Рассказ про Лидочку

Лида рано осталась сиротой. До шести с половиной Лидиных лет у них была обычная семья. Отец в строительстве работал (в те годы в совхозе много всего строили), мать трудилась в совхозной столовой. А Лида ходила в детский сад.  У них был хороший дом, а за домом был построен просторный двор, в котором жила корова Звёздочка, пара поросят да куры. И огород был, где росла картошка, морковка, и конечно, горох для Лидочки.

 И вдруг всё разладилось. Однажды мама сильно заболела, простыла наверно, пока бежала под дождём с работы. Стоял конец мая, но холодно было, дождь чуть ли не снегом шёл. Пока до дома добежала, промокла вся и продрогла, зуб на зуб не попадал. Настю направили в районную поликлинику, лечили от пневмонии. Когда лечение не помогло, пришлось ехать в краевую больницу. Но и там матери Лиды не помогли. Молодая красивая женщина сгорела буквально за пару месяцев. В шесть лет Лида осталась без матери.

 Отец Лиды раньше почти не пил, так, по праздникам в компании мог пропустить рюмочку – другую. А после похорон Насти Виктор, как с цепи сорвался, вдруг запил.  Хорошо, что у Лиды была её любимая тётушка – старшая материна сестра тетя Маня. Тетя Маня была одинокой – после перенесённого в детстве полиомиелита, она немного хромала на левую ногу. Наверно поэтому женихи обходили её стороной. Потом находились конечно женихи – разведённые да вдовцы сватались к Мане, но не один не пришёлся ей по душе. Так и жила одна.

 Попыталась она образумить зятя: -- Витя, прекрати пить, сколько можно? У тебя ведь ребёнок, её поднимать надо. Настю не вернёшь, а вам жить как – то надо.  Лидку вон в школу собирать пора. -- Но Витя только криво улыбался. После смерти жены он как – то быстро опустился, не брился, ходил в мятых штанах и рубахе, перестал ходить на работу и завёл дружбу с самыми отъявленными алкашами. Частенько пьяная компания вваливалась к Вите домой, чтобы продолжить веселье. Тогда Лидочка убегала к тёте Мане.

Однажды Виктора вызвал к себе в кабинет директор совхоза. – Ты вот что, Ракитин, -- сказал он, -- либо увольняйся по собственному желанию, либо мы тебя по статье уволим. Я всё понимаю, горе у тебя. Но нельзя же так, возьми наконец, себя в руки! – И Виктор уволился, написал   заявление по собственному желанию. В тот же   день он заявился к Мане, трезвый, побритый и хмурый. –Знаешь, Маня, не могу я тут больше. Всё мне о Насте напоминает.  Уеду я, пожалуй. И дом продам. А ты возьми Лиду пока. Опекунство на себя оформи, или что там надо… Деньги на Лидочку присылать буду… -- Продал дом, привёл к Мане корову Звёздочку, поцеловал Лиду, вскинул на плечо рюкзак и пошёл на остановку автобуса. Маня с Лидой долго смотрели ему в след, стоя у калитки. По щекам Лиды катились крупные слёзы. Тетка подхватила девочку на руки и понесла в дом. – Не плачь, детка, приедет папа, скоро приедет, -- уговаривала тётя Маня Лиду и укачивала её, как маленькую.
 
Так и стали жить тетя Маня, Лидочка и корова Звездочка.  Всё потихоньку налаживалось, жизнь входила в свою колею. Только в горле у Лидочки постоянно стоял горький комок, который она не могла проглотить, как ни старалась. Первого сентября тётя Маня отвела Лиду в школу. Они нарезали в палисаднике цветов и составили красивый букет из георгинов и астр, который Лидочка подарила учительнице.

