Даманский

 
   Игорь лежал в окопе между двумя немцами: Альбрехтом  и Руди. Собственно, это был и не окоп, и не траншея, а просто мартовский дальневосточный снег раскидали и вытоптали еще рано утром, когда было темно, и залегли там, чтобы с китайской стороны взвод разведки не могли заметить. Часть бойцов вскоре направили вперед, ближе к театру военных действий, и связь с ними быстро прервалась. Было уже совсем светло… 15 марта 1969г. …
   2 марта китайцы нанесли предательский удар по бойцам заставы Стрельникова. Когда командиру сообщили о том, что на Даманском появились  много китайских солдат, он повел часть своей заставы, тремя группами, чтобы выдворить нарушителей с советской территории. У наших бойцов даже магазины с патронами не были прищелкнуты к автоматам: Стрельников опасался, чтобы кто-нибудь из его ребят, не выдержав провокационных действий китайцев, случайно не пальнул в сторону бывших коммунистических союзников. А те сразу открыли огонь, почти в упор…
  … Альбрехт и Руди из поволжских немцев. Альбрехт - дембель, ему осталось служить каких-то два месяца. Руди отслужил, как и Игорь, всего пять месяцев. Между новобранцами и старослужащими дружба не практикуется, но единая национальность сближает: Альбрехт и Руди иногда позволяли себе дружеские разговорчики в свободное от несения службы время. Впрочем, старший сержант Альбрехт уже совершенно обленился к концу службы и предпочитал не заниматься ею совсем.  По казарме он ходил в тапочках, выставив сытый живот и спустив бляху ремня до самого мужского достоинства. А сегодня его раздражало то, что приходится лежать в снегу: хоть и в бушлате, и в ватных штанах, а  холод все равно пробирал: на Дальнем Востоке месяц март - это зима. И Альбрехт подкалывал Руди…
  -Дурак, ты, дурак, Витька! Ну, зачем перед армией женился? Да еще и ребенка успел завести… После родов, когда женщина выправится и научится с ребенком обращаться, и успокоится, и растолстеет - ей потом мужика захочется и она тебе рога наставит. А ты здесь, и сейчас может в бой пойдешь, а она- там- развлекается…
  Светло- рыжий, веснушчатый Владимир Альбрехт, смотрел хитроприщуренными белесыми, с голубизной, глазами на здоровенного Руди и ждал, когда тот начнет
психовать. Старшему сержанту было скучно даже здесь- почти на передовой- и он не чаял: как бы быстрее прошли два оставшихся месяца. А Руди зло сопел, но сдерживался: сорваться на старшего сержанта- это в армии преступление, и он понимал, что Альбрехт его «подначивает» от нечего делать… В конце концов он не выдержал и отполз на пару метров, так, чтобы Игорь оказался между ним и старшим сержантом. Альбрехт, довольный, скалил прокуренные зубы…
  -Какие же они немцы? - Думал Игорь. –Они уже давно стали русскими…
  А вдали бой разгорался… Китайцы и не думали оставлять Даманский и отвечали на огонь советских «ревизионистов»- огнем из автоматов и минометов. Наши двинули вперед танки, но скоро один из них (новый Т-62) был подбит и в нем погиб полковник Демократ Леонов. Надо было предпринимать решительные действия, но Москва растерянно молчала, видимо руководство страны хотело все-таки миром закончить конфликт с «братской» коммунистической державой…
  Когда вдали стреляет автомат, кажется, что кто-то дощечкой стучит быстро- быстро- по таким же дощечкам. Когда стреляют множество автоматов и периодически грохают минометы и гранатометы, то все это сливается в один долгий, противный грохот. Игорь тщательно всматривался, как там - в дали - держатся наши разбросанные группки пограничников. Пора было идти на помощь…
   Неожиданно, совсем рядом, раздалась крепкая русская ругань, хотя и еще кто-то подвывал на незнакомом языке. Через пару минут в снежный окоп ввалились бойцы из ушедшей ранее половины взвода разведки. Заодно они втащили пленного китайца, тот был бледен и испуганно вращал глазами. Один из наших - старшина Михаил Мирошник - тоже был смертельно бледен, голова его была перевязана.
  Наши рассказали, что все-таки вступили в перестрелку с китайцами, хотя получили задание: только вести наблюдение и держать связь с главными силами. Была даже рукопашная схватка, в которой положили нескольких китайцев, а одного взяли в плен. Старшина Мирошник получил легкое ранение и к тому же - контузию. Один наш разведчик погиб.
  Лейтенант (командир взвода) сказал:
  -Альбрехт, бери с собой двоих, тащите китайца в тыл. Пусть там трофей допрашивают, может узнают, что-нибудь полезное.
  Неожиданно старший сержант поморщился и сказал:
  -Разрешите нам остаться, товарищ лейтенант. Мы все здоровые, можем пригодиться; видите, как дело складывается… А китайца отведет старшина Мирошник, он уже очухался.
