна Кантакузина, поддерживая его во время гражданской войны и занимается дипломатической деятельностью. Несмотря на свое знатное и аристократическое происхождение святой Николай Кавасила был исповедником евангельской морали, защитником народа и искателем социальной справедливости. В своем трактате «Слово против ростовщиков» и в письме «Благочестивой Августе о прибыли», адресованном матери малолетнего императора Иоанна V Палеолога, святой Николай Кавасила не только пламенно высказывал сочувствие всем нуждающимся и униженным, угнетенным и обездоленным, но и порицал жестокосердных богачей и власть имущих, с негодованием восклицая: «Разбойники живут в пустыне или в горах, обнажая меч на путников; если же ими населены города, то, подверженные алчности, они пренебрегают судьями и законами... Если грабители могил совершают преступление ночью, то живых закон разрешает грабить даже днем… И если ты берешь больше, чем даешь, ты обвиняешься как присваивающий чужое». Видя к каким страшным бедствия вело Византию ростовщичество и подчеркивая, что оно противоречит Священному Писанию и Нагорной проповеди Иисуса Христа, святой Николай Кавасила определял ростовщичество как злодеяние и присвоение чужой собственности, ссылаясь на законодательство Ликурга и Солона, отменивших в свое время долги. С нравственным возмущением констатируя, что ростовщичество стало нормой жизни и ростовщик «не несет ответственности перед земными судьями», Николай Кавасила напоминает о грядущем Божьем Суде: «Одно дело сегодняшнее наказание, другое – будущий суд». Власть земных судей ограничена рамками земного скоротечного бытия, а власть всемогущего Бога вечна – Он воздаст каждому по делам его, а потому – праведный судия лишь тот, кто берет пример с Бога и следует Его нравственному закону. «Насколько лучше судьи, в соответствии с судом Божьим несущие мысль, нежели те, которые соглашаются с человеческими законами». Как писала исследовательница М.А. Поляковская в своей статье «Взгляды Николая Кавасилы на ростовщичество»: «Как писатель Николай Кавасила не был одинок в своих выступлениях против ростовщичества. Это явление общественной жизни осуждалось многими авторами античности и периода Средних веков. И на заре Средневековья, и в период его расцвета звучали голоса, осуждавшие взимание процента. Августин, Иероним, Фома Аквинский, Евстафий Солунский, Савонарола, Лютер, Фентон – этот перечень противников ростовщичества эпохи Средневековья может быть продолжен… В гневных проповедях Николая Кавасилы нашло отражение традиционное для Средневекового образа мышления осуждение ростовщичества с этико-религиозной точки зрения». В период гражданской смуты и «всеобщей бури» святой Николай Кавасила возвысил свой голос в защиту бедных и обездоленных, обрушившись с огненной проповедью против ростовщиков, ставящих деньги выше любви, справедливости и соотечественников: «Я называю бурей то время, когда императоры находились в ссоре, когда города снедались распрями, пренебрегали согласием и были разделены между собой, когда был обнажен меч против законов и руки христиан обагрились кровью их соотечественников». Богословие святого Николая Кавасилы имеет не только литургический и сакраментальный характер, но и высоко нравственный характер – каждый христианин призван следовать заповедям Иисуса Христа, иначе он не имеет права именоваться христианином. Для нашего спасения мало одного участия в таинствах и богослужениях Церкви – нужно соблюдать заповеди Евангелия и уподобляться Христу. По своему миросозерцанию святой Николай Кавасила никогда не был отвлеченным моралистом – он убежден, что только через веру и участие в таинствах Церкви человек обретает благодать Святого Духа и встает на путь спасения – получает духовные силы исполнять заповеди Христа и жить новой жизнью во Христе. Нравственное богословие святого Николая Кавасилы и его этика имеют сакраментальный характер – через участие в таинствах Церкви человек соединяется со Христом – молитвенно, мистически и реально, это – не внешнее единство, а духовное, онтологическое и евхаристическое – человек становится членом Церкви, освобождается от власти дьявола и помазуется Святым Духом через крещение и миропомазание, а через таинство Евхаристии становится священным сосудов со святой кровью Иисуса Христа и духовно преображается. По оценке священника Димитрия Батреллоса, «богословие Кавасилы очень близко идеям так называемой «этики добродетелей». Христианская жизнь – это то, что имеет отношение не к деланию прежде всего, а к бытию. Делание есть следствие бытийствования. Грех есть не только действие, но также условие и состояние тления и болезни. Христианское преображение, которое начинается через участие человека в таинствах, есть исцеление и освящение человека и не может быть сведено к улучшению поведения. Цель христианской жизни – сделать людей святыми. Святые совершают святые поступки. И эти поступки, в свою очередь, делают христиан еще более святыми. Святость характера есть основа нравственного поведения. Эта святость одновременно даруется таинствами и поддерживается ими. Она соблюдается посредством исполнения человеком заповедей Божиих и ведет к зрелости христианского характера».
В смутные и драматичные дни земной жизни святого Николая Кавасилы – во дни заката империи, когда Византия находилась перед угрозой крушения, некоторые желали объединения с Римом на любых условиях, а богословские споры, разделившие православный Восток и католический Запад, нашли свое отражение в творчестве Николая Кавасилы и в его богословской полемике с латинянами о времени пресуществления Святых Даров. В своем трактате «Изъяснение Божественной Литургии» святой Николай Кавасила не только стал первым византийским богословом, опираясь на труды святого Дионисия Ареопагита, глубочайшим образом вникшим в понятие «Пренебесный Жертвенник», но и указавшим на то, что молитва «Supplices Te rogamus» – это эпиклеза, в которой обращение к Богу с просьбой об освящении даров облечено в образную и поэтическую форму. Согласно Николаю Кавасиле, в молитве «Supplices Te rogamus» Пренебесный Жертвенник – есть Сам Христос, Ангел – посредник между Богом и земной Церковью, моление Церкви Богу о вознесении рукой Ангела предложенных даров на Пренебесный Жертвенник – это молитва об их освящении. По исповеданию святого Николая Кавасилы, Пренебесный Жертвенник есть Сам Христос, Он – Источник нашего освящения, Он Сам называет Себя Жертвой за людей – «За них Я посвящаю Себя» (Ин.17:19), следовательно, «Христос есть и Священник, и Жертва, и Жертвенник», Он – Небесный Архиерей и пречистый Агнец Божий, принесший Себя в жертву за грехи рода человеческого, при этом акт возложения даров (хлеба и вина) на «Пренебесный Жертвенник» есть акт освящения даров в Тело и Кровь Христовы, «ибо если Жертвенник освящает возложенные на него дары, то одно и то же – об освящении ли даров молиться или о возложении их на Жертвенник». В тот момент, когда священник молит Бога рукой Ангела вознести дары на Пренебесный Жертвенник, то он просит «освятить» дары и «преложить их в самое Пренебесное Тело Господне», отсюда – в молитве «Supplices Te rogamus» священник просит «совсем не о том, чтобы дать дарам другое место или с земли перенести на небо, ведь и после молитвы мы тем не менее видим их освященные Дары перед собою». Обращаясь к западным христианам святой Николай Кавасила писал: «Если ваши священники, созерцая Христа, как то, что освящает, то есть созерцая Христа как Пренебесный Жертвенник, и молятся о возложении на Него даров, то молятся о том же самом – то есть о преложении даров, только в других выражениях и словах». Рассматривая интерпретацию понятия «Пренебесный Жертвенник» в учении святого Николая Кавасилы о Евхаристии в свете его богословской полемике с латинами, А.Е. Елиманов пояснял, что «очень рано, уже в IV веке, на христианском Западе прошение об освящении даров на Евхаристии начинает выражаться на языке метафор, приобретает иносказательную форму: Церковь молится о возложении Ангелом даров на Пренебесный Жертвенник. Так появляются молитвы «Et petimus et praecamur» (медиоланская анафора), «Supplices Te rogamus» (канон римской мессы). Западные христианские писатели патристического периода и начала высокого средневековья понимали слова молитвы «Supplices Te rogamus» о возложении Ангелом даров на Пренебесный Жертвенник как молитву об их освящении. Отсутствие на христианском Западе каких-либо толкований молитвы «Supplices Te rogamus» может быть объяснено тем, что смысл этой молитвы был интуитивно понятен всем. Однако со временем, к концу XIII века, этот очевидный для всех смысл молитвы «Supplices Te rogamus» стал приходить в забвение, на что указывает и святой Николай Кавасила. Именно неясность, неточность, а скорее даже образная, поэтическая форма выражения идеи освящения даров, были тому главной причиной. Поэтому Кавасила в своей дискуссии с латинянами сосредотачивает все свое внимание именно на этом моменте, на толковании молитвы «Supplices Te rogamus». Так святой Николай Кавасила стал первым византийским богословом, который попытался обратить взор современных ему латинских богословов на их многовековую западную традицию понимания молитвы «Supplices Te rogamus» как молитвы к Богу об освящении даров.Ключевым понятием в молитве «Supplices Te rogamus», на котором заострил особое внимание Кавасила, стало понятие «Пренебесный Жертвенник». Святой Николая, опираясь на единственную цитату из Ареопагита и на слова из Евангелия от Матфея (Мф.;23:19), впервые в истории византийского богословия толкует понятие «Пренебесный Жертвенник» в евхаристическом контексте. Согласно Кавасиле, в «Supplices Te rogamus» «Пренебесный Жертвенник» есть Сам Христос, в то время как «Ангел», как представитель «первой иерархии», является посредником между Богом и земной Церковью… Христос есть Источник святости, сообщает ее всему, как следствие, выражения: «быть освященным Христом» или «быть возложенным на Пренебесный Жертвенник» – есть одно и тоже. Именно поэтому моление Церкви Богу о вознесении рукою Ангела предложенных даров (хлеб и вино) на Пренебесный Жертвенник есть молитва об их освящении».
Вступив на Константинопольский престол, Иоанн Кантакузин поручил в 1347 году Николаю Кавасиле сопровождать преподобного Григория Паламу на кафедру как новоизбранного архиепископа Фессалоникийского, но Фесселоники были заняты зилотами – они не пустили Григория Паламу и Николая Кавасилу в город, и те направились на святую гору Афон, где пробыли год. Когда обострились богословские споры, связанные с деятельностью философа Никифора Григоры и 28 мая 1351 года византийским императором и патриархом Каллистом I в одном из залов Влахернского дворца был созван собор для рассмотрения обвинений против преподобного Григория Паламы, то святой Николай Кавасила придерживался твердой православной позиции, в итоге – Григорий Палама был оправдан, а его богословие призвано православным, в то время как его противники были осуждены. Когда патриарший престол Константинополя оказался вдовствующим в 1353 году, то святой Николай Кавасила был одним из трех кандидатов на патриарший престол, а если учесть, что он был мирянином, то это еще более красноречиво и неопровержимо свидетельствует о его высоком моральном и духовном облике. При вступлении на престол императора Матфея Кантакузина в 1354 году, святой Николай Кавасила произнес торжественное слово, но мирская суета угнетала его душу и он желал всецело посвятить себя Богу и уединенно-созерцательной жизни. По всей видимости, мирянином святой Николай Кавасила оставался до конца своей жизни – известно, что со временем он удалился в монастырь, чтобы посвятить себя духовным писаниям, но до нас не дошло ни одного источника, где бы говорились о принятии Кавасилой монашества или священного сана. Святой Николай Кавасила дожил до 90-х годов XIV века, о свидетельствуют поддающиеся точной датировке письма, направленные ему Мануилом II Палеологом, Димитрием Кидонисом и Иосифом Вриеннием. Вероятным временем кончины святого Николая Кавасилы является промежуток между 1397–1398 годами, а за свою верность Православию и богословские труды этот выдающийся литургист и проповедник, церковный писатель и православный богослов был канонизирован Элладской Православной Церковью. Святой Николай Кавасила оставил обширное литературное наследие, в которое входят следующие произведения: «Жизнь во Христе» и «Изъяснение Божественной Литургии», «Изъяснение обрядов Божественной Литургии» и «Изъяснение священных одежд», «Слово на преславное Рождество Пресвятой Владычицы нашей Богородицы», «Слово на Благовещение Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии» и «Слово на достопокланяемое и преславное Успение Пресвятой и Пречистой Владычицы нашей Богородицы», «Толкование видения пророка Иезекииля», «Молитва Господу нашему Иисусу Христу», «Слово против нелепостей Григоры», «Благочестивой Августе о проценте», «О ростовщичестве», «Слово против архонтов», «Слово на Вознесение Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа», «Похвала святому преподобномученику Андрею Новому, совершившему течение мученичества в Иерусалиме». Два главных богословских сочинения святого Николая Кавасилы – это «Изъяснение Божественной Литургии» и «Жизнь во Христе», в них исповедуется, что истинная жизнь христианина – это литургическая, сакраментальная и духовная жизнь во Христе и мистическое единение с Богом через таинства Церкви, вершиной которых является таинство Евхаристии. Характеризуя главную богословскую книгу святого Николая Кавасилы, профессор А.П. Лебедев писал: «Николаю принадлежит достойное всякого внимания сочинение под заглавием «Жизнь во Христе». Оно не стоит в связи с тогдашней богословской литературой, оно значительно выше много такого, что вышло из-под пера даже лучших тогдашних богословов. Сочинение отличается поразительной свежестью и редкой глубиной мыслей и настолько самостоятельно, что в нем нет ни малейшей компилятивности, какая отличала литературу того времени. Все содержание произведения почерпнуто из глубин души благочестивого автора, проницающей в дух Священного Писания и задачу христианину. Здесь разрешается вопрос, который должен быть первым вопросом для христианского богословия: в чем состоит жизнь, сообразная с Евангелием?». Для миросозерцания святого Николая Кавасилы свойственен абсолютный христоцентризм и сакраментально-литургическая обращенность к Богу, ибо истинная жизнь и спасение обретается нами только через крестную смерть Иисуса Христа и Его победу над смертью и Адом, а через нашу свободную веру, таинства и праведную жизнь Христос воцаряется в наших сердцах и нам открываются врата Царства Небесного. Как совершенно верно отмечал Р.Ю. Аторин, «по учению святого Николая, именно посредством таинств мы делаемся общниками смерти и воскресения Христа, усваиваем себе то искупление, которое Господь приобрел нам. Только через причастность к крестным мукам Христа Спасителя таинства имеют благодатную освящающую силу». По слову профессора И.И. Соколова, «Николай Кавасила был замечательным представителем византийской богословско-мистической литературы XIV века и написал много самых разнообразных сочинений, которые являются украшением византийской богословской литературы, особенно его Слова «Жизнь во Христе», в которых писатель обнаружил не только выдающееся благочестие и богословское образование и литературно-риторический талант, так что должен был войти в число первых греческих церковных писателей средневековой эпохи». Сакраментально-литургическое богословие святого Николая Кавасилы нашло себе возвышенное выражение и в книге «Изъяснение Божественной Литургии», где подробно излагается символический смысл богослужебных священнодействий и молитв Божественной Литургии.