 Учёба давалась Лиде легко. Она и в садике лучше всех рисовала и лепила. В школе тоже внимательно слушала учительницу, старательно писала и считала, а вот говорить не могла. Дома с тётей Маней они уже читали детские книжки, а в школе, когда учительница просила её прочитать коротенький текст по букварю, она и слова сказать не могла, хотя знала этот текст наизусть. Когда она пыталась читать вслух, в горле вдруг разбухал горький ком, который перехватывал дыхание и не давал сказать ни слова. Вместо слов получалось какое – то мычание. Ребятишки начинали смеяться, а Лиза замолкала и стояла, опустив голову. Глаза её набухали слезами. Ольга Николаевна тяжело вздыхала. – Ладно, не плачь, садись,
дома ещё раз   почитай  эту  страницу.

 – Слабенькая, -- сказала про Лиду   Ольга Николаевна. Так и повелось. Все считали Лидочку слабенькой.  Ну то есть   слабой в учёбе, человеком второго сорта, с низкими способностями. Хоть Лида и контрольные по математике очень быстро выполняла, диктанты и сочинения неплохо писала. В общем и целом, с письменными работами дело у неё обстояло хорошо.  В начальных классах, бывало, сама контрольную решит, да еще успеет и второй вариант написать, соседу своему Эдику. А вот говорить не могла. Как только её вызывали к доске, язык тут же становился костяным и горло перехватывал спазм. Поэтому учителя считали, что выше ПТУ Лиде не подняться. Ничего, пополнит ряды рабочего класса, это тоже хорошо.
 
 Когда после школы встал вопрос о том, где продолжить учёбу, Лидочка робко заикнулась о медучилище. Она мечтала стать медсестрой. Тётя Маня её поддержала: -- Да и поступай, учись. К отцу поедешь в город. – Отец уже давно звал Лиду к себе, хотя завёл другую семью, там подрастали двое мальчишек. Лида несколько раз у него гостила. Новая жена отца привечала сироту, покупала ей обновки, но Лида понимала, конечно, что мачеха будет не рада, если она вдруг заявится к ним жить. Да и не хотела она жить в большом далёком   городе. Поэтому она решила посоветоваться со своей классной руководительницей, насчёт будущей специальности, куда ей лучше поступить. Да и о дальнейшей жизни вообще.

  Добрейшая старенькая Мария Николаевна не стала ходить вокруг да около. – Слабенькая ты, Лидочка. Вряд ли в медучилище потянешь. А поступай – ка ты лучше на швею. Или на повара, или на штукатура – маляра. Хорошие специальности. Всегда заработаешь на кусок хлеба с маслом. --
Так   дальнейшая судьба Лиды   была решена.  Когда она сказала тёте Мане, что пойдёт учиться на штукатура – маляра, тётка пришла в ужас. – Ты девка, в уме ли? Да ты ведра с краской не подымешь! – Ничего, тёть Мань, подниму, я выносливая, - ответила на это Лидочка и подала документы в строительное училище, которое находилось в соседнем городке, всего -то в сорока километрах от Лидочкиной деревни.

В этот городок, который в Лидиной деревне называли просто Город, уезжало много деревенского люда.  Кто ехал учиться, потом возвращался в деревню, а кто и перебирался в Город на постоянное место жительства. Поэтому из Города в деревню приезжали на лето городские отпрыски уехавших. В деревне становилось шумно и весело. Стук мяча на волейбольной площадке, треск мопедов, музыка из магнитофонов и песни под гитару по вечерам нарушали дремучую деревенскую тишину.  В сельском клубе устраивали танцы, там парни присматривали себе девчонок, а потом парочки расходились по тёмным деревенским улицам.
 
Лида с подружкой Олей тоже ходили в клуб. Сначала они смотрели кино, а потом оставались на танцы. Но чаще всего им приходилось танцевать друг с другом, парни постарше их не приглашали, так как считали малявками, а сверстники танцевать не хотели. Они гонялись друг за другом по танцплощадке и только мешали танцующим.  Потом Лида и Оля выросли, в то лето им исполнилось по семнадцать лет. Теперь на танцах у них не было отбоя от кавалеров.  Лидочке
  уже давно нравился один красавчик. Звали его Миша. А прозвище у Миши было -- Зайка, это от фамилии Зайков. Зайка в это лето гостил   у своих деда с бабушкой.