  Все посмотрели на старшину, ему действительно стало лучше: щеки порозовели. Он был мал ростом и очень худ, этот отчаянный еврей из Биробиджана. Евреев, кстати, в армии на Дальнем Востоке служило много. Мирошник много лет занимался борьбой, был мастером спорта в весе «мухи» (до 47 кг). Его любил и уважал сам генерал - лейтенант Драгунский. А в Хабаровске над ним взял к тому же опеку «вечный» капитан Берман, большой специалист по восточным единоборствам, что в то время у нас было редкостью.
  Мирошник кивнул, кинул в рот несколько ягод лимонника, которые всегда носил с собой; потом встал, поменял магазин в автомате и показал китайцу концом штыка: «Иди». Тот вобрал голову в плечи и пошел, оглядываясь через каждые несколько секунд.
  Лейтенант собрал бойцов и сказал:
  -Вот, что, братва! Связи с нами никто уже давно не держит, а погранцам нашим приходится туго. Вот и танк наш подбитый уже под воду ушел. Какой толк от того, что мы здесь лежим? Еще насморк схватим!- Он весело оскалился.- Но я хочу спросить: все ли готовы идти за мной? Если, кто не хочет, он в праве остаться… Таких я попрошу поднять руку…
   Наступила гробовая тишина, руки никто не поднял.
   -Проверить оружие и амуницию, оправиться. Через пять минут выступаем…
   Но тут, со стороны, куда ушел Мирошник с китайцем, раздались длинные автоматные очереди.
  -Альбрехт!- Крикнул лейтенант.- Бери двоих, проверь, что там у Мирошника…
  Альбрехт кивнул Игорю и Руди, и втроем, не скрываясь, во весь рост, они побежали в направлении выстрелов. Через несколько минут уже были на месте. Старшина Мирошник сидел на снегу, обхватив голову руками. Тело китайца, развороченное пулями, валялось в стороне…
  -Бежать он пытался… - пробурчал Мирошник, но было ясно, что убил он китайца в ярости от того, что тот и его соплеменники натворили, убивая Стрельникова и его бойцов (фотографии совершенно обезображенных тел советских воинов  показали в  наших воинских подразделениях).
  Прошло еще несколько минут и взвод разведки готов был идти на подмогу. Мирошник тоже встал в строй. Лейтенант в бинокль последний раз осматривал путь возможного передвижения, но тут с высотки, приблизительно в километре от места дислокации взвода, ударили дружно установки «Град». Реактивные снаряды мощно распороли воздух и понеслись к позициям китайцев, неся за собою смерть… Долго вздымались столбы огня и дыма, мелькали кое-где маленькие фигурки в белых защитных халатах, а потом падали, словно бы сметенные смерчем. Ответный удар наконец-то был нанесен…
  Участие Игоря, пусть даже косвенное, в событиях на Даманском, привело к тому, что через несколько недель он получил двухнедельный отпуск (не считая времени в дороге) и засобирался домой. Отпуск получил и Руди, и рассказывал всем, как он нагрянет домой, отведет душу с женой и сыном… А старший сержант Альбрехт, как всегда невозмутимый, покуривал на улице… Ему до дембеля оставалось несколько дней.
   Прощаясь с сослуживцам, Игорь внимательно вглядывался в их лица: полный интернационал! Грузин Отари Чачуа, армянин Камо Саркисян, азербайджанец Рашид Асадов, еврей Михаил Мирошник (его от суда и наказания за расстрел пленного китайца спасло вмешательство генерала Драгунского). И наконец - немцы - Руди, Альбрехт! Игорь поднял кулак к плечу и сказал: «Рот фронт!». Но кажется никто не обратил на это внимания…
  Больше пятидесяти лет прошло с тех пор… Распался мощный Союз… А с Китаем наоборот стремительно улучшаются отношения. Кажется про Даманский уже давно забыли… Он уже принадлежит Китаю. Значит напрасно тогда лилась кровь, напрасно гибли бойцы?
  После окончания службы Игорь ни с кем из сослуживцев не встречался: дела уже были другие, мирные. Карьера, женитьба, дети… Но армия снилась регулярно…
  В середине девяностых пришлось закончить с инженерной деятельностью и устроиться на работу в охрану. Неожиданно там встретил Михаила Мирошника… Тот после окончания военной карьеры осел в Москве.
  Часто и подолгу вспоминали давно прошедшие события… Особенно, если после смены шли выпить пивка. Однажды Мирошник вдруг спросил:
  -А, помнишь, Альбрехта? Я с ним долго переписывался, даже встречался. Не слишком здесь у него жизнь удалась, как стали в Германию отпускать, так он и уехал…
  -Да какой же он - немец? Душа-то у него русская, сколько лет здесь жил, как он там жить сможет? Зачем уехал?
   -Уехал он, потому что здесь не нужен был… -сказал Мирошник.- Многие уехали. Даже такой великий тренер по тяжелой атлетике, как Рудольф Плюкфельдер, и тот уехал… Я тоже думал в Израиль двинуться, но лет мне уже много и денег я не нажил… Да вот- на русской женился, сын у меня… Теперь я и сам русским стал. Да, какая разница, кто ты: русский, немец, еврей или грузин? Главное, чтобы был нужен там, где живешь… Чтобы не считали тебя мусором… Вот такой интернационал… Давай еще выпьем… Рот фронт!
  В знак согласия Игорь прижал правый кулак к плечу…