В центре всего богословия святого Николая Кавасилы стоит сотериологический вопрос – тайна Божьего домостроительства нашего спасения, о которой он призывает размышлять и философствовать всех разумных людей, а в сердцевине православной сотериологии – чудесная Личность Иисуса Христа Богочеловека: «Так размышляющих ежечасно о Христе и пекущихся о сем, самое размышление сие соделывает умеренными и знающими человеческую немощь, равно как умеющими и плакать, и кроткими показывает их, и справедливыми, и человеколюбивыми, и целомудренными, и виновниками мира и согласия между людьми, и таким образом обладателями Христа и добродетели, так что получая за сие обиды, не переносят только их, но и радуются, и находят удовольствие в гонениях. Вообще от сих размышлений можно получить самые высшие блага и через них соделаться блаженными, и таким образом сохранить волю во благе, и при таком благоустроении соделать душу прекрасной, и сохранить полученное от таинств сокровище, не разорвать и не осквернить царской одежды. Посему как иметь ум и пользоваться разумом свойственно природе человеческой, так созерцание дела Христова нужно почитать долгом помысла, особенно же потому что образец, на который должны взирать люди, когда или им самим нужно что делать, или других руководить к должному, – есть единый Иисус, который в частности и вообще был для людей в показание истинной правды и первым, и средним, и последним. Потому Он Сам есть и награда, и венец, который нужно получить подвизающимся. Итак, на Него надлежит взирать, и на Его дела обращать прилежное внимание, и сколько возможно стараться прознавать, чтобы знали мы, как должно нам трудиться. Ибо у подвижников награды соразмеряются с подвигами, и на них взирая переносят они труды, столько оказывая мужества, сколько узнали о них, что они прекрасны. Кроме же всего этого, кто не знает, для чего Он один приобрел нас, искупив Своей кровью, и иного нет никого, кому бы надлежало служить, и для кого бы надлежало нам пользоваться и телами нашими, и душами, и любовью, и памятью, и действовать по уму. Посему и Павел говорит: «несте свои; куплени бо есте ценою» (1Кор.6:19–20). Ибо и естество человеческое от начала составлено было для нового человека, и ум, и желание приготовлены были для него, и разум мы получили, чтобы познавать Христа, и желание, чтобы к Нему стремиться, память имеем, чтобы Его держать в ней, потому что и для творимых Он был первообразом. Ибо не ветхий для Нового, но Новый Адам для ветхого служит образцом». По великой и неизреченной любви предвечный Бог Слово, единосущный, равночестный и совечный Отцу и Святому Духу, сошел с небес – Сын Божий воплотился и вочеловечился, стал Сыном Человеческим и нашим Искупителем, Он совершал чудеса, проповедовал и рассказывал притчи, Он принял за нас крестную смерть на Голгофе – Царь славы был вознесен на Крест и распят, а Его святая кровь и страшная жертва стала знамением нашего искупления и освобождения от роковой власти дьявола. Высочайшая цель христианской жизни – соединиться со Христом верой, надеждой и любовью, молитвой и помыслами, таинствами и добродетелями, чтобы обрести спасение и обожиться, а потому – «какого плача и каких слез не достойны мы, которые все иное считаем достойным внимания, а Спасителем и домостроительством Его пренебрегаем так, как будто другим кому-либо нужно искать сего, а не для нас было несказанное Его промышление!». Искупительный подвиг Иисуса Христа – это сотериологическая ось всех богословских размышлений святого Николая Кавасилы, при этом, он глубочайшим образом связывает сотериологию с догматическим учением о Святой Троице – в деле нашего спасения участвуют все Лица Святой Троицы, но каждая Ипостась действует особым образом, тем самым тайна Троичности Божества открывается через тайну домостроительства нашего спасения и сакраментально-литургическую жизнь Церкви, ведь «тем, кои получают священное воссоздание, которое одно показало Бога разделенным, должно при Божественной купели призывать Бога, разделяя Ипостаси (во имя Отца и Сына и Святого Духа). А при Крещении что воспоминаем мы, как не домостроительство и особенно сие? Поистине, но не тем, что говорим, а тем, что делаем. Ибо когда человек, погружаясь трижды, возникает из воды, кто не видит, что сим указывает на тридневную смерть Спасителя и воскресение, что составляет конец всего домостроительства?». Когда читаешь исполненную библейского вдохновения книгу святого Николая Кавасилы «Жизнь во Христе», то всем сердцем ощущаешь, что отдаленный во времени и пространстве искупительный подвиг Иисуса Христа был принесен лично за каждого из нас и духовно-экзистенциально переживаешь Голгофу и Тайную Вечерь, слово становясь современником Сына Человеческого и свидетелем евангельских событий, приникаешь в глубинный сотериологический смысл церковных таинств, молитв и богослужений, изумляешься грандиозному величию жертвы Агнца Божиего и находишь блестящее изображение того, как сокрытая в таинствах благодать Святого Духа преображает верующих во Христа, как вера, Литургия и Евхаристия соединяют воедино всех членов Церкви. По воззрению святого Николая Кавасилы, «жизнь во Христе зарождается в здешней жизни и начало приемлет здесь, а совершается в будущей жизни, когда мы достигнем оного дня». Все мы – христиане – входим в Церковь и призваны жить ее жизнью, а потому – жизнь настоящего христианина – это сакраментально-литургическая жизнь Церкви, новая жизнь во Христе и приобщение к вечной жизни Самого Бога через веру, таинства, Богомыслие и добродетельную жизнь. Наша земная жизнь – это время самоопределения каждого из нас по отношению к Богу, и если в рамках своей скоротечной земной жизни человек не приобщиться к благодатной жизни в Боге и не воспримет плодов искупительного подвига Иисуса Христа через акт веры и участие в таинствах Церкви, то он не сможет войти в Царство Небесное и стать участником вечного и радостного Богообщения в жизни будущего века: «Жизнь будущая, если и приемлет людей, не имеющих сил и чувств, которые нужны для жизни оной, то для таковых нисколько не послужит ко благополучию, но как мертвые и несчастные будут они обитать в блаженном оном и бессмертном мире. А причина та, что хотя свет сияет и солнце доставляет чистый луч, но не образуются тогда глаза ни у одного человека, и благоухание запаха изливается обильно и распространяется повсюду, но чувства обоняния от сего не получает тот, кто не имеет его». По разъяснению протоиерея Иоанна Мейендорфа, «будущая жизнь не есть нечто, совершенно отличное от нашей жизни в этом мире. Между ними существует преемственность на уровне нашего духовного опыта. Совершенство жизни во Христе достигается лишь в будущей жизни, но начинается она уже сейчас. Связь между этой и будущей жизнью представляет собой общую черту учений Николая Кавасилы и Григория Паламы…». Вся наша земная жизнь есть лишь приуготовление к вечности – вечности с Богом или без Бога, приобщение к вечной жизни начинается уже на земле через Церковь, вне веры во Христа и жизнь в Церкви нет спасения, ибо вне Церкви нет таинств, а лишь «посредством Таинств возможно в день оный сообщиться с Сыном Божиим друзьям Его и узнать от Него то, что слышал Он от Отца; но и приходить к Нему нужно, будучи другом Его и имея уши». В священных таинствах мы соединяемся со Христом – в этом их мистическое и сотериологическое значение, «крещение дарует бытие и всецелое существование во Христе», миропомазание – усовершает верующего и дает ему дары Святого Духа, а Евхаристия – освящает нас и причащает нас «Хлебу жизни» – Самому Иисусу Христу и Его вечной жизни. В таинствах Церкви нам даруются силы жить духовной жизнью и бороться со страстями, исполнять заповеди Иисуса Христа, более того – через таинства Сам Христос водворяется в наших сердцах – живет и действует в христианах, которые уподобляются Божественному Спасителю своему.
Весь корпус богословских творений святого Николая Кавасилы преимущественно посвящен духовной жизни – новой жизни во Христе, его миросозерцание христоцентрично, отсюда – христоцентричная экклесиология и христоцентричная сакраментология, а также христоцентричная антропология, являющиеся его самым значительным и ценным вкладом в православное богословие. Размышляя о тайне сотворения мира и человека, о высокой цели Божьего Промысла, опекающего человечество и каждого из нас, святой Николай Кавасила писал, что «цель всего божественного промышления о роде человеческом одна, и к сему направлено все обещание благ и всякая угроза бедствиями, и для того Бог устроил нам мир сей, и положил законы, и наделил бесчисленными благами, посещал многими скорбями, чтобы обратить к себе Самому, и убедить желать и любить одного Себя. Явно, что за все, чем Он благодетельствовал нам, желает Он только одного приношения от нас, чтобы мы желали доброго и имели благую волю. И о сем свидетельствуют все заповеди, свидетельствуют похвалы, и вообще, все Писание, полезное людям, направлено к сему». По исповеданию святого Николая Кавасилы, первозданный Адам был сотворен по образу и подобию Божиему, он имел в себе дыхание уст Божиих – благодать Святого Духа, но его жизнь не была еще самой вечной жизнью Бога, ибо он не достиг вершины обожения и как творное создание не имел ничего общего с природой Божества, ведь «не местом отличается от людей Бог, наполняющий всякое место, но отстоит различием, и природа сама отличает себя от Бога тем, что во всем, что имеет, отличается от Него, а общего не имеет с Ним ничего…». В исследовательской литературе порой высказывалась мысль, что святой Николай Кавасила излагал пессимистическую антропологию – так считал священник Димитрий Батреллос в своей статье «Понимание христианской жизни у святого Николая Кавасилы и его современное значение» писавший: «В знаменитой книге Кавасилы «О жизни во Христе», написанной в более позднем возрасте, он выражает пессимистический взгляд на человека. В этом сочинении, где речь идет о значении таинств крещения, миропомазания и Евхаристии, Кавасила утверждает, что до крещения человек – это ничто, он просто не существует. Здесь мы замечаем типичную для патристического богословия связь между существованием и греховностью. Согласно Кавасиле, вне Церкви человек есть тьма, человек одержим бесовскими силами. Кавасила весьма негативно оценивает человечество в целом. По его мнению, до воплощения человечество от плохого лишь двигалось к худшему. Его духовное состояние все время ухудшалось. Люди были настолько порочны, что даже и не стремились к освобождению от тирании греха. Греховность человечества была столь глубокой и всепроникающей, что даже ветхозаветные праведники были ею порабощены. Для Кавасилы ветхозаветные праведники были столь же подвержены закону греха, как любой другой человек… Кавасила – пессимист также и в том, что касается возможности слов оказывать влияние на души людей и их жизнь». Но если мы вдумчиво вникнем в семь слов святого Николая Кавасилы о жизни во Христе, то поймем, что он был не пессимистом, как его ошибочно характеризует священник Димитрий Батреллос, а православным реалистом – он исповедовал мистический, духовный и трагический реализм, ясно осознавая, что после грехопадения Адама весь земной мир лежит во зле, а люди – потомки падших прародителей – Адама и Евы – находятся в трагическом и падшем состоянии – они попали во власть дьявола, стали страстными, смертными и тленными. Если до преступления заповеди Божией первозданный Адам был здрав духом, душой и телом, не ведал смерти и скорбей, был нетленным и жил в согласии с волей Вседержителя, то после грехопадения все люди и весь видимый мир оказались в трагическом положении – в мир вошли грех, тление и смерть. Богословски сравнивая ветхого Адама со Христом – Новым Адамом и духовным родоначальником всех истинных христиан, святой Николай Кавасила указывал на то, что ветхий Адам не устоял в любви, верности и послушании Богу, а Христос – явил наивысшую святость и добродетельную жизнь, тем самым грех ветхого Адама ввел смерть в мир, а искупительная жертва и Воскресение Иисуса Христа стала победой над смертью и дьяволом, а Он Сам соделался для нас начатком нетления и жизни вечной: «послушание требовалось от ветхого, а оказал его Новый, притом «даже до смерти, смерти же крестныя», – говорит Павел (Флп.2:8), и первый, очевидно, был преступником, несовершенно имея то, что надлежало иметь человеку, ибо закон не превышает природы и преступник его справедливо подлежит наказанию, а другой совершен был во всем, и «Аз, – говорит, – заповеди Отца моего соблюдох» (Ин.15:10). И тот внес жизнь несовершенную, которая имела нужду в бесчисленных вспомоществованиях, а Сей соделался для людей Отцом совершеннейшей, т.е. нетленной жизни, и природа человеческая от начала предназначена была к нетлению, а достигла его впоследствии в теле Спасителя, которое Он воскресил из мертвых в жизнь бессмертную, и потом соделался Вождем бессмертия для рода человеческого, и словом сказать, истинного человека и совершенного в нравах, и жизни, и во всем прочем показал первый и единый Спаситель». В полном согласии со святоотеческим учением святой Николай Кавасила провозглашал, что онтологически зло – это ничто и не имеет бытия в самом себе, оно – не сущность, а негативное состояние свободной воли сотворенных созданий, ибо всеблагой и премудрый Господь всемогущей силой Своей сотворил весь мир прекрасным и всех добрыми – добрыми по природе своей были все Ангелы и первозданные люди, но подобно тому, как треть Ангелов во главе с Люцифером по своей свободной воли уклонились в богоборчество и стали демонами – духами лжи и зла, так и первозданные люди – Адам и Ева – не устояли в верности Богу и не соблюли заповедь Творца своего, но обольстились дьявольской идеей самообоготворения. Для святого Николая Кавасилы, любовь, верность и послушание – это «добродетели воли», заповедь была дана первым людям, чтобы их свободная воля всецело покорилась святой воли Всемогущего и они жили в согласии с Богом – в вечном союзе свободы и благодати, а сущность Адамова падения заключалась в нарушении союза любви с Богом, в недоверии к слову Его и нарушении Его заповеди. Трагедия первозданного Адама состояла в том, что он, «поверив лукавому, презрел Благого Владыку и извратил волю, с тех пор и душа погубила оное здоровье и благосостояние, отчего и тело пришло в согласие и в соответствие с душою и было превращено, как орган рукою художника. Ибо душа сообщается с телом теснейшим единением страстей, а признак сего тот, что краснеет тело, когда стыдится душа, и тускнеет тело, когда озабочена душа, пoелику же естество наше исходит и род человеческий размножается, происходя от первого оного тела, то происходящим от него телам, как и иное что-либо из естественного, передается и зло, пoелику же тело не мимоходом только получает вред от страстей души, но и участвует в них (ибо и радуется душа и скорбит, и целомудренны бывают некоторые и свободны, судя по тому или другому расположению тела), отсюда следует, что душа каждого наследует зло первого Адама, от души его, переданной телу, от тела же его происшедшим от него телам, а от сих тел переходящее на души. И это есть ветхий человек; его, это семя зла, получив от предков вместе с самим бытием, мы не знаем и одного дня чистого от греха…». Грех есть акт свободной воли – первозданный Адам поверил лукавым речам адского змия, а не слову Всевышнего, он возжелал быть богом без истинного Бога и обрести независимость от Творца своего – онтологическую и нравственную автономию, а так, как Бог есть Сама Истина, Жизнь и Благо, то эта жажда автономии роковым образом увлекла Адама во власть зла и смерти. Богословствуя о воздействии греха на первозданного Адама, святой Николай Кавасила писал, что, во-первых, грех разлучил человека с Богом и лишил его вечной жизни, райского блаженства и Боговедения – словно «не зная Божественного человеколюбия, Адам подумал, что Благий завистлив, и, забыв о премудрости, думал скрыться от Премудрого, и, презрев Владыку, прилепился к беглому рабу и за сие изгнан был из Рая и лишился жизни и подвергся скорбям и умер», во-вторых, грех помрачил разум и нравственное сознание Адама – он «бежал от Благого, думая, что подвергся Его ненависти», в-третьих, естество человеческое стало падшим – все потомки Адама и Евы стали смертными, тленными и страстными – «душа каждого человека наследует зло падшего Адама» – страшную язву первородного греха, роковую падшесть естества человеческого, при этом падшесть есть горестное и плачевное состояние рабства у греха и лукавого князя мира сего – дьявола, а горький итог греха – забвение Бога, подверженность страданиям, духовная и физическая смерть, невозможность унаследовать Царство Небесное и жизнь вечную.
