Приключение последнее 1

2.
Водитель автобуса в пути сделал две долгие остановки.
Сначала возле какой-то придорожной забегаловки.
Климат здесь был сухой, песчаный. Поэтому толком ничего не росло.
Пейзаж вокруг дороги выглядел желтым и серым.
Народ вышел из автобуса, потом почти все направились в забегаловку.
Я тоже, но чтобы размять ноги.
Хотя потом зашел следом за всеми.
Что-то купил: вроде минералку и один пирожок.
Пока бесплатно, заодно сходил в туалет.
Правда в ближайшие кустики, ведь кабинки биотуалетов были заняты.
Поехали дальше.
Примерно на половине пути, ближе к морю, стала появляться зелень.
Луга, поля, сады, огороды, оливковые насаждения, виноградники, плантации овощей.
Стало веселее смотреть из окна автобуса.
Потом заехали в какую-то деревню. В ней и остановились на добрые полчаса.
Люди снова повылазили из салона, разбредаясь, кто куда.
Конечно, там стояли прилавки, палатки, торговцы, имелись магазинчики, кафешки.
Я тоже вылез, походить, посмотреть.
Эта деревня находилась будто посередине ущелья, внутри гор, обступающих ее с боков. Поэтому деревня была вытянутая, извилистая, и длинная.
Расположенная по обеим сторонам той дороги.
Отошел от автобуса, закурил, осматривая горный пейзаж.
— Бьютифул?
— Да, красиво тут очень.
Обернулся к подошедшему человеку.
— Дашь прикурить?
Я протянул ему зажигалку, внимательно осмотрел его, с головы до ног.
Взгляд цеплялся к разным мелочам, порой невидным для обычного человека, но не для меня.
Одежда: куртка, с капюшоном, красного цвета.
С молниями, с кармашками, на груди логотип одной известной фирмы.
Вполне легкая, ведь начинка из натурального пуха.
Ее стоимость от тысячи долларов.
На ногах высокие ботинки, похожие на наши армейские «берцы», только намного лучше.
Возраст, — непонятный: в один момент, ему можно дать тридцать лет, а в другой и все семьдесят.
Поэтому, пусть будет пятьдесят. Полтинник, как говориться: ни туда, и не сюда.
Внешность: острые прищуренные глаза, непонятно какого цвета, скрытые под черной бейсболкой.
Нос, чуть с горбинкой, черные волосы, с проседью под кепкой и на висках.
Лицо, чуть смуглое, с морщинами, которые всегда приветливо улыбаются, независимо от того, растянуты ли губы, обнажающие рот, с несколькими золотыми зубами, или сомкнуты плотно.
Это лицо всегда улыбается, почему-то. Наверно и человек тоже.
Так решил я.
— Не гадай. Альпинист я. Бывший.
Он зажег огонь, прикурил сигарету, выдохнул дым.
— Раньше работал в Европе. Ходил в экспедиции, покорял вершины, искал камни.
— Классно!
— Абдулла, — он протянул мне руку, с мозолистой ладонью.
— Райбан.
— Кваэйс. Смотри, что у меня есть для тебя.
Абдулла извлек что-то из кармана красной куртки, положил на морщинистую ладонь. Оказалось, что это типичный коробок для спичек.
— Ноу, ноу, — запротестовал я, думая, что в нем обычная марихуана.
Он усмехнулся, и открыл его.
Внутри спичечной коробки, лежало несколько маленьких стекляшек.
Но каких-то необычных. Отсвет от них играл искорками, разжигая огонь страстей.
Хотя день выдался облачный, почти без солнца.
— Что это?
— Алмазы. Сам находил, там, на горах.
Гордо сказал Абдулла.
— Офигеть! Настоящие алмазы?!
— Конечно настоящие. Купи, я продаю.
— И почем?
— Две тысячи дирхам, за один кристалл.
Я отрицательно покачал головой.
— Дорого? Тогда есть еще вот.
Он достал предмет из другого кармана, держа его в пальцах.
Размеров он был чуть поменьше куриного яйца, такой же формы.
Это оказался  полудрагоценный камень или кристалл, вроде хризолита.
Или вроде того: камень сам синий, а внутри искрятся золотистые жилки, испуская таинственный свет.
Это было очень красиво, завораживающее действие, особенно когда он стал крутить пальцами «яйцо» вокруг своей оси.
— За пятьсот дирхам отдам тебе. Как настоящему другу. Этот кристалл стоит намного дороже.
— Сорри май френд. Я не… вообщем я, не коллекционер.
Я не за этим здесь. Я, понимаешь…
Я, просто, ищу, что-то в этом мире…
— Окей. Понимаю. Рашен тревелер. Как хочешь.
Абдулла спрятал камень в куртку, без всяких уговоров дальше.
Потом мы стояли, я угостил его тремя сигаретами, из моей пачки, о чем-то разговаривали.
— Расскажи о своей родине.
— Это и есть моя родина. Здесь я родился, и вырос.
Вот по этим горам, я бегал, когда был маленьким.
— А ты что ищешь?
— Я не знаю, правда, пока, не знаю. Наверно эти горы, эту красоту, этот первозданный мир вокруг нас.
Я обвел рукой окрестности деревеньки, этого места, где родился Абдулла, ставший потом альпинистом, не убоявшийся презренной высоты.
Поломался, покалечился, так бывает. Горы, ведь не прощают ошибок.
Вернувшийся сюда, на родину, доживать последние дни из своей жизни.
Без семьи, без детей, без ничего.
— Людей, вашу жизнь, как вы живете. Я хочу всё это понять…
 Я покачнулся, точно пьяный, Абдулла подхватил меня, обнял как брата.
— Иззи, иззи, бро.
— Окей, окей.
Я вытер слезы кулаком, отталкивая тело.
С лицом, на котором тоже блестели слезы,
Будто алмазы, из его спичечного коробка.
Водитель залез в автобус, в свою кабину.
Посигналил, чтобы народ стал возвращаться на места.
Я первым занял свое место, оно было возле окна.
Абдулла всё-таки нашел меня.
Стал что-то говорить, жестикулируя, по-доброму улыбаясь ртом.
В котором осталось совсем мало зубов.
Наконец народ собрался. Водитель посигналил еще раз.
Абдулла все также стоял за окном, что-то говорил, говорил, говорил.
Не понимая, что я толком не слышу его отсюда.
Автобус медленно тронулся, набирая скорость.
Он отчаянно замахал рукой мне, наверно на удачу, подумал я.
Автобус уже скрылся за поворотом.
А он все махал и махал рукой, проехавшей мимо жизни, красивому комфортабельному автобусу.
Глядя с тоской вслед ему, где в нем ехал тот странный русский.
Искателя своих приключений.
Удивительно похожему, на того, давно погибшего друга, кем пришлось делить оставшуюся галету, восходя на вершину Монблана, в ту снежную бурю.
С которым судьба свела только сейчас, лишь на несколько минут.