Лидочка   его ещё в прошлом году заприметила, всё мечтала, что Миша её на танец пригласит, а то и проводит до дома. Но Миша танцевал с другими девчонками, а в сторону тихони Лиды даже не посмотрел ни разу.  А в то, далёкое теперь уже лето, Зайка вдруг заметил нашу Лидочку. Он пригласил ее на танец и в тот же вечер проводил её домой. Они долго болтали у калитки, и Лида вдруг поняла, что она говорит совершенно свободно. Нет больше в горле горького комка, который всю жизнь мешал ей разговаривать. Зайка говорил беспрерывно, о чём – то рассказывал, смешил Лиду. А когда она собралась уходить, вдруг взял её за руку, притянул к себе и поцеловал в губы.

 И Лида пропала, она влюбилась, да как!  Не было ни одной минутки, чтобы Лида не думала, не мечтала о своём милом Зайке. А Миша тоже влюбился, как казалось тогда Лидочке, хотя тётя Маня её восторгов не разделяла, и с сомнением качала головой, когда Лида взахлёб расхваливала Мишу и красавчик – то он, и как красиво ухаживает. А Миша и в самом деле носил Лидочке букеты из сирени и черемухи, а однажды даже пионы притащил, наломал в саду у бабушки. Тётя Маня, глядя на это, только скептически поджимала губы, мол зачем рвать цветы, куда лучше они выглядят на клумбе, чем в букете.  Но тётя Маня ведь никогда не любила, где ей, старой деве что – то понимать в любви.

 Лида с Мишей в то лето почти не расставались. Вечерами после танцев долго целовались у калитки, а днём тоже вместе, то на рыбалку идут на пруд и долго сидят на берегу, опять целуются, бросив удочки, то едут в лес на велосипедах за грибами и ягодами. Или играют в волейбол с ребятами и девчонками на площадке у школы, обязательно в одной команде. Тихоню Лидочку никто не узнавал. Она расцвела на глазах, похорошела, стала подкрашивать губы и глаза, а волосы вдруг сами стали виться, как только Лида посмела ослушаться тётю Маню, съездила в Город и остригла свою тугую косичку. Тетя Маня наконец разрешила купить босоножки, как она выражалась, на «полувысоком» каблуке.

 Надела Лидочка светлое платье из китайского шёлка  и белые босоножки,  ну хороша!  -- Красавица – то какая выросла! – восхитилась тётя Маня, однако не замедлила добавить ложку дёгтя к бочке мёда: -- Ты смотри, любовь – любовью, а с парнем до свадьбы не ложись! – Да ну тебя, тёть Мань, скажешь тоже! – возмущалась Лидочка.  А сама уже мечтала о золотом колечке, белом свадебном платье и фате.  Мечтала, что Миша признается ей в любви и они поедут в Город знакомиться с его родителями.

  Тётя Маня Мишиных родителей знала, сказала, что они очень хорошие люди, особенно отец, доктор Георгий Иванович. – Попадёшь в эту семью, будешь счастливой.   Георгий – то Иванович в нашей районной больнице, в Озёрном работать начинал, хороший врач, а уж человек какой хороший, –   сказала тётя Маня. – Лидочка очень хотела познакомиться с родителями Миши, стать членом их семьи.   Но это когда ещё будет. Впереди Михаилу светила армия, а Лиде учёба в профтехучилище.

  А пока было лето, жара, озеро, лес и поцелуи  до одурения.  Уж август шёл к концу.  Лида, хоть и любила Мишу без памяти, однако дальше объятий и поцелуев заходить не решалась и Мише частенько говорила: --Давай так ходить. – Но тот обижался, раз так, мол, более сговорчивую себе найду.  Однажды вечером Миша за Лидочкой не зашёл. Они договорились вместе пойти в кино. Ждала – ждала Лида, но Миша не пришёл. Пошла в клуб одна, но Миши там не оказалось. Лида даже не дождалась конца сеанса, без Миши ей и кино было не мило.  Дошла до дома, постояла у калитки, да так и не дождалась своего любимого Зайку. Пошла потихоньку по направлению к Мишиному дому, слышит -  там голоса, смех. На скамейке у калитки Миша, а с ним, кто бы вы думали? Оля, любимая Лидина подружка.  Миша играет на гитаре, поёт, а Оля хохочет, прямо так и заливается.