Со времен грехопадения люди не только попали во власть греха и смерти, но и постепенно стали воспринимать свое падшее состояние как норму – если Адам и Ева, равно как и все ветхозаветные праведники от Авраама и Иова до последних пророков Израиля воздыхали и тосковали по Богу, жаждали сбросить с себя оковы греха и обрести избавление, то многие люди стали чувствовать себя удобно и счастливо под тяжким игом греха – таковы жившие до всемирного потопа, и все грешники, не раскаивающиеся в грехах своих и не ищущие спасение. Ничто не могло спасти падшее человечество – ни изощренное искусство, ни закон Моисеев, ни философия языческого мира – никакая человеческая сила и мудрость не могла освободить человечество от нечестия – «нужна была сверхчеловеческая добродетель, которую можно было бы избавиться от вины». Размышляя о Ветхом Завете и ветхозаветных праведниках, святой Николай Кавасила утверждал, что они стремились жить по правде Божией и приуготовляли себя к будущей святости, а Ветхий Завет приуготовлял Израиль к пришествию Мессии, равно как и философия у эллинов была лишь приуготовлением к «истинной праведности» и «тенью Истины», но никто из праведников Ветхого Завета и тем более никто из язычников не мог бы обрести спасение и войти в Царство Небесное, если бы не искупительная жертва Иисуса Христа и освящающая благодать Святого Духа, действующая в таинствах Церкви. Какая была бы нужда во Христе и Его крестной смерти, если бы человечество могло спастись через искусство, закон Моисеев или языческую философию? Вся ветхозаветная история свидетельствует, что человечество не могла себя спасти – никакая человеческая сила и мудрость не могли избавить род человеческий от власти греха, смерти и дьявола, но по великой и бесконечной благости Господь ниспослал Своего Единородного Сына и вочеловечившийся Бог Слово добровольно воспринял на Себя плоть, скорби и смерть – Он жил среди людей, проповедовал о Царствии Небесном и принял смерть на Кресте, Он воскрес из мертвых и победил смерть и Ад, вознесся на небеса и даровал всем верующим в Него драгоценную возможность спасения. «Не сами мы подвиглись или взошли к Богу, но Он Сам пришел и нисшел к нам. Ибо не мы искали, но мы взысканы были, потому что не овца искала пастыря и не драхма – госпожу, но Сам Он приник на землю и нашел образ и был в тех местах, где блуждала овца, и поднял ее и восставил от блуждания, не переместив людей отсюда, пребывающих на земле небесными соделал и вложил в них небесную жизнь, не возводя на небо, но небо преклонив и низведя к ним. Ибо, как говорит пророк, «приклони небеса и сниде» (Пс.17:10). И так посредством сих священных таинств, как бы посредством оконцев, в мрачный сей мир проникает Солнце правды и умерщвляет жизнь, сообразную с миром, и восстановляет жизнь премирную, и Свет мира побеждает мир, что обозначает Спаситель, говоря: «Аз победих мир» (Ин.16:33), когда в смертное и изменяющееся тело ввел жизнь постоянную и бессмертную». Для того, чтобы спасти род человеческий Христос не Ангела послал, а пришел Сам – Он воплотился и вочеловечился, чтобы совершить искупительный подвиг и каждый из нас мог обрести спасение – освободиться от тягчайших уз греха и унаследовать вечную жизнь в Царстве Небесном, поэтому Он – наш Избавитель и Освободитель: «В первые времена благодетельствовал роду человеческому посредством видимых сих тварей и руководил человека заповедями, и повелениями, и законами, при содействии то ангелов, то досточестных мужей, теперь же непосредственно Сам Собой и во всем действуя Сам. Дабы спасти род человеческий, Он не Ангела послал, но пришел Сам. Когда надлежало научить людей тому, для чего пришел Он, то, не в одном месте пребывая, посылал Он за слушателями, но Сам ходил, ища тех, кому бы преподать учение. И, нося на языке своем величайшие из благ, входил Он в двери тех, кои имели нужду в благодеяниях Его, и больных исцелял также, Сам приходя к ним, и касаясь их рукой, и очи создал слепорожденному, наложив на лицо брение, которое Сам образовал, плюнув на землю и смешав перстом, поднял Сам и помазал, и Сам «коснулся, – сказано, – одра» (Лк.7:14), и предстоял гробу Лазаря, и голос испустил вблизи его, хотя и издали, если бы восхотел, словом и одним мановением сие и большее сего все соделал бы Тот, Кто небо создал словом. Но то было очевидным доказательством Его могущества, а сие служит знаком человеколюбия, которое и пришел Он показать. Когда же надлежало разрешить узников во ад, и сие дело не вверил Ангелам или начальникам Ангелов, но Сам сошел в узилище. Надлежало же пленным не туне получить свободу, но быть выкупленными, потому и освобождает их, пролив кровь; сим же образом с того времени и до последнего дня освобождает и отпущает вину, и омывает нечистоту души. И Сам Он то, чем очищает; на что указывал Павел сказал: «Собою очищение сотворив грехов наших, седе одесную престола величествия» на небесех (Евр.1:3). Почему Павел и «служителем» называет Его (Рим.15:8). И Сам Он называет Себя «служащим» (Лк.22:27), и говорил, что пришел Он от Отца в мир, «чтобы послужить» (Мф.20:28), и, что больше сего, не в настоящее только время, когда Он пришел и явился в немощи человеческой не для того, чтобы судить мир, и показывал свойственное рабам, и скрывал все свойственное Владыке, но и в будущем веке, когда приидет с силой и явится во славе Отчей, в откровении Царства Своего…». В «Изъяснении Божественной Литургии» святой Николай Кавасила писал, что «радость принес нам один Христос, и если кто на земле радовался прежде, чем Он пришел, то радовался, быв посвящен в Его тайны. Так радовался, говорит, «Авраам... рад бы был, дабы видел день Мой, и виде, и возрадовася» (Ин.;8:56), и сам Давид: «воздаждь ми радость спасения Твоего» (Пс.;50:14), ибо какую радость о Христе имел он до греха, тою наслаждаться молил Бога, когда лишился ее чрез грех. Посему, как, говоря: «приидите и просветимся», возвещал о пришествии Света, так словами: «приидите, возрадуемся Господеви», показывает, что Он явился и принес радость. Потом называет Его Спасителем и Господом. А Спасителем и спасением Писание именует Христа потому, что из Богоначальственных Ипостасей один Сын был Самосовершителем нашего спасения и что чрез Него все соделано. Так сказал и Павел: «Собою очищение сотворив грехов наших» (Евр.;1:3), что и Сам Он выразил в образе Доброго Пастыря, Который не других послал искать погибшую овцу, но искал ее Сам и обрел, и взял, и на раменах принес ко Отцу; посему принял и соответствующее Своему служению имя – назван Иисусом».
По православному учению святого Николая Кавасилы, в домостроительстве нашего спасения принимали участие все три Лица Святой Троицы, но главным Деятелем нашего спасения и Совершителем мироискупительной жертвы является именно Христос – «Художников совместного воссоздания людей является вся Святая Троица, но главным Созидателем нашего спасения – Бог Слово». Тайна домостроительства нашего спасения имеет начало не в воплощении Бога Слова, а в предвечном совете Святой Троицы и не ограничивается рамками земной жизни Иисуса Христа. Вся земная жизнь Сына Человеческого от Вифлеема до Голгофы, Воскресения и Вознесения имеет сотериологическое значение, а домостроительство нашего спасения совершается Христом и после Его Вознесения и продолжается до конца времен и вечности через действие Святого Духа и таинства Церкви. «Христос Спаситель с живущими в Нем всегда и во всем соприсутствует, так что всякую нужду восполняет и есть для них все и не допускает обращать внимания на что-либо иное, ни искать чего-либо в другом месте. Ибо нет для нуждающихся ничего такого, чем бы Сам Он не был для святых, ибо Он и рождает, и взращивает, и питает, и свет для них и дыхание и Собою Самим образует для них око, Собою Самим освещает их и дарует им видеть Себя Самого. Сам Он – Питатель, но вместе с тем и пища, которую Он являет как хлеб жизни. Сам же есть и то, что доставляет. Он и жизнь для живущих, миро для дышащих, одежда для желающих одеться. Им только можем мы ходить, и Он же есть и путь и, кроме того, отдохновение на пути, и предел его. Мы – члены, Он – глава. Подвизаться нужно – Он споборствует, заслуживающим похвалы, Он подвиги положил и побеждаем мы – Он готовый венец наш. Так во всем обращает к Себе Самому и не допускает уму обращаться к чему-либо иному, ни воспламеняться любовью к чему-либо сущему. Ибо если сюда устремим желание, Сам присутствует здесь и подает покой, если туда – и там Он, если в иное место – и на сем пути поддерживает и подкрепляет готовых пасть. «Аще взыду на небо, Ты тамо еси, – сказано, – аще сниду во ад, тамо еси, аще возму криле мои рано и вселюся в последних моря, и тамо бо рука Твоя наставит мя и удержит мя десница Твоя» (Пс.138:8–10). Принуждением некоторым удивительным и насилием человеколюбивым привлекая к Себе одному и соединяя с Собою одним – таково, я думаю, принуждение, которым принудил Он войти в дом и на пиршество тех, кого звал, говоря рабу: «принудь войти, чтобы наполнился дом мой» (Лк.14:23). Что жизнь во Христе не в будущей только, но и в настоящей жизни находится в святых, кои и живут ею и действуют…». Таинственная причина домостроительства нашего спасения – любовь Божия к человечеству и всему сотворенному Им миру – так возлюбил Господь мир, что отдал Своего Единородного Сына, чтобы каждый верующий мог обрести жизнь вечную, а высшая цель домостроительства Божиего – наитеснейшее соединение Бога и человекам, наше спасение и обожение, Богопознания и Богообщение: Бог «телесно явившись людям, прежде всего, требовал от нас познания себя. И сему учил и сие принес тотчас же, даже более, ради сего ощущения он пришел и ради сего делал все. Ибо говорит: «Аз на сие родихся и на сие приидох в мир, да свидетельствую истину» (Ин.18:37). А как истиною был Сам он, то почти так сказал: да покажу Меня Самого. Сие и ныне творит, приходя к крещающимся, и свидетельствует истину, мнимое благо отвергая, истинное же вводя и открывая, и как Сам сказал, Сам являя им Себя Самого (Ин.14:21)». Только таинство Боговоплощения и искупительная жертва Сына Божиего могла «оторвать человека от земли» и побудить его «взирать на небо», возведя к святости: «лики святых – вот цель, вот плод всех благ, которые Господь оказал роду нашему. Ради этого создано нам небо и земля, и все видимое. Для того Рай, для того пророки, для того Сам Бог во плоти, и Божественное учение, и дела, и страдания, и смерть, чтобы люди переселились от земли на небо и соделались наследниками Небесного Царства». В Священном Писании сказано, что Бога никто и никогда не видел, но Единородный Сын, от вечности Сущий в недре Отчем, явил Бога – через Боговоплощение стало возможным видеть Бога лицом к лицу – созерцать чудесный Лик Христа Богочеловека. Воспринятое Христом человеческое естество освятилось и обожилось Его Божеством – «наша природа обожилась в пречистом теле и пречистой душе Спасителя»: Христос «соединился с плотью и кровью, чистыми от всякого греха и от начала будучи Богом по естеству, Он обожил и то, чем сделался после, то есть человеческое естество, а умирая, Он умер и плотью и воскрес. И так желающему соединиться с Ним надлежит и плоть Его принять и в обожении участвовать и гробу приобщиться и воскресению. А затем и крестимся мы, чтобы умереть Его смертью и воскреснуть Его воскресением; помазываемся же, дабы соделаться с Ним общниками в царском помазании обожения. Когда же мы питаемся священнейшим Хлебом и пием божественную Чашу, сообщаемся той самой плоти и той самой крови, которые восприняты Спасителем и таким образом соединяемся с Воплотившимся за нас и Обоженным и Умершим и Воскресшим». Христос «не одним телом облекся Он, но принял и душу, и ум, и желание и все тому подобное человеческое, дабы можно было всецело соединиться с нами, и всецело обитать в нас, и нас разрешить в себя, со всем нашим соединяя все свое; почему с согрешающими Он несообразен и несоединим с ними, ибо в сем только общее у нас с Ним… Нужно было Богу снизойти на землю, в другом нас возвести на небо, там Ему вочеловечиться, здесь человеку быть обожену, там вообще освобождает природу от поношения в одном теле и в одной душе победив грех, здесь каждого из людей очищает от грехов и сопоставляет Богу, а сие человеколюбнее оного. Ибо когда невозможно было нам возшедши соединиться с Ним, Он, сошедши к нам, воспринял наше и столь искренно соединился с воспринятым, что, отдавая нам воспринятое от нас, передает и свое, и приобщаясь плоти и крови человеческой, мы душами принимаем Самого Бога, и тело Божие, и кровь, и душу Божию, и ум, и желание, нисколько не менее, как и человеческое». Предвечный Бог Слово не удовольствовался сотворением мира и промышлением о созданиях Своих, но воспринял человеческую природу, чтобы и ею воспользоваться, дабы, будучи Богом и сделавшись человеком, «уловить возлюбленного» – привести людей к Боголюбию. За века до «Братьев Карамазовых» Ф.М. Достоевского и его гениальной легенды о Великом Инквизиторе, святой Николай Кавасила с апостольским вдохновением писал, что Бог жаждет не рабской покорности и корысти наемника, а ответной любви Своих созданий: «за все блага, какие Христос даровал нам, единственным вознаграждением почитает Он любовь и, если получает ее от нас, прощает долг. А то самое, что у Бога-Судии равноценно бесчисленным благам, как не назвать преестественным? Ясно же, что преизбытку любви совершенно равняется радость и стремлению соответствует во всем удовлетворение и самому большему соответствует самое большее. Явно, что в душах человеческих находится великое некоторое и удивительное предрасположение к любви и радости, которое тогда становится вполне действенным, когда явится поистине радостное и возлюбленное. И это самое Спаситель называет радостью исполненною (Ин.16:24). Посему когда нисходит на кого-либо Дух и сообщает ему обещанные им плоды, первое из них место занимают любовь и радость». Размышляя о крестной жертве Иисуса Христа и тайне кенозиса, святой Николай Кавасила писал: «как человеческая любовь, когда усилится чрезмерно и сделается выше силы приемлющих, выводит любящих из себя, равным образом любовь к людям до умаления низвела Бога. Ибо не на месте пребывая призывает к себе раба, но Сам, низойдя, ищет его, и богатый приходит в обиталище бедного, и пришедши Сам собой, показывает любовь и желает равной любви, и отвергающего не удаляет и на оскорбление не гневается, и будучи изгоняем, сидит у дверей и все делает, чтобы показать себя любящим, и переносит мучения и умирает. Ибо две вещи обнаруживают любовь и доставляют торжество любящему, – 1) всем, чем можно благотворить любимому, и 2) соглашаться терпеть за него жестокости, и, если нужно, за него пострадать. И хотя последнее доказательство расположения гораздо важнее первого, но оно невозможно было для Бога, бесстрастного ко всякому злу. Будучи человеколюбив, Он мог благодетельствовать человеку, а терпеть за него раны не мог; а так как любовь Его была чрезмерна, а знака, коим бы выразить ее, не доставало, а надлежало не скрывать, как сильно любит Он, но дать нам доказательство самой высшей любви, и показать самую крайнюю любовь. Он измышляет сие истощение, делает и совершает то, через что соделался бы способным терпеть жестокости и страдания, и тем, что претерпел, доказать, как чрезмерно любит. Он обращает к себе того, который бежал от Благого, думая, что подвергся Его ненависти. И что всего удивительнее, не только претерпел, перенося жестокости и умерши в ранах, но и оживив и воскресив от тления тело, еще сохраняет сии раны, и носит на теле язвы, и очам Ангелов является с ними, и считает сие украшением, и радуется, показывая, что претерпел жестокости; иное телесное Он отринул, и тело Его духовно, и не осталось в Нем ничего тяжелого, грубого и иной страсти телесной, а ран не отринул совсем и не изгладил в конец язвы, но показывает, что по любви к человеку любит и их, пoелику, через них обрел погибшего и, претерпев мучения, нашел возлюбленного». Тайна кенозиса Сына Божиего – это тайна Божественной Любви, ибо всемогущий и равночестный Отцу и Святому Духу Бог Слово воплотился и вочеловечился – Он не только воспринял человеческое естество – пречистое и святое, став Агнец Божиим, идущим на заклание, но и уничижил Себя до крестной смерти – Всемогущий не ужаснул мир мощью Своего невыразимого и нестерпимого для самих Ангелов величия, но претерпел страдания и принял язвы на пречистое тело Свое, Он добровольно взошел на Крест и пролилась Его святая кровь – кровь Нового Завета.
Крестные страдания Христовы более значимы, чем все совершенные Им чудеса, ибо «они составляют причину нашего спасения и без них невозможно было бы для человека и воскресение». Мученическая смерть Иисуса Христа на Голгофе – это «страдания ради нашего спасения». Христос «не сделал никакой неправды, за которую бы нести такое наказание и не имел в себе ничего такого, в чем мог бы обвинить Его клеветник самый бесстыдный, а раны и скорбь и смерть изначала измышлены были за грехи. Как же допустил сие Владыка, будучи человеколюбив? Ибо благости не свойственно утешаться страхом и смертью. Потому вслед за грехи допустил Бог смерть и скорбь, чтобы не столько наказание налагать на согрешившего, сколько предлагать врачевство заболевшему. Пoелику же к делам Христовым нельзя было применить сего наказания и Спаситель не имел в Себе никакого следа немощи, которую нужно было бы уничтожить принятым врачевством, то на нас переходит сила сей чаши и умерщвляет находящийся в нас грех и раны невинного становятся наказанием за повинных во многом. И пoелику наказание было велико и удивительно и гораздо больше, нежели столько нужно было, чтобы вознаградить за человеческое зло, то оно не только от наказания освободило, но принесло такое обилие благ, что на самое небо восходят и там приобщаются Царства Божия сущие от земли, враждебные, связанные, порабощенные, побежденные. Ибо драгоценна была оная смерть, насколько человеку нельзя и понять, хотя за малую некоторую цену куплена была убийцами по соизволению Спасителя, чтобы и сие восполнило его убожество и бесчестие, дабы чрез продажу претерпев свойственное рабам, сокровиществовать поношение. Ибо приобретением почитал бесчестие за нас, а маловажностью цены означается, что туне и даром принял Он смерть за мир. Добровольно умер никому не сделавший неправды ни в чем, ни в отношении к жизни, ни к обществу, предначав и для убийц благодеяния много превышающие все желания и надежды». Крестный путь Иисуса Христа начался с момента Его рождения в Вифлееме и завершился на Кресте, а Голгофа стала кульминацией всех Его скорбей и страданий. Христос пришел искупить грехи мира – Богочеловек умер на Кресте и святая кровь Его излилась на Голгофе. «Что может быть драгоценнее сей смерти, что страшнее ее? Чем столько согрешило естество человеческое, что нужно было такое искупление? Какова должна быть язва, что для уврачевания ее нужна была сила такого врачевства? Ибо надлежало, чтобы грех был искуплен каким-либо наказанием и чтобы только понесшие достойное наказание за то, в чем согрешили пред Богом, избавлены были от осуждения. Ибо уже не может быть обвинен наказанный в том, за что понес наказание, из людей же нет никого, кто будучи чист, сам потерпел бы за других, так как никто не в силах вынести надлежащее наказание ни за самого себя, ни весь род человеческий, хотя бы как можно было ему умереть тысячекратно. Ибо какая цена в том, что постраждет ничтожнейший раб, сокрушивший царский образ и оскорбивший его величие? Посему безгрешный Владыка, претерпев многие страдания, умирает и несет язву, приняв на Себя защиту людей, как человек, освобождает же весь род от осуждения и дарует связанным свободу, потому что Сам не имел в ней нужды, будучи Богом и Владыкою». Искупительная жертва Иисуса Христа имеет вселенское значение – она принесена за всех и за вся, но для того, что воспринять ее душеспасительные плоды нужно духовно-волевое усилие самого человека – нужна свободная вера во Христа, ибо без Христа Богочеловека было бы невозможно наше спасение, а отрицающий Богочеловечество Христово – «враг Божий и чужд божественных благ». Для спасения нужно участие в таинствах Церкви, молитвенный подвиг и духовно-аскетическая борьба со страстями. В сотериологических воззрениях святого Николая Кавасилы важное место занимало учение о разрушении тройственной преграды, бывшей между Богом и людьми: «люди трояко отстояли от Бога: природою, грехом и смертью, – Спаситель соделал, чтобы истинно сообщались и непосредственно приходили к нему, уничтожив одно за другим все, что препятствовало сему: одно – приобщившись человечеству, другое – смертью на Кресте, а последнее средостение совершенное изгнал из природы Воскресением». Во Христе и через Его мессианское дело три преграды, разделявшие людей и Бога, были сокрушены – через Боговоплощение произошло соединение двух естеств во Христе Богочеловеке – Божественного и человеческого, грехи мира были искуплены через крестную жертву Сына Божиего, а смерть побеждена чудом Его Воскресения. «Перворожденный из мертвых есть Спаситель и никто из умерших не мог ожить в бессмертную жизнь, когда еще не воскрес Он. Подобным образом и к освящению и правде руководит людей один Он, и сие показал Павел, написав: «Предтеча о нас вниде во святая Христос» (Евр.6:20). Ибо вошел в святая, Себя самого принося Отцу, и вводит желающих, приобщившихся Его смерти, умерших не как Он, но в купели изобразивших оную смерть и возвестивших некоторым образом помазанных и благоухающих Самым умершим и воскресшим. И сими вратами вводя в Царство, ведет их и к венцам». Крест Христов расторг силу греха, Воскресение – ниспровергло власть смерти, а чтобы мы могли приобщиться к победе Сына Божиего нам надлежит принять крещение – воспринять силу Креста Его, войти в Церковь и стяжать благодать Святого Духа через участие в таинствах. Все мы призваны к вечной жизни, ибо сотворены вечным и бессмертным Богом – Христос сокрушил владычество Ада и смерти Своим Воскресением, а апостол Павел пророчествует, что «последний враг истребиться – смерть» (1 Корю15:26), ибо «тление нетления не наследует» (1 Кор.15:50), а потому Христос пришел в мир, чтобы избавить нас от тирании греха и дьявола, тления и смерти: «один Господь освободил естество наше от тления, душу от греха, одно – тем, что соделался перворожденным из мертвых, другое – тем, что предтечею о нас вошел во святая святых, так как он умертвил грех и примирил с нами Бога и средостение разрушил и за нас посвятил Самого себя, да и мы будем священны воистину. Ясно, что одни по праву освобождаются от тления и греха, которые сообщаются с ним желанием и естеством в одном отношении как люди, в другом как возлюбившие явление его и страсть, повинующиеся велениям его и возжелавшие того же, что он. А которые одно имеют, а другое не получили – людьми случилось им быть, а веровать во Спасителя во спасение и сообщаться с Благим волею им не случилось, сии пoелику отступили разумом, естественно должны быть лишены отпущения грехов и венцов правды, а получить им оную свободу и воскреснуть нет уже препятствия, так как они имеют то же естество, какое и человек – Христос. Ибо Крещение есть причина только божественной жизни во Христе, а не просто жизни. Ибо просто бессмертную жизнь одинаково доставляет всем Христова смерть и воскресение. Посему воскресение есть дар общий всем людям, а отпущение грехов и венцы на небесах и Царство получают только те, кои оказывают вспомоществующее содействие, кои здесь располагают себя так, какими нужно быть для оной жизни и брачного чертога». Размышляя о тайне сошествия Иисуса Христа во Ад после Его крестной смерти на Голгофе, святой Николай Кавасила вдохновенно провозглашал, что в момент смерти Божество Христа не разлучилось с Его человечеством – ни с пречистым телом, снятым с Креста и возлежавшим во гробе, ни с пресвятой душой, сошедшей во Ад, при этом, сойдя в преисподнюю как Победитель ее и Сокрушитель врат, Он проповедовал всем душам, томящимся в царстве смерти, но на проповедь Его откликнулись лишь те, что «с неудовольствием переносили оное порабощение и рабство и молились, чтобы разрушено было узилище и разрешились оные узы, и желали, чтобы глава тирана сокрушена была пленниками», в то время как нечестивые и беззаконные, не имеющие надежды на Бога, не приняли проповедь Христову, поэтому одни освободились от Ада, когда явился Христос, а иные – остались в узах. Христос есть единственный Спаситель мира и истинный Победитель Ада и смерти – «с тех пор, как взошел Он на крест, умер и воскрес, восстановлена свобода людей, утверждены вид и красота, приготовлены новый образ и новые члены, теперь нужно только придти и приступить к благодати. И сие может доставить нам купель: мертвым – жизнь, связанным – свободу, поврежденным – блаженный образ. Цена уплачена, теперь нужно только выйти на свободу, миро излито, и благоухание его наполняет все, остается только вдыхать, даже и дыхание не нужно, ибо и возможность дышать приготовлена Спасителем…». Христос есть наш Избавитель и Освободитель, а Святой Дух всегда сопутствует Ему на всех путях жизни, ибо «где Дух Господень, там и свобода» (2 Кор. 3:17). По слову святого Николая Кавасилы, «Бог – Тот, Кто осуществляет домостроительство; оно – величайшее дело Божие и исключительно дело рук Его, Он не доверил его какому-либо служителю из числа людей или ангелов, но удержал для Самого Себя. А кто, если не Бог может соблюсти все, что необходимо и в надлежащем порядке? И особенно, когда дело относится не к кому-либо другому, но к лучшему из его творений? Да и кому другому, если не Самому Себе, мог Он поручить то, что здесь требовалось? Ведь и относительно епископа Павел определил, что, помимо общих попечений, он должен хорошо управлять собственным домом (1Тим.3:4–5)… В силу того, что Бог с необходимостью является праведным и Создателем соответствующего Его праведности, располагающим все мерою и весом (Прем.11:21), то Его принесла во чреве Своем Дева, соответствующая Ему во всем. Она явилась Матерью Того, Чьей Матерью в силу Божественной справедливости и должна была стать, так что допустимо сказать, что, если бы не было никакой другой пользы от того, что Бог сделался Сыном Человеческим, тем не менее воплощение должно было бы случиться, так как Дева по справедливости явилась бы Матерью Бога».
Со всем блеском своего ораторского искусства в своем «Слове на Преславное Рождество Пресвятой Владычицы нашей Богородицы» святой Николай Кавасила провозглашал, что на протяжении веков и тысячелетий лучшие представители рода человеческого, жившие в ветхозаветные времена, возносили молитву об избавлении и призывали Бога. «Что же святее уст, обративших к Богу столь действенный глас? Что уподобится душам, которые породили такую молитву? Не угоднее ли они Богу всех жертв, не священнее ли алтарей? Надлежало ведь, чтобы от такого корня и таким путем Божия Матерь получила духовное тело, от корня – ближайшего к Богу из всех людей, путем, который есть сила молитвы. Воспользовавшись сими подобающими зачинателями, пришла в мир Та, Которая доставила человекам Бога, разрушила вражду между ними, открыла путь молитвам на Небо, упразднила средостение разделения. Хотя бы подобное случалось и с другими, и рождение как плод молитвы не было неведомо ни жившим в древности, ни в позднейшие времена, но Она, открывшая для всех сокровищницу благодатных даров, стала причиной не только тех из них, которые были после Нее, но и бывшие в прошлые времена говорят о Ней. Все они восходят к Ней: или в силу того, что древнее относится к новому таким же образом, как тень получает от тела свой вид и форму, или потому что Она была общим украшением еще прежде прихода в мир, когда Бог издревле украсил Свою Мать почестями, которые Он назначил для человеческого рода». Если Христос – Солнце Правды и наш Божественный Спаситель, то Святая Дева Мария есть истинная Богородица, Ее слава – слава луны, отражающей в себе сияние солнца, она – самый благоуханный Цветок Израиля и живая книга, «которая содержала не просто закон, но Самого Законодателя, было явным свидетельством сверхъестественной добродетели», Она «воистину была и результатом святой молитвы, в которой не было ничего противного Богу, и Она же Одна была даром Божиим, который достойно подается просящим и восприемлется желающими». Святой Николай Кавасила воспевал Пресвятую Деву Марию за то, что «не имевшая Небо градом и произошедшая не от сущих на Небе, но от земли, общим со всеми образом, – от того самого падшего рода, который не познал свою природу, – Она одна из всех людей, живших от начала века до последних времен, противостала всякому злу и вернула Богу непорочной от Него полученную красоту и воспользовалась для того всеми возможностями и сбереженным оружием. Любовью к Богу, крепостью души, прямотой стремления и величием разумения Она обратила в бегство всякий грех и установила победный трофей, с которым ничто не сравнится». Размышляя о несравненном духовном величии и святости Пречистой Богородицы, Ее чистоте, целомудрии и непорочности, святой Николай Кавасила пояснял, что Бог в равной мере любит и заботится о каждом Своем создании – «Он хочет всем спастись» и «наделил всех людей способностью к любомудрию», следовательно – «та помощь, которую Он оказывал Деве Марии, никак не была большей, чем та наибольшей из всех помощей, которая была сообща дана всем вообще людям», но «Пречистая Дева из Своих праведных дел Сама сплела Себе венок. Получив от Бога то же самое, что и остальные, Она тем, что добавила от Себя, настолько превзошла других, что не только победила там, где другие уступали, но так преславно победила, что послужила и ко Своей славе и к пользе других людей, как если бы все потрудились для этой победы. Ведь через Свое превосходство Она не показала худшим человеческий род, но украсила его; дала возможность не вниз смотреть как побеждаемому, но показала имеющим большую славу; Своей исключительной красотой Она не изобличила безобразие сродников, но уделила им красоту. Защитив Саму Себя в достаточной мере в том, что касается Ее собственного естества, и ничего не добавив к общей для всех вине греха, Она не сотворила для них еще более тяжких наказаний, но, отличившись неким новым образом, так уличила и победила грех, что послужила освобождению от всякого зла обличенных и побежденных. Таким вот образом не только в Себе Самой, но насколько это было возможно, и во всех людях данную им красоту Она сохранила чистой от того, что противно естеству». От первых дней жизни и до последнего вздоха Святая Дева Мария хранила Себя от всякой скверны и соблюдала заповеди Господни, Она не согрешила ни мыслью, ни словом, ни делом, но пребывала в непрестанной молитве и Богомыслии, воспитываясь при храме и всецело посвятив Себя Единому – Богу. «Бог же, Который тем лучше Ее знал, что зрел внутрь Ее сердца, и потому Один был сведущ, чего Она достойна от Него получить, и Один был способен Ей это уделить, украсил Ее тем, чего Она поистине была достойна. Выведя Ее из тех священных стен, Он привел Ее к иной скинии, сделанной не из облака, не из крыльев ангелов или архангелов, не из чего-либо иного сотворенного и подчиненного, – но Он Сам стал скинией для Блаженной, Сам, Который обитает в неприступном Свете (1Тим.;6:16), Который есть Сила Всевышнего. «Сам Господь осенил Ее» (Лк.;1:35), как возвестил священнейший Гавриил. Ведь Бог Одного Себя Самого счел быть достойной скинией для Той, Которая Одна стала достойной скинией для Бога… Как очертание тени, будучи образом изображаемых тел, чисто запечатлевает и сами тела, таким же образом отделенность Девы от всего человеческого, Ее возвышение над земным, а равно и то, что от земли Она ничего не взяла, но имела ум, неприступный всякой скверне, – все это как в некоем неясном и смутном символе изображалось тем, что было во Святом Святых. Это вполне соответствует и сообразуется с правдоподобным рассуждением и порядком вещей. Ведь кроме того, что Матери Безгрешного следовало и Самой стать в этом Ему подобной, также было необходимо, чтобы человек сам по себе усердием ума и крепостью стал выше всякого греха, и это ради многих причин».