 Лида   прибежала домой, закрылась в своей комнатке и долго рыдала от обиды и горя. Проснулась тётка, напоила Лиду водой и велела успокоится. –Всё пройдёт, -- сказала она.  –Это горе, ещё не горе.--
 Утром тётка уехала в Город, а ближе к обеду, как ни в чем не бывало,   явился  Миша. Лида так обрадовалась, что позабыла все свои вчерашние огорчения.  Они напились чаю с пирогами, а потом долго целовались лежа рядом на диване. Когда объятия и поцелуи перешли в нечто большее, Лида не посмела оттолкнуть Мишу. А зря. Если бы Лида знала, что будет так больно, она бы лучше согласилась навсегда остаться старой девой, как тётя Маня. Боль была ужасной.   Живот буквально скрутило и вывернуло на изнанку.  Она – то ожидала чего – то волшебного, а тут! Её даже затошнило и почему – то и заболела голова. Лиде даже показалось, что она на минуту потеряла сознание.  Когда она очнулась, Миша уже быстро одевался и, как обычно, что – то говорил. Спрашивал, понравилось ли ей. Но когда посмотрел на Лиду и увидел её бледное лицо, он растерялся и испугался. – Тебе что, плохо? Ну детский сад! Ты давай, Лидок, одевайся, скоро автобус из города придёт. – Твоя тётка нас точно не похвалит. --  Потом  погладил её по головке, как маленькую, сказал: -- Ну я пошёл – и был таков.
 
А тут и Маня приехала, усталая, еле покупки до дома дотащила.  Увидев бледную до синевы племянницу, со следами слёз на щеках, тётя Маня не на шутку испугалась. – Ты что, всё по Мишке своему убиваешься? А ну -ка хватит рыдать,   забудь про него! – Тетка стала доставать из сумки городские гостинцы, попутно рассказывая, как она проходила УЗИ, что ей сказали врачи, а потом вдруг выдала новость: -- А я ведь забрала твои документы из строительного.  Объявление прочитала, в медучилище объявили дополнительный набор. Вот завтра и поедешь. Я уверена, ты поступишь. И никакая ты не слабенькая, забудь об этом. Поступай, учись, а я всегда помогу. А Мишку выброси из головы, у него своя дорога, а у тебя своя.

И Лида уехала в Город.  Она легко сдала экзамены и поступила в медучилище. А Мишу с тех  пор так больше не видела. Всё надеялась, что найдёт он её, придёт в общежитие и они снова будут вместе. Но этого не случилось.  Когда однажды Лида приехала на выходной в деревню, тетя Маня сказала ей, Мишу забрали в армию. Но почему Миша даже не поинтересовался, что с Лидой и   где она? Забыл   всё, что было между ними? Очень горько и больно Лидочке было это сознавать, хотела было она узнать Мишин новый адрес (она не сомневалась, что Мишины деревенские друзья, знают, где служит Миша), но гордость не позволила.

 И Лидочка с головой окунулась в учёбу.  Тем более, что учить приходилось много. Кроме знакомых уже предметов, таких как общая биология и органическая химия, надо было изучать и много других новых предметов, в том числе и латынь. Но Лида давно уже забыла, что в школе была «слабенькой», старалась изо всех сил и всё у неё получалось.  Одно только беспокоило: что -то странное стало твориться со здоровьем. То вдруг накатит жуткая тошнота (в столовой или в продуктовом магазине), то неожиданно охватит слабость или закружится голова.  – Что это со мной? Вдруг, как у мамы?  Неужели я умираю? – с ужасом думала Лида. О том, что она беременна, Лида подозревала, но не хотела верить.  Однако поверить пришлось. Вскоре Лида уже не сомневалась в том, что беременна. Это, конечно лучше, чем умереть в расцвете лет, но тоже ничего хорошего в Лидочкином непростом положении.  Соседки по общежитию, новые Лидины подружки заприметили, что с Лидой творится неладное и посоветовали обратится к врачу, но Лида всё тянула, всё чего – то выжидала.