В своем «Слове на Благовещение Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии» святой Николай Кавасила на языке самой возвышенной церковной поэзии воспел неувядающую красоту Пречистой Девы Марии и ее верность воле Бога Вседержителя: Святая Дева Мария «принесла и осуществила в Себе то, что привлекло Творца на землю и подвигло созидающую руку. Что же это было? Жизнь пренепорочная, образ жизни всесвятой; отвержение всякого зла; упражнение во всякой добродетели; душа, чистейшая света; тело, во всем духовное; сиятельнейшее солнца, чистейшее неба, святейшее херувимских престолов; полет ума, не побеждаемый никакой высотой, так что и ангельские крылья остаются ниже; Божественная любовь, поправшая собою все страстное начало в душе; отдание (Себя) Богу; общение с Богом, не допускающее никакого помышления о тварном. Украсив всем названным и тело, и душу, Она обратила к Себе взор Божий; Своей красотой Она явила прекрасным и общее человеческое естество, так что Тот, Кто по причине греха оказался во враждебных отношениях с людьми, по причине Девы стал человеком. Средостение вражды (Еф.2:14) и преграда оказалась для Нее ничем, все отделявшее род (человеческий) от Бога в том, что касается Ее, было упразднено, так что еще перед всеобщим примирением Она одна заключила с Богом мир, не имея никакой нужды в заключении мира для Себя Самой. Но для других людей Она стала причиной великих благ. Прежде Ходатая Она явилась Ходатаицей за нас пред Богом – если употребить речение Павла (Рим.8:34), – не руки воздымая к Нему за людей, но Жизнь предлагая вместо моления. И добродетель одной души оказалась достаточной, чтобы препобедить злобу всех от века живших людей. Как ковчег, который спас человека при общем для всей обитаемой вселенной кораблекрушении, и сам не явился жертвой общих несчастий, и для рода человеческого сохранил средства спасения, так произошло и со Святой Девой. Она сохраняла Свой разум столь целомудренным, как будто никакой грех не был испытан людьми, но все пребыли, в чем и были должны, ветхое свое сохраняя обиталище. Пресвятая Дева и представления не имела о разлитой, если так можно сказать, повсюду греховности. Все охватившее наводнение злобы и небо затворило, и ад отверзло, и людей вовлекло в войну с Богом, и изгнало с земли Благого, и поставило на Его место лукавого, но против Блаженной Девы оказалось совершенно бессильным. Хотя оно правило всей вселенной и все привело в смешение, потрясло и разрушило, однако перед одним разумом и одной душой потерпело поражение; и не только перед Ней, но, благодаря Ей, и перед всем человеческим родом отступило. Прежде чем настал тот день, в который Богу подобало, склонив Небеса, снизойти к нам, Дева послужила общему спасению следующим образом: с самого рождения Она строила жилище для Могущего спасти человеческий род и созидала дом Божий прекрасным, таким, который мог бы оказаться достойным Его. И Царь ни в чем не нашел заслуживающим порицания свой царским дворец. Впрочем, Она не только предоставила жилище, достойное царственного величия, но и приготовила для Него из Самой Себя багряницу, пояс и, как говорит Давид, величие, силу и самое царство (Пс.96:6,;92:1). Подобным образом некий преславный град, выделяющийся величиной, красотой, благородством и численностью жителей, богатством и всякой силой, может не только предложить царю кров и гостеприимство, но и становится для него державой, украшением, крепостию и ополчением, и тем самым может ввести необоримое зло для врагов, а для своих спасение и множество всяческих благ». Когда настал час исполниться ветхозаветным пророчества о Мессии, то небесный вестник Архангел Гавриил явился в день Благовещения Святой Деве Марии и возвестил Ей благую весть о грядущем в мир Христе Спасителе, а «Она поверила, вняла и приняла на Себя служение (Лк.;1:28–38); и было все это необходимо и безусловно требовалось для нашего спасения, а если бы не было с Ее стороны такого ответа, то ничего больше не случилось бы с людьми. Ибо если, как я сказал, Блаженная Дева не подготовила бы Себя, то не оказалось бы возможным, чтобы Бог благосклонно обратил взор Свой к человеку и пожелал снизойти, в отсутствии того, кто бы Его принял и мог послужить домостроительству (спасения). Итак, если бы Она не уверовала и не изъявила согласия, то не мог бы быть приведен в действие совет Божий относительно нашего спасения. И это ясно из следующего: Гавриил, обратившись к Деве с приветствием: «Радуйся», и назвав Ее «благодатной» (Лк.;1:28), возвестил Ей все относящееся к таинству спасения. И пока Дева старалась уразуметь образ чревоношения, Бог не сходил еще. Когда же обрел Ее послушной и принимающей предложенное, все дело тотчас было совершено: Бог облекся в человека, и Дева стала Матерью Творца (Лк.;1:38)… Бог, научив и убедив Ее таким образом, делает Ее Своей Матерью. Он заимствует Свою плоть от знающей об этом и желающей этого. Бог желал, чтобы, Матерь носила его во чреве столь же свободно, как и Он воплотился добровольно, чтобы Она стала Матерью по желанию и доброй воле, чтобы Она не просто соучаствовала, как что-либо из того, что движется по воле другого, но, будучи привлеченной к делу домостроительства, Сама принесла Саму Себя и стала соработницей Богу в промышлении о роде человеческом, так чтобы быть имеющей долю и участницей в связанной с этим чести. Далее, как Сам Спаситель не только по плоти был человеком и Сыном человеческим, но имел и душу, и ум, и волю, и вообще все человеческое, то и родиться Он должен был от совершенной Матери, Которая бы послужила Его рождению не только естеством тела, но и умом, и волей, и всем, что Она имела. Необходимо было, чтобы Дева сделалась Матерью и телом, и душой, всецелое человечество принеся для неизреченного рождения. Поэтому, прежде чем принять на Себя служение таинству Божественного воплощения, Она узнает о нем и отвечает верой, желанием и молитвой. Кроме того Бог желал явить добродетель Девы: какова Ее вера к Нему, каковы благородство помыслов, чистота разума и величие души, открывшиеся благодаря тому факту, что Она приняла и поверила дивному и совершенно новому слову, что Бог снизойдет к самодеятельному попечению о вещах, касающихся нас, а Она будет приобщена к этому делу и будет в состоянии послужить Ему». Возвышенно нарекая Пресвятую Деву Марию пречистой и живой скинией Господней и вершиной истинного любомудрия, святой Николай Кавасила отмечал, что Она была посвящена Архангелом Гавриилом в тайну домостроительства Божиего – «Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя» (Лк.1:34–35), а на благую весть Божию Она ответила согласием – «Се, Раба Господня» (Лк.1:38), тем самым, Она стала сподвижницей и соработницей Бога в деле нашего спасения.
В «Слове на достопокланяемое и преславное Успение Пресвятой и Пречистой Владычицы нашей Богородицы» святой Николай Кавасила обращал внимание на то, что Святую Деву Марию воспевали в своих вдохновенных речах пророки Ветхого Завета, Ее почитали апостолы и молитвенно прославляют все христиане, а потому «для человеческого рода Она является многопетым началом всякой красоты, всякой святости, всех гимнов, и к Ней восходит всякая хвала», «Она явилась единственной путеводительницей для всякой души и всякого разума к достижению Божественной Истины», «Она Сама есть новая земля и новое небо», «из всех людей, бывших от века, Она Одна обитала в Святилище как некая предварительная и очистительная жертва, перед великой жертвой Спасителя, принесенная за весь род, так что, «когда Предтечею за нас во Святая Святых вошел Иисус» (Евр.5:20), туда прежде Спасителя «во внутреннейшее за завесу» (Евр.6:19) Саму Себя принесла Отцу Блаженная Дева. Спаситель, умерев на Кресте, совершенно примирил Отца с людьми; Дева же, принеся Себя Богу, помогла примирению тем, что принесла для людей его Устроителя и соделала Сего Посланника (Евр.3:1) братом для тех, за которых Он будет ходатаем перед Богом как уже единоприродных Ему и Своих». По Своему естеству Пречистая Дева Мария была человеком, но через любовь к Богу и верность Всевышнему Она взошла на вершину святости – «подлинно святее блаженная Дева самих Ангелов, Архангелов, Херувимов и Серафимов», более того, Она удостоилась великой чести – стать истинной Богородицей – Матерью Христа Спасителя. «Святость измеряется близостью к Богу. Сказано в Священном Писании, что Херувимы окружают Бога и принимают от Него исходящий свет, взирать же никак не дерзают. Дева же новым и неизреченным образом приняла в Себе Того, Кто никаким не объемлется местом. И не некое блистание и славу, но Саму восприняла Она Божественную Ипостась. И насколько явнее, чем Херувимам, Бог явился Деве много больше, чем то возможно выразить настолько же Она, с необходимостью, святее и священнее… Если же это так, то кто будет отрицать, что Дева святее всех людей и Ангелов? И если через Ангелов людям были даны Завет Божий, ветхий Закон и все другие знамения правосудия и силы, то Дева не в сих только пределах возвестила Бога, но явила людям Саму Воипостасную Премудрость Божию, не в знамениях и образах, но непосредственно Самого Бога, Спасителя, и явила не людям только, но и самим Ангелам – воссияло Солнце Правды «не только для людей, праведных и неправедных, лукавых и благих, но и для самых премирных Сил… Дева настолько выше всех творений, насколько то, что соделано Спасителем как домостроительство нашего спасения, невозможно сравнить ни с чем иным из сущего. Ведь если Она соделала Ангелов настолько совершеннейшими по сравнению с ними же самими, что, по суждению Апостола, прежнее их блаженство нельзя и сравнить с последующим, то давайте оценим Ее превосходство, каково оно в действительности». С молитвенным изумлением прославляя Пресвятую Богородицу, святой Николай Кавасила восклицал: «О, полнота благ, известных нам в этой жизни и тех, которые узнаем по отшествии отсюда! О, Дева, ставшая при начале блаженства и святости и открывшая путь другим! О, спасение людей, свет миру, путь ко Спасителю, врата, жизнь, и иных достойная именований, которые ради спасения, совершенного Спасителем, могут быть к Тебе приложены. Он ведь Виновник, Ты же совиновница моего освящения и всего то-го, что от Спасителя через Тебя и что от Тебя Одной я получил. Твоя кровь в той Святой Крови Иисуса Христа, которая омывает грехи мира; от Тебя то Пречистое Тело Сына Человеческого, в котором я получил освящение, в котором Новый Завет, в котором вся надежда на спасение. Твое чрево – царство Божие. Но, о высшая всех хвалений и всякого прилагаемого именования, приими песнь, не пренебреги усердием, даруй что лучшее о Тебе помыслить и воспеть и ныне, в этой жизни, и после, в жизни вечной. Аминь». Святая Дева Мария обладала дивной добродетелью и преестественным благом – Она приняла в Себя неописуемого и вездесущего Бога, Которого не могут вместить небо и земля, в настоящем веке – в земной жизни Своей – Она стала общницей вечных благ Царства Небесного, уготованных для праведников, но приняв в Себя Слово Божие, Она познала не только неизреченные небесные и духовные радости, но и печали – «Она стала соучастницей Сыну в бесчестии и поношениях, в бедности, испытанной Им, и во всяком опыте, который возле нареченного родителя Иосифа Он с долготерпением воспринял, разделяя участь Сына для блага моего спасения. Она была возле Него и при начале чудес, и при исправлении Им нашего естества. Она сострадала Ему, терпевшему недоброжелательство от Им облагодетельствованных, так что и Сама не осталась вне ненависти, которой Его ненавидели. Она первая, по избытку человеколюбия, подвигла Сына к благодеяниям человеческому роду», даже до времени, когда Он сказал: Еще не пришел час Мой (Ин.2:4). Этим Он ясно показал, какую свободу обращения к Нему Он сообщил Матери, так что Она могла переменять границы времен, которые Он Сам положил». Величайшую скорбь испытала Святая Дева Мария в тот страшный момент, когда Христос истекал кровью и умирал на Голгофе – сердце Ее было пронзено стрелами скорби, и когда Сын Божий был пронзен в ребра копьем, то Ее сердце пронзил меч страдания, как и предрек Ей старец Симеон Богопреимец. По пламенному исповеданию святого Николая Кавасилы, став соучастницей крестных страданий Иисуса Христа, Пресвятая Богородица стала и участницей в Воскресении – «Она сподобилась созерцания и приветствия Сына, сокрушившего власть Ада и воскресшего, и сопровождала Его, восходившего на Небо, пока это было возможно, а по вознесении Его заместила Его Апостолам и другим спутникам Спасителя общими с Ним благодеяниями». Когда же настал час Успения, то всесвятая душа Девы Марии разрешилась от тела и соединилась с Сыном, пребывающем в Божественном Свете, «тело же Ее по кратком пребывании в земле, и само вместе с душой удалилось из земного мира» – «надлежало Ей пройти по всем путям, по которым прошел Спаситель, воссиять живым и мертвым, в полноте освятить естество и снова получить подобающее место. Поэтому гроб принял Ее на малое время, а затем Небо восхитило эту новую землю, духовное тело, сокровищницу нашей жизни, славнейшую Ангелов и святейшую Архангелов. И возвращен был Трон Царю, Рай – Древу Жизни, диск – Солнцу, древо – Плоду, Мать – Сыну, во всем достойная Своего порождения».