Однажды Лидочку зазвала в свой кабинет медсестра Антонина Петровна. – Зайди – ка ко мне, Ракитина, -- сказала она. Лидочка зашла в медицинский кабинет ни жива, ни мертва от страха. Антонина Петровна была худенькой   женщиной средних лет.  – Ну что с тобой, Лидочка? – спросила Антонина Петровна, -- Ты беременна? – Скорее всего, да –   сквозь слёзы выдавила Лида.  И она рассказала Антонине Петровне про Зайку, что было у них всего один раз, что теперь Миша в армии и Лидочке не пишет.
 
Медсестра, конечно, молчать не стала. В тот же день Лиду вызвали к директору училища, вернее к директорше Валентине Ивановне.  Лида робко переступила порог кабинета директора и остановилась у двери. – Подойди сюда, Ракитина, садись, рассказывай. – Что рассказывать, я уже всё рассказала Антонине Петровне, -- сказала Лида. – Ну тогда скажи фамилию кавалера своего, а мы подумаем, что дальше с тобой делать. Несовершеннолетняя ты ещё, вот в чём дело.
Делать нечего, Лида сказала, что кавалера звать Миша, а фамилия его Зайков.  – Зайков?! – изумлённо воскликнула директорша. – Уж не сын ли Зайкова Георгия Ивановича? – Лида молчала, потупившись, не понимая, чему тут можно радоваться. Однако, Валентина   Андреевна   была очень рада сложившейся ситуации. –Ну, Заяц, ты попался, не прошло и двадцати лет! – злорадно подумала она. Дело в том, что когда - то Гоша Зайков и молодая Валентина Ивановна (она тогда была просто Валя) учились на одном курсе медицинского института. Гоша понравился Вале с первого взгляда. Она сразу почуяла, что этот парень не так прост, как кажется, что далеко пойдёт.   Что она только ни делала, чтобы заманить Георгия в свои сети. Но безуспешно. Другие парни рады были приударить за симпатичной раскованной девушкой, которая не очень – то ограничивала себя какими – то моральными рамками. А Гоша Зайков смотрел на Валю, как на пустое место. Как бы даже с лёгким презрением смотрел. Что только Валя ни делала, какие бы интриги ни плела, а она это умела, Гоша не приблизился к ней ни на шаг за все годы учёбы. С Иркой ходил, из одной с ним деревни она была.

 А вот теперь, через двадцать лет Валя снова услышала это имя – Георгий Зайков. Конечно, их Город, что большая деревня. Знала Валя всё про Георгия, как не знать, когда вращаешься в одной сфере деятельности. Знала, что Зайков прекрасный хирург, что его давно уже зовут в край, а там поднимай выше - в саму Москву! И вот такой случай! Каких только поворотов не выделывает жизнь! Ну как тут не обрадоваться. Ведь может получиться грандиозный скандал! Пусть Гоша увидит, кого он не захотел когда – то. Уж Валентина постарается поставить этих Зайковых на место! Пусть теперь его сынок женится на этой деревенской простушке, уж Валентина Ивановна постарается, чтоб молодых поскорее расписали. Впрочем, Лидочке скоро восемнадцать, вот тогда и распишут. А пока пусть забирают её из общежития, беременных только не хватало в студенческом общежитии. А если будут обижать девчонку, будут иметь дело с ней.