По православному воззрению святого Николая Кавасилы, сотворенного по образу и подобию Божиему первозданного Адама отделяло от Бога лишь одно препятствие – неизмеримая онтологическая пропасть между природой Самого Бога и Его творениями, но по благости Своей Бог пребывал в Раю с первыми людьми и осенял их Своею благодатью, и если бы Адам устоял в верности Всевышнему, то мог бы жить безгрешной, бессмертной и прекрасной жизнью, духовно возрастать и достичь обожения. Но Адам оказался ниже своего призвания – его грехопадение распростерло непроходимую бездну между падшим человеком и святым Богом, а следствием греха явилась смерть. Восхождение к Царству Небесному и обожение оказалось невозможным для смертного и оскверненного грехами человечества, но для нашего спасения на землю сошел Сын Божий – Он воплотился и вочеловечился и Своими крестными страданиями и смертью искупил грехи рода человеческого, а Воскресением – одержал победу над смертью и Адом. Христос освободил нас от власти смерти, греха и дьявола дорогой и страшной ценой – ценой Голгофы, Он усыновил нас Богу – нашему Небесному Отцу. Как православный персоналист святой Николай Кавасила был убежден, что каждого человека Бог любит как всю вселенную, а каждая личность – бесценна в очах Всевышнего, поэтому не одну только человеческую природу удостоил Христос великой чести спасения и обожения, но и каждого человека Он призывает к венцу славы. Сын Божий за всех умер на Кресте и всех освободил от рабства дьяволу, всех соделал сынами и всем отверз Небеса, всем показал путь, ведущий в Царство Небесное, и каждому подает руку Свою, но никого не принуждает к спасению и восхождению к горнему, бесконечно дорожа свободой всех Своих созданий. В своем «Слове на Вознесение Господа и Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа» святой Николай Кавасила отмечал, что Христос не только сошел с Неба, чтобы искупить грехи мира и примирить человечество с Богом через Новый Завет, умер на Голгофе и воскрес из мертвых, но и вознесся на Небеса, чтобы воссесть одесную Бога Отца и ходатайствовать о ниспослании иного Утешителя – Святого Духа Божиего. Христос «возносился на Небо», «хотя ничто не мешало Ему («вдруг, во мгновение ока», по словам Павла) воссесть на Свой престол, куда Он Сам в последний день восхитит с земли и тела святым. Ни малого не истратив времени, Сам, однако, удаляется медленно и понемногу восходит, давая срок зрителям, и не исчезает скоро со взоров смотрящих с земли, чтобы возрадовать учеников, почтить землю и явить человеколюбие, не поступает как убегающий от мира или оставляющий людей, но ради них отправляется в путь и удаляется как посланник ко Отцу за род человеческий, ходатай, посредник. И Он тем более не пренебрегает временем, что как бы Сам оказался под властью времени, поскольку и чревоносится во времени, и упраздняет власть смерти, и воссозидает на третий день разрушенный храм тела: изначально в течение некоего времени и числа дней Он претерпел все это. Но еще и с той целью медлил Он восходить, чтобы, подобно тому как осветил Он Своим пребыванием всю землю и Ад, так был бы освященным и воздух, взявший Его на некоторое время, дабы никакое собственное Его место не было захвачено находящимися в воздухе разбойниками, властителями тьмы. Когда всем уже стало видно солнце, Он как Тот, Кто «полагает облака на восхождение, ходит на крыльях ветров», восходит на облако, чтобы тело явить легче воздуха. Облако объяло Изменившего вид и в последний день доставит Сходящего на землю, и облако же отовсюду соберет Ему избранных. И вообще облако нужно было Ему по всем причинам. Во-первых, потому, что новую тварь, которой Он один пришел Устроителем, ради которой Он все соделал и все обнаружил, составляет Ему дух и вода, а из них состоит облако. Затем и потому, что облако просто было символом равночестного и всегда присутствующего Утешителя, Который и водою зовется, и духом именуется, Коим и равнобожественная оная плоть сообщена была Спасителю, и посредством Коего Он явился Самодетелем сверхъестественных деяний, и Который, представ, свидетельствовал Божество Крещающемуся, и Который, быв рядом с Преображающимся, явился в виде облака и, соисполняя Троицу, присовокупил Себя Самого Третьим к Свидетельствующему и Свидетельствуемому. Ибо по справедливости надлежало, чтобы, тогда как Сын восходил, а Отец был указываем стремлением Отрока, туда, куда возвращался Сын, чрез облако явился спешащим с другой стороны и Утешитель, возводящий Равночестного на небо, как прежде в пустыню (ибо говорит евангелист: «возведен был Духом в пустыню»)». Восходящему на Небеса отверзаются врата – с молитвенным изумлением, неописуемой радостью и священным трепетом все ангельские чины – от Ангелов и Архангелов до Херувимов и Серафимов – созерцали как Сын Божий и Сын Человеческий в лице Иисуса Христа восходит от земли превыше Небес – Царь славы, сошедший с Неба во имя нашего спасения и принявший ради нас крестные страдания и смерть, восходил к Отцу Своему с печатью голгофских ран, оставшихся на Его воскресшем и преображенном теле. «Не надо удивляться, если Несущий тело, имеющее рубцы, минует пределы бестелесных и допускающие эти знаки немощи не считают, что Вышний несогласен Самому Себе из-за смирения, но, напротив, получая оттуда явное доказательство сверхъестественной мощи, соглашаются, что Он Владыка всей твари. И Ангелы не только друг от друга, но и от Самого Спасителя узнают об этом. И спрашивающим: «Почему червлены ризы Твои? Пусть облекся Ты в тело, но зачем подвергся Ты ударам?» - молвит Он: «Точило истоптал. По Своей воле был Я поражен. Ибо не без Моей воли излилась Моя кровь, и не из-за немощи взошел Я на Крест, но Сам истоптал точило», - о чем и прежде страсти говорит апостолам, являя непобедимую Свою силу: «Никто не отнимает душу Мою у Меня, но Я Сам отдаю ее. Имею власть отдать ее и власть имею опять принять ее». «Итак, - говорит, - поднимите врата»… «Одни Ангелы останавливаются на этот глас и недоуменно спрашивают: «Кто есть сей Царь славы?», - другие же учат о Нем, как бы известнейшее приводя имя: «Господь сил». И они умолкают, вновь узнавая Того, Кого ищут, от тех, которые признали Его. Идущего же вперед Сам Отец вводит при этих словах. И пророк Захария, представляя Сего вопрошающим, а Оного – отвечающим, указывает, что тогда учатся и сами Силы, непосредственно пребывающие с Богом, прежде не ведавшие смысла домостроительства. В его таинство, которое открывает Отец через Единородного, посвящаются, похоже, первые из сущностей, предстоящие вокруг самого престола. Тут же намекается и на причину заклания, и на то, что претерпел Он, идя на Крест, когда говорит, что человеколюбие склонило Его. Ибо когда в таких словах Отец вопрошает, откуда раны на руках у Него: «Что это за раны на руках Твоих?».. То, говорит, принесло Ему раны, что сошел Он к возлюбленным: «Уязвлен был Я, - говорит, - в доме возлюбленного Моего», - ибо сжалился Он над лежащими долу, и, сжалившись, сошел, и, сойдя, вновь приобрел их, уязвленный в призывающие руки». Христос есть совершенный Бог во плоти и совершенный человек «в образе Божием», Он – истинный Богочеловек, Небесный Архиерей, приносящий Жертву во искупление грехов мира, и Сама священная Жертва – пречистый Агнец Божий, восходящий на Крест, Он – Умерший и Воскресший, «единожды Себя принесший» в Жертву, Владыка Ангелов и Царь Славы, Единопрестольный Отцу Ходатай за все человечество, увенчанный венцом славы и воспетый небесными силами. Восхищенный чудесной Личностью Иисуса Христа и сотериологической миссией Богочеловека, святой Николай Кавасила с апостольским вдохновением сложил дивную и проникновенную молитву Сыну Божиему, по поэтической красоте и богословскому глубокомыслию, не уступающую Псалтырю, лучшим гимнографическим произведениям преподобного Ефрема Сирина и «Божественным Гимнам» преподобного Симеона Нового Богослова: «О, мир победивший, и сильного связавший, и добычу исхитивший, и связанных освободивший! О, единым желанием все творящий и изменяющий и ради людей на состязание и битву восставший! О, мановением созиждущий из небытия, а павших воздвигнувший вновь тщанием и трудами! О, состязавшийся смертельным подвигом ради обесчещенных и умерщвленных, дабы оживить и увенчать их! О, избавивший от наказания тем, что был оклеветан, прославивший тем, что был распят, смертью ожививший человека! О, Бог, умерший за человеков, Владыка – за рабов, безгрешный – за порочнейших! Из-за них Ты продан был, из-за них биен был, потому что, пострадав, Ты уготовил нам свободу, нетление, чистую радость! О, выкупивший врагов ценою души, ценою крови — нечестивых! О, и ненавидящего человека возлюбивший! Ты нам и Спаситель, и Искупление! О, Путь, и Вождь, и Пристанище! О, ставший для рабов всем, что ведет к Небу! О, чудное и странное от земли преселение, переселяющее родину! О, не оставляющий никакого расстояния между небом и землей, Богом и человеком! О, сошествием на землю приклонивший небо, восшествием же на небо вознесший землю! Ты и Бог наш, и позже – Наследник, и, создав человека, приобрел его, и приял награду за труды, и тех, выкупив, подчинил Себе, которых от века был Владыкой. И опять, тех, кого был полным Владыкою, Ты сотворил Своими братьями, и воспользовался, как Своими удами, и всяческое сродство, и общность, и связь возымел с нами, дабы, всячески к Себе приспособив и через все соединив, Свое богатство сотворить нашим и чтобы о Тебе, Сыне Божием, говорили как о рабе греха, а связанный оказался увенчанным! О, сколь великим должником Себе соделал Ты человека! О долги, от которых никто никогда не мог освободиться! Ибо что мог бы Ты у нас найти, чего бы Ты Сам не принес и не положил? Если и речь Тебе принесем благодарственную за дарованное нам Тобой, то не как воздаяние за уже данное, но как приложение к долгам, ибо и мысль об этом, и способность говорить – от Тебя. Ведь Ты Самому Себе установил этот новый закон, что всякий раз за то, что Ты доставляешь, Себя Самого признаешь должником получивших чужие благодеяния. Посему, если нечто из воспеваемого по отношению к Твоей многопетой милости и принадлежит нам, не презри, напротив, окажись благодетелем не нашего ради скудоумия, но щедрую руку Свою явив, и избавь теперь от всякого долгового наказания, будучи Господом, подаждь чистое чувство Твоей кротости, убеди стыдиться сего несказанного человеколюбия! Когда же вознесешься отсюда, вознеси радующихся, и с благими надеждами припиши к хору Твоих друзей, и поставь вместе с ведающими Твое, которых Ты Сам познал, дабы и там гласом празднующих и от нас присовокупленного воскликновения мы вечно воспевали Тебя, Спасителя, со Безначальным Твоим Отцом и Пресвятым и Благим и Животворящим Духом. Аминь».
Христос вознесся на Небо и воссел одесную Отца Небесного, но Он пребывает с нами во все дни до скончания мира, Его Воскресение – надежный залог нашего будущего всеобщего воскресения мертвых. В конце времен Христос молниеобразно явится в мир во всей силе и славе Своего Божественного величия – в окружении Ангелов как грозный, милосердный и праведный Судия вселенной, все живущие преобразятся, а усопшие – «украсятся нестареющими телами и восстанут нетленными». «Воскресение есть восстановление естества, сие Бог дарует туне. Ибо как создает нас, хотя мы не желали, так и воссозидает, хотя ничего не привнесли прежде. Царство же оное и созерцание Бога и соединение со Христом есть наслаждение желания. Посему доступно только восхотевшим и возлюбившим, и возжелавшим. Ибо им и прилично наслаждаться, когда настанет желаемое ими, а невосхотевшему – невозможно. Ибо как может он и наслаждаться и утешаться, получая то, к чему не имел желания при его отсутствии, пoелику он не может тогда ни желать, ни искать, потому что не видит оной красоты и, как говорит Господь, «не может прияти, яко не видит его, ниже знает его»(Ин.14:17), так как переходил в оную жизнь слепым и лишенным всякого чувства и силы, которыми возможно и знать Спасителя и любить и желать пребывать с ним и иметь к тому силу. Посему не должно удивляться, если все будут жить бессмертно, но не все блаженно, потому что промышлением Божиим о природе наслаждаются все вообще одинаково, а дарами, укращающими хотение, одни только благочестивые в отношении к Богу. А причина та, что Бог желает всем всякого блага и всем равно раздает свои дары: и такие, коими благодетельствует, и те, коими исправляет естество; а мы все и не желая, получаем благодеяния Божии, касающиеся естества нашего, потому что не можем избежать их». Для того, чтобы обрести спасение уже в земной своей жизни мы должны жить духовно и праведно – жить во Христе новой жизнью – жизнью в Церкви, участвовать в ее таинствах, изучать Слово Божие, проникаться литургическими молитвами и аскетически бороться со страстями, соблюдать заповеди Христовы и быть соработниками Богу в деле нашего спасения. По православному убеждению святого Николая Кавасилы, тайна спасения есть тайна синергии – соработничества Бога и человека, ибо сам по себе человек не в силах себя спасти – нужна искупительная жертва Иисуса Христа и освящающая благодать Святого Духа, посылаемая в церковных таинствах, но всемогущий Бог никого не спасает насильно – нужно наше личное, волевое и духовное усилие – Царство Небесное силой берется. «Происходит спасение, с одной стороны, от Бога, с другой – от нашего тщания, и одно – вполне Его дело, другое – и от нас требует ревности». В изображении святого Николая Кавасилы, жизнь во Христе сакраментальна и литургична – это жизнь в Церкви, а вне Церкви и ее таинств невозможно спасение, ибо именно через таинства мы усваиваем плоды искупительной жертвы Сына Божиего, осеняемся благодать Святого Духа и соединяемся с Богом, приобщаясь к Его вечной жизни. «Церковь есть тело Христа, это пречистое равно-божественное тело, согласно апостолу («вы же есте тело Христа» (1Кор.;12:27)), поэтому бывшее с Его пресвятым телом является примером происходящему и тому, что будет происходить в Церкви. И как Он Сам родился от Святого Духа рождением на земле, так и Церковь не от крове, ни от похоти плотския, ни от похоти мужеския, но от Бога родишася. И подобно тому, как Он «умер и воскрес» (ср. 1Фес.;4:14) во славе, так и Церковь воскреснет в своей славе в последние дни. Он вознесся и Церковь будет вознесена на облацех во сретение Его (ср. 1Фес.;4:17). Кто-то из богоносных отцов сказал, что необходимо проливать поты за Христа подвигом и молитвой, так как и Церковь утверждена кровью. Поэтому в священнодействуемые хлеб и вино, ставшие после освящения истинными телом и кровью Христа и лежащие на престоле, иерей вливает теплую воду и приобщается сам, а затем преподносит остальным, что обозначает сошествие Святого Духа на Церковь, который стал совершением домостроительства Христова. Это происходит каждый раз при совершении приносимой жертвы. И Церковь есть посредница, и Он есть посредник, и сама жертва, явленная при Понтийском Пилате приносится сейчас. Поэтому иерей есть всегда Христос (Евр.;5:6,;7:17–21). И снисходящий на Святые Дары Дух Святой не иссякнет». «Церковь присутствует в священных таинствах не только фигурально, но так же, как органы нашего тела присутствуют в сердце, как ветви – в корнях и, как говорил наш Господь, как побеги в лозе. Здесь – не просто одно и то же имя, не аналогия по сходству, но тождественная актуальность. Ибо священные Таинства – Тело и Кровь Христовы, составляющие истинную пищу и питье Церкви. Когда она причащается Даров, она не преобразует их в человеческое тело, как происходит с обычной пищей человека, но сама изменяется в них, так как высшая и божественная стихия преодолевает земную... так что, если возможно было бы видеть Церковь Христову постольку, поскольку она объединена с Ним и участвует в Его святом Теле, то взору бы открылось не что иное, как Тело Господне... Если апостол Павел назвал Христа главой, а нас членами, то не с тем, чтобы выразить Его нежную заботу о нас, Его учение или назидание, или же наше полное подчинение Ему, подобно тому, как мы, преувеличивая, иногда описываем себя как часть наших родственников или друзей, но чтобы продемонстрировать факт – а именно, что отныне через Кровь Христову верные будут жить во Христе, действительно завися от Его Главы и действительно облекшись Его Телом». В «Изъяснении Божественной Литургии» святой Николай Кавасила как выдающийся византийский богослов и мистик-исихаст дал христоцентрическое описание тайны Церкви и писал, что Христос есть духовное сердце Церкви и средоточие всей ее жизни, Литургия – сердцебиение, а сама Церковь – мистическое Тело Христово, мы же – члены ее, приобщающиеся к Богу через таинства. «Со Христом соединиться, ради чего и пришел Спаситель, всячески возможно тем, кои приходят к Нему, ради чего и все терпят и соделываются такими, как и Он Сам. Он соединился с плотью и кровью, чистыми от всякого греха и от начала будучи Богом по естеству, Он обожил и то, чем сделался после, то есть человеческое естество, а умирая, Он умер и плотью и воскрес. И так желающему соединиться с Ним надлежит и плоть Его принять и в обожении участвовать и гробу приобщиться и воскресению. А затем и крестимся мы, чтобы умереть Его смертью и воскреснуть Его воскресением; помазываемся же, дабы соделаться с Ним общниками в царском помазании обожения. Когда же мы питаемся священнейшим Хлебом и пием божественную Чашу, сообщаемся той самой плоти и той самой крови, которые восприняты Спасителем и таким образом соединяемся с Воплотившимся за нас и Обоженным и Умершим и Воскресшим. Почему же мы не сохраняем того же самого, как и Он порядка, но начинаем оттуда, где Он окончил, и оканчиваем тем, чем Он начал? Потому, что Он сошел затем, чтобы мы взошли, и хотя один и тот же предлежит путь, но Его делом было сойти, а мы восходим подобно тому, как на лестнице что было для Него последним, когда Он сходил, то становится для нас первым, когда мы восходим. Иначе и быть не может по самому делу. Ибо крещение есть рождение, миро бывает в нас причиною действования и движения, а хлеб жизни и чаша благодарения есть пища и истинное питье. Прежде рождения нельзя иметь движения или питаться. Кроме сего, Крещение примиряет человека с Богом, миро удостаивает даров от Него, а сила трапезы Плоть Христову и Кровь сообщает принимающему таинство. Прежде же примирения невозможно стать вместе с другими и удостоиться дарований, какие им приличны, и нельзя безгрешную пить Кровь и вкушать Плоть тем, кои подвластны лукавому и грехам. Потому мы сперва омываемся, потом помазуемся, и таким образом, когда мы бываем уже чисты и благоуханны, приемлется нами трапеза». Наша жизнь в Церкви начинается через таинство крещения – в Церкви мы живем, движемся и существует Христом – мы получаем новую жизнь через таинство крещения, оно знаменует начало новой жизни во Христе. В крещальной купели тонет и умирает «ветхий человек» и рождается «новый человек» – христианин: «Креститься значит родиться во Христе и получить самое бытие и существование тем, кои еще не существуют. Уразуметь сие можно многими способами. И во-первых, из порядка, потому что к этому таинству мы приступаем прежде прочих таинств и прежде других оно вводит христиан в новую жизнь, во-вторых – из имен, которыми называем его, и в-третьих – из того, что в нем совершается и поется. С самого начала установлен тот порядок, чтобы сперва омываться, потом, помазавшись миром, приступать к священной трапезе, что служит сильным доказательством того, что купель есть начало жития, основание жизни и тому подобное предуготовление. Потому и Сам Христос, так как со всем прочим, что принял за нас, необходимо было Ему и креститься, принимает Крещение прежде прочего… Самое дело Крещения в нас есть вид и образ, ибо оно начертывает вид и напечатлевает образ на душах наших, являя их сообразными смерти и воскресению Спасителя, почему именуется печатью, так как образует по подобию царского образа и блаженного вида, пoелику же сей вид облекает вещество и сокрывает безобразие, потому таинство сие называем одеждою и погружением. И Павел, объясняя то, что одежда и печать указывают на сие таинство, иногда говорит, что Христос написуется и изображается в христианах, иногда – что облекает их подобно одежде. Сказано также о приемлющем таинство, что он облекается и погружается… И таким образом купель являет чистыми от всякого расположения и действия греховного, поскольку делает общниками сей животворящей смерти. Поскольку же и воскресения приобщаемся через купель, Христос дает нам иную жизнь и члены образует и влагает силы, которые нужны для стремящихся к будущей жизни». Размышляя о таинстве миропомазания, святой Николай Кавасила подчеркивал, что это таинство налагает на нас печать Святого Духа и «с омывшимися совершается то же, что в прежние времена соделывали руки апостолов с крещеными от них, ибо когда апостолы возлагали руки на принявших таинство, сказано, подавался им Дух Святой, и теперь Утешитель нисходит на помазуемых. Доказательства сего следующие. Первое: в Ветхом Завете одинаково помазывались цари и священники, закон же Церкви первых воцаряя миром, на священника возлагает руки и молится о благодати Духа, показывая сим, что то и другое считаем за одно и то же, и что то и другое имеет одну и ту же силу. Потом они имеют общее между собою в именах: оное называется помазанием, сие – сообщением Духа. Ибо рукоположение священников Божественнейшие из иереев называют помазанием, и наоборот, о тех, коих совершают таинством мира, и молятся, и веруют, что они общники Святого Духа, и когда приступающим к таинству объясняют, что оно такое, называют его печатью духовного дара. Сие и воспевают при помазании. Еще же и помазанником соделался Сам Владыка, не потому, что принял на главу излиянное миро, но ради Духа Святого, когда для восприятой им плоти соделался хранилищем всякого духовного действования; и не помазанником только, но и помазанием, ибо сказано: «миро излиянное имя твое» (Песн.1:2), одно с самого начала, другое – впоследствии… Итак, дело таинства – преподать действования Святого Духа, а миро вводит самого Господа Иисуса, в Котором все спасение людей, вся надежда благ и от Него нам общение Святого Духа, чрез Него же и приведение к Отцу. Ибо воссоздание людей хотя производит вообще вся Святая Троица, но деятелем служит одно Слово, и не в одно то время, когда было общником в жизни людей, и себе принесе, – говорит Павел, – «во еже вознести многих грехи» (Евр.;9:28), но с того времени и навсегда, пока еще носит естество наше, ради коего мы имеем в Нем ходатая к Богу, Сам Собою очищает совесть нашу от мертвых дел, Сам Собою подает нам Духа. Сие таинство в прежние времена сообщало крещаемым дарования исцелений и пророчества и языков и тому подобное, что для всех людей служило ясным доказательством превосходящей силы Христовой». В своей книге «Жизнь во Христе» святой Николай Кавасила размышлял о библейском представлении о браке и, вслед за апостолом Павлом, сравнивал это таинство с союзом между Христом и Его мистическим Телом – Церковью, но подчеркивал, что если в ветхозаветном мире брак считался идеалом совершенного союза, то после явления в мир Сына Божиего уже не столько благословенный Самим Богом брак, сколько мистический союз со Христом достоин подражания и восхищения, ибо «члены Христа объединены с Ним теснее, чем со своей собственной головой, и они живут в большей степени Им Самим, нежели своим союзом с Ним».
Вершиной и сердцем всей сакраментально-литургического и мистического учения святого Николая Кавасилы является таинство Евхаристии и Божественная Литургия, ибо Евхаристия – это Таинство Таинств и венец всего в Церкви, это – наивысшее священнодействие и реальное участие в Царстве Божием, самое глубочайшее и теснейшее соединение со Христом. По замечанию протоиерея Иоанна Мейендорфа, «после Евхаристии никакие другие службы духовно невозможны. Добавление молитв после Евхаристии есть свидетельство литургического упадка». На страницах своего богословского произведения «Изъяснение Божественной Литургии» святой Николай Кавасила описывает Литургию как высочайшее богослужение и великое таинство, призывая к богословскому размышлению, сердечному созерцанию и благоговейному молитвенному переживанию Литургии, ибо это необходимое условие для освящающего нас принятия Святых Тайн Христовых. По изъяснению святого Николая Кавасилы, ко всей Божественной Литургии и каждому ее участнику – не только к священнослужителям, но и ко всем христианам – обращено заповеданное Самим Христом «воспоминание» происходившего на Тайной Вечери, когда было установлено «пренебесное таинство Евхаристии», а потому – каждый христианин призван к умно-сердечной литургической молитве и причастию Святых Тайн Христовых. На Божественной Литургии нужно присутствовать с благоговением и благодарностью, вспоминая о страданиях и крестной смерти Христа Спасителя, Его страшной искупительной жертве и Воскресение. С благоговейным трепетом изъясняя богослужебную символику Божественной Литургии, святой Николай Кавасила писал, что «благочестие, вера, любовь к Богу, полная горячности – это все такие чувства, которые непременно мы должны иметь, приступая к Святым Тайнам, без которых даже и смотреть на них крайне нечестиво. Поэтому чин священнодействия, естественно, должен служить выражением того созерцания, которое бы могло возбудить в нас такие чувства, чтобы мы не умом только размышляли, но некоторым образом видели глубокую нищету Богатого, странническую жизнь Того, Кто объемлет всякое место, перенесение оскорблений Благословенным, страдания Бесстрастного видели, до какой степени Его ненавидели, и однако ж как Он сам любил, Кто Он был и как уничижил Себя, что претерпел, что сделал и какую после того уготовал нам трапезу, и, таким образом, пораженные удивлением при виде неожиданного спасения, изумленные множеством Его щедрот, мы почтили бы Того, Кто оказал нам такую милость, Кто даровал нам такое спасение, вверили Ему свои души, предали Ему свою жизнь и воспламенили сердце огнем любви к Нему; потом, достигнув такого состояния, безбоязненно, как свои, приступали к пламени Святых Тайн. Ибо, чтобы достигнуть нам такого состояния, для этого недостаточно того, чтобы в известное время изучить все, касающееся Христа, и знать это; нет, для этого необходимо, чтобы око нашего ума было постоянно обращено к этим предметам, чтобы мы созерцали их, употребив все усилия к тому, чтобы удалить все другие помыслы, так как мы должны при этом иметь в виду сделать свою душу, как я сказал уже, способной к освящению». Всем сердцем и умом погруженный в созерцание высоких смыслов литургических молитв и священнодействий, святой Николай Кавасила необыкновенно глубоко и проникновенно переживал Божественную Литургию и в особенности таинство Евхаристии, предвосхищая таких православных подвижников и молитвенников как святой праведный Иоанн Кронштадтский и священномученик Серафим Звездинский. Для святого Николая Кавасилы, Божественная Литургия была не только жизнью во Христе и сердцебиением Церкви – мистического Тела Христова, но и утешением во дни скорбей, укрепление веры и надежды, воспламенением любви к Богу и ближним, кладезем богословской мудрости, высоких созерцаний и молитвенного вдохновения. Во время Божественной Литургии молящимися вспоминаются события земной жизни Иисуса Христа, величие Его благости и человеколюбия, неизреченная любовь Небесного Отца к миру, ниспославшего Своего возлюбленного Единородного Сына, тайна Боговоплощения и кенозиса Сына Божиего – добровольное самоуничижение Царя славы до самой Голгофы – великий и пречистый Агнец Божий взял на Себя грехи мира и взошел на Крест ради нашего спасения. Во время Божественной Литургии христиане ощущают самих себя как бы присутствующими на Тайной Вечери – в тот момент, когда перед Своими крестными страданиями Христос установил таинство Евхаристии. Во время Божественной Литургии каждый христианин призван пережить величие всех совершенств Божиих и Его безмерного милосердия, непреходящую славу Ангелов, святых, Пресвятой Девы Марии и Самого Иисуса Христа, величие небесных и духовных благ, даруемых Богом, равно как и свою личную греховность – обратить духовное око души своей внутрь самого себя и обрести опыт самопознания и самоиспытания, а самое главное – вознести духовное око души на воплощенную Божественную Любовь, распятую на Кресте нашего ради спасения. Изъясняя обряды Божественной Литургии, святой Николай Кавасила писал, что «происходящее в жертвеннике над принесенным хлебом – есть наглядное изображение Страстей Христовых и совершается в воспоминание (1Кор.11:24–25) о том, как Он пострадал за нас и умер. И таким образом повествуется о смерти Господа (1Кор.11:26) не только через то, что иереи говорят, но и через то, что они делают. Поющееся и читаемое перед Входом Честных Даров есть приготовление к принятию святыни причастия, и творится в воспоминание о Господе и Его домостроительстве. Книги Ветхого Завета пророчески предвозвещают Грядущего, а книги Нового Завета являют уже Воплощенного и рассказывают о Нем. Вход с Евангелием происходит из-за необходимости, так как нужно вынести лежащее в сосудохранилище Евангелие для чтения в храм, сопровождая дориношением, как и надлежит. Это символическое начало проповеди, которая из тайной становится явной для всех. Подобным образом и вход с Честными Дарами совершается по необходимости, так как и они обычно лежат в сосудохранилище и дориношение, и внесение их в храм с песнопениями и каждением, и светом происходит, как и подобает Дарам Бога». По разъяснению святого Николая Кавасилы, только когда после пресуществления выносят Святые Дары должно поклоняться им словно пречистому Телу и святой Крови Христовым. Умовение рук иереем перед Святыми Дарами символизирует, что священнослужитель должен очистить себя перед взором Божиим. Изъясняя сакральный смысл священных одежд иерея, святой Николай Кавасила писал, что «одежда священника, именуемая фелонью – без рукавов, что обозначает непригодность иерея для человеческой деятельности и то, что он и в обыденной жизни пребывает как бы вне плоти и мира, и во время совершения своего служения, которое во всем зависит от одной только божественной длани и в которое он сам не привносит никакой человеческой инициативы. Епитрахиль символизирует изливающуюся благодать священства, которая почивает на шее принявшего ярмо Христово; епитрахиль спускается по груди до ног, умягчая сердце и освящая все тело. Ее следует подвязывать поясом – попечением о добродетелях и наказанием телесных похотей и как бы растопить их, согласно заповеди божественного Павла, повелевающего Тимофею: не пренебрегай благодатью, тебе данной (1Тим.;4:14). Архиереям вместе с фелонью полагается и омофор, полагаемый на плечах. Он обозначает домостроительство и милость к находящимся «под их рукой». Его носят епископы, словно удерживая им подопечных, как матери носят на руках и на плечах детей, еще не умеющих ходить. Это же может и епископ по отношению к тем, кто находится в его попечении».
Все христиане призваны к участию в Евхаристии – ради нашего спасения Христос принес искупительную жертву на Голгофе, а через таинство Евхаристии все достойно причащающиеся – с верой и покаянием, страхом Божиим и любовью к Богу, смирением и прощением обидчиков, с молитвой, радостью и священным трепетом – становятся «святыми ради Святого», ибо, причащаясь Святых Тайн Христовых, «они – члены Тела Его, плоть от плоти Его и кость от костей Его». Христос «не удовольствовался быть только сродным нам, приняв то же естество, но сделал нас общниками самого Тела, и Крови, и Духа, чтобы, о чем присловие с преувеличением говорит касательно друзей, тем на самом деле соделаться Ему для каждого из прилепляющихся к Нему – другим я». По слову В.Е. Елиманова, «святой Николай Кавасила учит, что Евхаристическая Жертва, совершенная Христом на Тайной Вечере, является первообразом для Евхаристической Жертвы, совершаемой Церковью. Как полагает святой, именно через призму этого богословского положения необходимо понимать вообще все богословие Евхаристии. По той причине, что Евхаристическая Жертва, совершенная Христом на Тайной Вечере, является первообразом для Евхаристической Жертвы, совершаемой Церковью, обе Жертвы имеют одинаковую структуру и образ совершения и включают в себя следующие этапы: «избрание дара (хлеба и вина)», «приношение дара», «совершение жертвы», «причащение». Как следствие, «память заповеди», то есть память о том, как на Тайной Вечере заповедовал Христос совершать Евхаристическую Жертву, определяет, во-первых, образ и порядок совершения Евхаристической Жертвы; во-вторых, ее благодарственный аспект, поскольку Евхаристическая Жертва, совершенная Христом на Тайной Вечере, сопровождалась благодарением Бога Отца. Таким образом, опираясь на богословие Евхаристии святого Николая Кавасилы, можно дать следующее краткое истолкование: Церковь совершает приношение даров Богу в соответствии с тем как это сделал Христос на Тайной Вечере и в благодарность Ему, по причине всех Его благодеяний, явленных человечеству, включая все совершенное Им домостроительство спасения. При этом, как было установлено, идея соответствия Евхаристической Жертвы Тайной Вечери с Евхаристической Жертвой Литургии эксплицитно присутствует в евхаристической молитве и Литургии святителя Иоанна Златоуста, и Литургии святителя Василия Великого». «Для святого Николая домостроительство Христово и Его жертвенная жизнь как Дара и как Агнца, ведомого на заклание, является первообразом для Евхаристического Жертвоприношения и для ветхозаветных жертвоприношений. В начале Евхаристического Жертвоприношения совершается избрание даров: из агничной просфоры отделяется агнец и поставляется на дискос, в чашу вливается вино. Так хлеб и вино становятся посвященными Церковью дарами Богу. Сами дары являются «начатками жизни» человека и символизируют жизнь как каждого отдельного христианина, присутствующего на Литургии, так и Церкви в целом, всего церковного собрания. Одновременно приносимые Церковью дары символизируют собой Христа, поэтому Евхаристическое Жертвоприношение также изображает все домостроительство спасения – от рождения Христа до сошествия Святого Духа. Далее следует приношение даров, которое совершается священником и символизирует приношение Церковью самой себя в жертву Богу. Суть Евхаристии как дароприношения Кавасила формулирует в евхаристической парадигме: «Жизнь за жизнь». Каждый христианин «в образе», под видом приносимого хлеба и вина, молитвенно обещает Богу стать живой жертвой Ему, т.е. посвятить Ему всю свою жизнь. Вся Церковь, отдавая свою жизнь в дар Богу под видом хлеба и вина, просит ответного дара от Бога, просит подать ей Саму Жизнь. Христос принимает это приношение и подает ответный дар – Хлеб Жизни (Тело Свое) и Чашу Жизни (Кровь Свою). Так в Евхаристической Жертве христиане принимают от Бога Жизнь Вечную, отдавая и посвящая Ему свою жизнь временную…». В «Изъяснении Божественной Литургии» святой Николай Кавасила рассматривает Евхаристию как новозаветное жертвоприношение – это «истинное заклание и Жертва», приносимая священником от всей Церкви, а собрание верующих молитвенно участвует в жертвоприношении. По воззрению святого Николая Кавасилы, под видом хлеба и вина христиане молитвенно приносит Богу в жертву всю свою жизнь, а Христос откликается на это приношение и реально, мистически и евхаристически подает в дар Самого Себя – Свое пречистое Тело – Хлеб Жизни, и Свою святую Кровь – Чашу Жизни. Размышляя о природе евхаристической жертвы и разрешая вопрос – «когда хлеб становится жертвой – до освящения или после?», святой Николай Кавасила проницательно и рассудительно пояснял, что «если хлеб становится жертвой до освящения, то это не есть жертвоприношение Агнца Божия, так как противоречит правильному представлению. Если же после освящения, то иерей приносит в жертву уже тело, и, следовательно, Христос становится жертвой многократно, что расходится со словами «тако и Христос единою принесеся, во еже вознести многих грехи» (Евр.;9:28)». Для православного сознания святого Николая Кавасилы ясно, что хлеб становится жертвой ни до освящения, ни после, но во время освящения – в этот священный, таинственный и сакраментально-литургический момент «хлеб становится самим пречистым Телом Христовым. Когда же тело Христово принесено и стало жертвой, тогда и Он Сам становится принесенным и жертвой. Именно это обозначает принести хлеб и соделать его жертвой – пресуществить его в тело Господа, принесенное в жертву. Таким образом каждый раз осуществляется спасительная жертва Агнца Божия и тело Христово пребывает единократно принесенным». По исповеданию святого Николая Кавасилы, евхаристическая жертва – это Богочеловеческое таинство – Церковь приносит в дар Богу хлеб и вино и молится об их освящении, а таинственное, неизъяснимое и чудесное преложение хлеба и вина в истинное Тело и истинную Кровь Христову становится возможным благодаря крестной жертве Сына Божиего и освящающей благодати Святой Троицы. Христос есть Небесный Архиерей и Агнец Божий в одном Лице, таинственно связывающий Свою крестную жертву с евхаристической жертвой, ибо хоть Он единожды принес Себя в жертву за грехи мира на Голгофе – жертва Его священна и совершенна, но во все века исторического существования Церкви Он являет Себя в таинстве Евхаристии как Первосвященник и Вечная Жертва, исполняя Свое евангельское обещание – «Я с вами во все дни до скончания века» (Мф.;28:20). «Христос соделался ходатаем Бога и человеков, но не чрез какие-либо слова и молитвы, а чрез Самого Себя, так как, будучи Богом и соделавшись человеком, соединил Бога с человеками, поставив Самого Себя в предел, где входят в общение то и другое естество (Божеское и человеческое)…Что составляет сущность и цель тайноводства, то есть освящение даров и освящение верных, то совершает Он один, а молитвы об этом, и прошения, и моления – дело священника. Ибо то свойственно Владыке, а это – рабу, Один молится, а другой исполняет молитвы; Спаситель дарует, а священник благодарит за дарованное; священник приносит, а Спаситель приемлет дары. Приносит, конечно, и Господь, но – Самого Себя Отцу и эти дары, когда они становятся Им Самим, когда преложены в Его Тело и Кровь. И как Он Самого Себя приносит, поэтому говорится, что Он есть и приносяй, и приносимый, и приемляй: приносяй и приемляй – как Бог, а приносимый – как человек. А пока дары бывают хлебом и вином, приносит их священник, а приемлет Господь. Каким же образом Господь приемлет дары? Освящая их, прелагая в Свое Тело и Кровь, ибо принимать – значит, как сказано выше, усвоять себе. Вот каким образом Христос совершает это священнодействие! Вот то, что доставляет Ему священство!».