Валентина Ивановка нашла домашний телефон Зайковых и кратко изложила суть дела. Она предложила приехать и забрать девчонку из общежития, иначе вместо армии ваш сын окажется сами знаете где. Георгий был так огорошен этим известием, что молча положил трубку. Прибежала с кухни жена Ирина, увидев мужа, который сидел на диване с посеревшим лицом, она подумала, что что – то случилось с сыном. – Гоша, что? Что – то с Мишей? Говори, не молчи! – закричала она. И Гоша рассказал ей всё, что услышал от Валентины Ивановны.  Ирина села на диван рядом с мужем и расплакалась. – Слава Богу! Слава Богу! Главное, Миша жив! А девочку мы заберём. И ребёнка воспитаем. А ты чего расстроился – то? Это же радость какая, у нас будет внук или внучка!

Георгий Иванович было возмутился, мало ли беременных, мы что, их всех забирать должны? – Откуда говоришь, девчонка? – спросила   Ирина. – Из Берёзовки, откуда же ещё? – ответил Георгий. – Мать умерла, отец далеко где – то, девчонка с тёткой жила. Маню Захарову помнишь? Так вот, эта девочка её племянница. Ирина раздумывала не долго: – Завтра же забираем её домой, с родственниками как – то договоримся, а этот паршивец пусть служит спокойно, а то будет ему и армия, и институт после армии. Георгий скрепя сердце согласился.

На другой день в общежитии медицинского училища появился высокий худощавый мужчина. Он попросил вахтёршу позвать Ракитину Лиду. Вахтёрша поднялась на второй этаж, где жили первокурсники и позвала Лидочку. –Лида, иди, там кажется, папа твой приехал, -- сказала она. Лида страшно удивилась. Она буквально вчера получила от отца денежный перевод и письмо, в котором он обещал приехать летом и забрать Лиду погостить к себе.  Лида спустилась в холл и увидела совершенно незнакомого ей человека. Он стоял и напряжённо смотрел на Лиду. Он был в пальто, но без шапки, видимо оставил шапку в машине. Лида хотела было спросить, что ему надо от неё, Лидочки, но вдруг отчётливо увидела, что человек поразительно похож на Мишу. Только старше лет на двадцать пять. Так вот чей это папа! Она хотела было убежать, но человек проговорил: -- Лида, а поехали – ка к нам в гости. Я на машине, а завтра выходной. Вечером привезу тебя обратно. Иди одевайся, я подожду. --  Вахтёрша уже поняла, что это не папа, она навострила ушки и приготовилась послушать, но Лида молча повернулась и побежала одеваться.
 
Сердечко её радостно забилось, вдруг Миша пришёл в отпуск и это он прислал отца за ней!  Миши дома не оказалось, но Мишины родители убедили Лиду переехать к ним, пожить у них, пока не родится и не подрастёт ребёнок. Да надо ведь хоть первый курс окончить, а они помогут. А там и Миша приедет и будет у них крепкая советская семья. Лида подумала и согласилась, хоть и не очень уже верила в крепкую семью с Мишей. Тёте Мане и отцу пришлось соврать, что это Миша написал родителям, чтобы они забрали   Лиду к себе, узнав о её беременности.  И что, как только отслужит Миша, они сразу же распишутся.
 
Миша нёс воинскую службу далеко от родного дома. Климат в этих краях был немного другой, чем в его родном краю. Холода наступали раньше, а отступали позднее. Зима была более суровая, а лето не было жарким, зато мошки и комарья   там было, хоть отбавляй. Сначала Мише служба показалась тяжёлой, в душе он обижался на отца за то, что мог отмазать от армии, но не отмазал.
Слишком честным и принципиальным был папаня.  И палец о палец не ударил ради сына, не -смотря на мольбы и слёзы матери. Но, откровенно говоря, Миша был сам виноват отчасти. Два раза не добрал баллов в мединститут, да   не очень – то и хотелось. Это отец всё бубнил про династию Зайковых, что сын должен пойти по стопам отца. А на кой Мише эта медицина. Он очень любил машины, рано водить научился. А ещё он любил гитару. Сам сочинял и пел песни.   Стихи, и музыка Михаила Зайкова, звучит!  Даже здесь, в армии, Миша продолжал писать стихи:   Это - не родимая сторонка, там  - качалось кружево берёз, там  - весною птицы пели звонко, там - родной домишко в землю врос… Под моим окном цвели ромашки, золотом блестел на солнце луг. Это одуванчики и кашки на лугу сплели весёлый круг… Здесь не то, здесь холодно и сыро, чахлый ельник мокнет под дождём и под громкий голос командира мы живём, работаем и ждём.