По православному учению святого Николая Кавасилы, Господь дал верующим в Него через таинства Церкви восходить к обожению и становиться истинными сынами Всевышнего: «Люди соделываются богами и сынами Божиими, и природа наша чествуется честью божественною, и персть возвышается до такой славы, что соделывается подобочестною и даже подобною божественной природе – с чем можно сравнить сие?.. Бог даровал благо самое большее и лучше коего не имел дать, так что это есть самое большее и лучшее дело благости и конечный предел доброты. А таково дело Домостроительства, совершенное о людях. Ибо здесь не просто сообщил Бог естеству человеческому несколько блага, сохранив большее для Себя, но все исполнение Божества, всего Себя вложил в него как естественное его богатство». По слову святого Николая Кавасилы, через таинства «мы рождаемся и образуемся и преестественно соединяемся со Спасителем», «живем в Боге, переместив жизнь от сего видимого мира в невидимый, переменив не место, но дела и жизнь». В таинствах Сам Бог присутствует в мире и «в мрачный сей мир проникает Солнце правды и умерщвляет жизнь, сообразную с миром, и восстановляет жизнь премирную…». Таинства – это священнодействия, соединяющие нас с Богом, это врата, ведущие нас с Царство Небесное и жизнь вечную. Без участия в таинствах Церкви невозможно обрести спасение: «Жизнь, которую принес Господь, состоит в том, чтобы приходящих посредством сих Таинств соделать участниками Своей смерти и причастниками страданий, а без сего никому нельзя избежать смерти. Ибо не крещенному водою и Святым Духом нельзя войти в жизнь, равно и не вкушающие Плоти Сына Человеческого и не пиющие Его Крови не могут иметь жизни в себе самих». «Нет совершенно никакого блага, сообщаемого от Бога избавленным людям, которое бы получалось без посредника между Богом и людьми, а найти посредника и получить, и принять от него все блага, ничто не дарует, кроме таинств. Ибо они делают нас сродными оной крови и тех дарований, какие получил Он ради плоти, и общниками того, что он восхотел претерпеть». Жизнь во Христе – это жизнь в Церкви и участие в ее таинствах, Церковь – возлюбленная невеста Небесного Жениха – Иисуса Христа, только в ней возможно полноценное соединение с Богом, в ее таинствах верующим во Христа ниспосылается благодать Святого Духа, дующего силы соблюдать заповеди Евангелия. По реалистическому воззрению святого Николая Кавасилы, люди редко меняют в силу услышанных слов – многие слышали воззвания пророков Ветхого Завета и Иоанна Крестителя, проповедь Иисуса Христа и Его апостолов, но не многие уверовали, раскаялись и обратились к Богу, ибо люди преображаются через веру и под воздействием благодати Божией, ниспосылающейся в таинствах. Высоко ценя мудрость и образование, святой Николай Кавасила не считал, что проповедь и учительство бесполезны, напротив – он осознавал всю силу апостольской проповеди Церкви, но проницательно указывал, что в словах апостолов, после сошествия на них Святого Духа в огненных языках в день Пятидесятницы, действовала сила Божия. Церковь – это не академия, она – мистическое Тело Христово, виноградная лоза Господня, столп и утверждение Истины, а пророки и апостолы – это не философы языческого мира, а избранники Божии, исполненные благодати Святого Духа. Церковь есть прежде всего евхаристическая община, она собирает всех верующих во Христа вокруг Евхаристической Чаши, а священник – не только проповедник Слова Божиего и пастырь, но и свершитель таинств и богослужений – «жрец Господень», чье учительство должно быть укоренено в сакраментально-литургической жизни Церкви. Только через участие в таинствах происходит преображение личности человека и его жизни – благодать Святого Духа, действующего в таинствах, могущественна и преизобильна, она освящает и преображает верующих во Христа. О преображающей силе благодати Святого Духа свидетельствует Пятидесятница и подвиг мучеников и исповедников Церкви – они претерпели страдания за Христа и не страшились гонений, испытаний и смерти, ибо велика была их вера и в них действовала сила Божия. Приводя в пример мимического актера Порфирия, который хотел высмеять крещение, но во время таинства испытал воздействие благодати Святого Духа и уверовал за Христа, став исповедников апостольской веры и в тот же день приняв мученическую смерть, святой Николай Кавасила указывал на то, что могущество таинства крещения настолько велико, что лицедей, пытавшийся высмеять христианство, через крещение стал исповедником и мучеником. В своей «Похвале святому преподобномученику Андрею Новому, совершившему течение мученичества в Иерусалиме» святой Николай Кавасила писал о несокрушимой стойкости духа и веры христианских мучеников, с радостью принимающих смерть за Христа: «мученик считал муки за Христа приятнейшими и желаннейшими всякого праздника и так относился к страстям за Него, более всякого цареначальника любомудрствуя в тягостях и в страстях сохраняя и ясно укрепляя присущее, как единому Христу он был, жил и двигался; нечестивые же, отчаявшись совершенно, так как они никакими словами и делами ничего не могли достигнуть (ибо для него, крепко державшегося благочестия, все было нипочем, – и обещания благ, и муки), приговаривают мужа к смерти. Мученик пребывал в темнице, радуясь и приветствуя себя за то, что пострадал и вскоре умрет за Христа, и воздавая многие благодарения Богу за сию прекрасную и во всем ему приятную участь…Он не показывал никакого признака страха, как бы идя на праздник, а не на смерть; ибо он весь приобщился к небесным и Христа одного видел, со Христом сорадовался, Им одним и делами Его услаждался пред отшествием. Так любовь ко Христу ставила его выше природы и побудила представлять себе только Его одного». На возражение тех, которые замечали, что многие христиане ведут греховную жизнь, несмотря на их участие в таинствах Церкви, святой Николай Кавасила отвечал, что не все именуемые христианами являются таковыми по духу и жизни своей, ведь многие добровольно отвергли благодать Святого Духа и живут как язычники и окаянные грешники. Задаваясь вопросом – «Каким образом сохранить нам жизнь, полученную через таинства?», святой Николай Кавасила указывал на то, что участие в таинствах – это начало нашего освящения, а завершение – в жизни будущего века, поэтому на протяжении всей своей земной жизни христианин призван хранить душу свою и бороться со страстями, соблюдать заповеди Христовы, ибо «заповеди Спасителя составляют общие для верующих обязанности, и для желающих исполнять они и возможны, и весьма необходимы, и без них невозможно придти ко Христу тем, кои отстоят от Него большей и лучшей частью, желанием и волей. Ибо необходимо волей сообщиться с Тем, с Кем сообщаемся кровью, а не так, чтобы в одном согласуясь, в другом отдаляясь, иногда любить, иногда враждовать, быть чадами, но заслуживающими порицания, быть членами, но мертвыми, для каковых уже нет никакой пользы в том, что они росли и были рождены вместе с телом, как и для ветви, отделенной от истинной лозы виноградной, которой конец быть выброшенной вон, и засохнуть, и быть брошенной в огонь. Посему избравшему жить во Христе следует соединиться с сердцем и оной главой, – ибо ни из какого другого источника жизнь наша, – а сие невозможно для тех, кои не желают сего, а нужно, насколько возможно человеку, волю свою упражнять по желанию Христову и устроить ее – желать того же, чего хочет Он, и утешаться тем, о чем радуется Он. Ибо противоположные желания не могут совмещаться в одном и том же сердце. Ибо худой человек из худого сокровища сердца своего ничего иного, – сказано, – не умеет извести, кроме зла, а благой износит благое (Лк.6:45); и у верующих в Палестине, пoелику они желали одного и того же, было, – сказано, – «сердце и душа едина» (Деян.4:32). Подобным образом, если кто не сообщается со Христом волей, но противится тому, что повелевает Он, то и жизнь свою располагает не по одному с Ним сердцу, но явно зависит от иного сердца, пoелику, наоборот, по своему сердцу обрел Он Давида, ибо сей говорил: заповедей твоих не забыл. Если же нельзя жить, не завися от оного сердца, а зависеть нельзя не желающим сего, то дабы могли мы жить, посмотрим, как можно любить то же, что и Христос, и утешаться тем же, чем Он. Начало всякого дела есть желание, а начало желания – помысел. Итак, прежде всего нужно стараться отвращать око души от суетного и иметь сердце, всегда полное благих помыслов, дабы, оставшись пустым, не сделалось оно вместилищем помыслов лукавых». Вся жизнь христианина призвана быть соблюдением заповедей Иисуса Христа и подвигом любви к Богу и к ближним. Соблюдение заповедей – нравственный долг всех христиан, они имеет в себе силу Святого Духа Божиего, полученную через участие в таинствах Церкви, и призваны жить новой жизнью – духовной и праведной жизнью, совершенной иной жизнью в сравнении с суетной и греховной жизнью мира сего.
Вся земная жизнь человека есть приуготовление к жизни будущего века. По разъяснению греческого богослова и религиозного мыслителя Панайотиса Нелласа, «поскольку человек носит в себе неискоренимую память о своем Творце, он может создать мир с очень серьезным отношением к Богу, организованный по законам и предписаниям, соотнесенным с представлениями о Боге. Это – то, что называют «религиозной жизнью». Но – лишь учитывая существование Бога и не входя в живое общение с Ним – жизнь и этого плана еще не духовна в строгом смысле слова. Духовная жизнь не есть следование законам и предписаниям, а участие, преданность и любовь, жизнь приобщения Богу и единения с Духом. Поэтому, на какие бы ступени «внутренней», «духовной» или «религиозной» жизни ни взошел человек, он еще не становится от этого подлинно духовным. Апостол Павел удачно называет его «душевным» (1Кор.;2:14). С онтологической точки зрения это значит, что он еще не вполне человек – и именно потому, что единение с Богом не есть для человека нечто дополнительное, но решительно делает человека человеком. Чтобы быть собой, человеку нужно стать тем, чем он создан быть. Николай Кавасила ясно утверждает, что человек был устроен по образу Христову. Христос действительно «рожден прежде всякой твари» (Кол.;1:15) и есть Первообраз и цель Адама. Человеческое естество было сотворено по образу Христову, чтобы от него Божественное Слово могло воспринять Матерь Себе и войти в мир как Человек, и чтобы Бог мог сделаться неложно Богочеловеком, и человек – неложно богочеловеком по благодати и по причастию. В этом конкретное исполнение правды о человеке… Название основного труда святого Николая Кавасилы не случайно. Духовная жизнь для него есть именно жизнь во Христе, или жизнь Христа в нас. Ее сущность недвусмысленно задана Павловым утверждением «Уже не я живу, но живет во мне Христос» (Гал.;2:20), принятым в самом буквальном смысле. Из сказанного ясно, что подлинная природа человека – в его бытии по подобию Бога, а точнее, в его бытии по Христу и во Христе. Следовательно, православная антропология должна строиться как христологическая: как по существенному содержанию, так и по форме и методам. Это буквально «теоантропология», учение о богочеловечестве…». Как исповедник теоцентричного гуманизма или лучше сказать православного теогуманизма, святой Николай Кавасила – вслед за святыми отцами Церкви – святым Иринеем Лионским, святым Афанасием Великим и преподобным Максимом Исповедником – провозглашал, что Христос есть идеальный нравственный образец для каждого из нас, Он – истинный Богочеловек, более того – предвечный Бог Слово воплотился и вочеловечился ради того, чтобы каждый человек мог одухотвориться и обожиться – стать живым храмом Святого Духа и истинным сыном Всевышнего. Высшая цель христианской жизни – обожение, а вся наша жизнь во Христе – это восхождение к горнему и соединение с Богом, освящение и преображение Его благодатью, уподобление Сыну Божиему через веру и таинства, пост и молитву, аскезу и соблюдение заповедей, причем к обожению призван весь человек и вся его жизнь – его ум, воля и сердце, его дух, душа и тело. Вся наша скоротечная земная жизнь протекает на фоне вечности, а история мира устремлена к эсхатологическому финалу – к концу времен и событиям, пророчески описанным в Апокалипсисе, к всеобщему воскресению мертвых, второму пришествию Сына Человеческого и Страшному Суду. В тот величественный, внезапный, небоотверзающий и таинственный момент, «когда явится Владыка, окружит его лик благих рабов, и когда воссияет Он, воссияют также и они. Какое зрелище – видеть бесчисленное множество светильников на облаках, людей возносимых для того, чтобы принести хваление выше всякого образца, множество богов вокруг Бога, красивых вокруг Прекрасного!». В жизни будущего века святые будут как «боги через Бога и наследники одного и того же с Ним, царствующие в одном с Ним Царстве». Христос воссияет как Солнце Правды и «Бог посреди богов», как «прекрасный Вождь» прекрасного сонма святых, а сами святые – это слава Церкви, ибо к святости призван каждый христианин.
Богословие святого праведного Николая Кавасилы
© Copyright: Руслан Игнашкин, 2024
Свидетельство о публикации №224080800352
Свидетельство о публикации №224080800352
Рецензии