Да, трудновато было сначала. А потом Миша привык к суровому армейскому распорядку, к ранним подъёмам, к строевым занятиям на плацу, к много километровым маршам с полной выкладкой. Ему даже нравилась размеренная армейская жизнь, к тому же в армии Миша учился многому тому, что пригодится в дальнейшей жизни, например, вождению   и ремонту автомобилей. Но всё же Миша скучал по родителям, по родному Городу и чего сам от себя не ожидал, скучал по белокурой синеглазой кудрявой Лидочке.  Он вдруг стал ловить себя на мысли, что всё чаще возвращается мыслями в Берёзовку, всё чаще вспоминал минувшее лето и свою милую скромную Лидочку. А не написать ли ей письмо, попросить прощения, за то, что уехал не простившись. Он стал сочинять письмо. Написал, что любит Лидочку, что хочет, чтобы Лида его ждала, но отправить письмо не успел.

 В тот день он сам получил письмо из дома и очень удивился, когда взял в руки конверт. Адрес был написан не круглым материным почерком, а крючковатыми закорючками отца. Миша даже встревожился немного, не случилось ли чего с мамой. Письмо тоже писал отец. Он писал: «Дорогой наш сын Миша, мы с мамой поздравляем тебя с наступающим Новым годом и рады сообщить тебе, что у тебя теперь есть жена Лида и скоро у вас родится ребёночек. Лиду мы забрали из общежития домой, теперь она живёт в твоей комнате. Теперь ты, сын, уже не мальчик, а мужчина. Надеюсь, у вас сложится крепкая семья и ты возьмешь на себя ответственность за Лиду и ребёнка.»  Дальше писала мама. Она писала, что пока он служит, Лиду с малышом они не бросят. И пусть Миша немедленно напишет Лидочке, а то она переживает, а ей теперь переживать и расстраиваться нельзя.

 Вот это известие! Миша был просто огорошен этим письмом драгоценных родителей. Ничего себе! Без меня меня женили! Как так, как так – то? Ведь и не было почти ничего! И сразу ребёночек? А может не мой? Что делать – то? Тысячи мыслей метались в голове у Миши. Рота   вовсю готовилась к Новому году, а Миша ходил, как в воду опущенный. Хотел было отказаться от роли ведущего, да командир на него заругался и велел выбросить блажь из головы. Ага, блажь, ничего себе блажь! Жениться Миша решительно не хотел, не входила женитьба, а тем более ребёночек, в его планы. Обиделся Миша на родителей, что так грубо вмешались в его жизнь. Взять на себя ответственность за чьи – то чужие жизни, нет к этому Миша пока не готов. Ну какой он муж и отец? Связать себя семьёй и ребёнком в неполные двадцать лет? Ну нет! Подумав хорошенько, Миша написал родителям: -- «Дорогие мама и папа, надеюсь, что про жену и ребёночка – это новогодняя шутка. На самом деле у нас с Лидой не было ничего серьёзного. Хотя признаюсь – было, но только один раз. Я думаю, что этот ребёночек не мой. Поэтому, если вы не пошутили насчёт того, что взяли Лиду в наш дом, тогда живите с ней сами.»

Вечером, возвращаясь с работы, Георгий Иванович заглянул в почтовый ящик, достал газеты   и журналы и обнаружил среди них Мишино письмо. Лиды не было дома, она сдала все экзамены и зачёты и отправилась в Берёзовку, встречать Новый год с тётей Маней. Родители Миши долго сидели вдвоём рядышком на диване, обсуждали Мишино письмо и решали, как им всем жить дальше.  Георгию   Ивановичу   нравилась Лида, оказалась, что она очень способная ученица. (Георгий помогал ей готовиться к экзаменам и зачётам и видел, что девчонка всё схватывает буквально на лету.) –Лида, тебе надо обязательно закончить училище и учиться дальше, ты прирождённый врач, -- говорил Георгий Лидочке. В мечтах он видел хирургом своего сына Мишу, но у Миши оказались другие планы на жизнь, он с детства тянулся к машинам. А вот если бы Лидочка стала врачом, то хоть кто – то из семьи Зайковых продолжил бы их династию. (Он уже считал Лиду членом их семьи).

 Но мать Миши, Ирина Сергеевна считала по – другому.  Она сказала, что в жизни случается всякое. Внука или внучку они никогда не оставят, а заставлять Мишу насильно жить с Лидочкой, если между ними нет любви, они не имеют морального права. Сошлись на том, что Лида пока будет жить с ними, а Миша пусть служит, а там будет видно.

В конце мая родился крепенький мальчишка, который так был похож на Мишу, что Ирина Сергеевна захотела тоже назвать его Мишей, как сына. Но Лидочка не согласилась, она хотела назвать сына Димой. Ну Дима, так Дима, тоже хорошо, решили Мишины родители. Ирина Сергеевна написала Мише, что у него теперь есть сын, Дима.  И чтоб глупый Миша не упрямился, а написал скорее матери своего сына, которой сейчас очень трудно. С ребёнком не досыпает ночей, а ведь надо готовиться к зачётам и экзаменам за первый курс. Хорошо, что тётя Маня оставила дом на соседку и приехала помогать. 

Миша написал матери, что от сына не отказывается и будет, как положено, помогать ему материально, но женитьба и семейная жизнь не входила пока в его планы. Что, закончив службу, Миша домой не вернётся, а останется на сверхсрочную или поедет куда – нибудь на большую стройку.  Хотелось бы, конечно, повидать родителей, но пока такой возможности нет. 
На лето Лида с Димкой уехала к тёте Мане в деревню. Ирина Сергеевна и Георгий Иванович будто осиротели. Как только выпадало свободное время, они тут же, нагруженные подарками, мчались в Берёзовку, повидать любимого внучка.

Осенью Димку отдали в ясли, а Лида продолжила учёбу. Она хотела было съехать от Мишиных родителей, тем более прекрасно понимала, что Миша её не любит и не вернётся домой, пока там живёт Лида.  Ирине Сергеевне жаль было расставаться с любимым внуком, но она надеялась, что как только Лида с Димкой уйдут от них, Миша тут же вернётся. Материнское сердце изболелось по сыну. Но Георгий Иванович твёрдо сказал, что Лида с Димкой будет жить у них, пока она не закончит учёбу, пусть Димка   немножко подрастёт к тому же. А Мишку из дома никто не гнал. Вот демобилизуется и пусть едет домой, учиться не захочет, пусть работать идёт, сейчас молодым везде у нас дорога.

Прошёл ещё год. Мишина служба в армии подходила к концу. Он всё – таки решил вернуться домой, поговорить с родителями и с Лидой, расставить все точки над  и. Всё – таки прошло два года, он сам повзрослел, да и Лидочка уже давно стала совершеннолетней. Жизнь подскажет, что делать дальше. И Миша написал Лиде письмо, мол, возвращаюсь домой, а ты подумай, уживёмся ли мы с тобой под одной крышей.

Но Мишино письмо Лидочку уже не застало.  Однажды она забрала сына из детского сада и не торопясь возвращалась домой. Димка сидел к коляске и таращил глазёнки на окружающий мир. Стоял необычайно тёплый для наших мест октябрь. Город в эту пору был очень наряден и красив. Первыми начали желтеть берёзки, покраснели яблоньки и рябинки, а клёны – то, клёны! Ну точно, выкрасили город колдовским каким – то цветом! Откуда – то тянуло дымком. Лида засмотрелась на нарядный осенний город и чуть не столкнулась с белобрысым долговязым парнем, который быстро шагал ей навстречу.
 
Парень остановился и крикнул: -- Лидочка, Ракитина! Ты  ли это? С коляской уже!?-- Присмотрелась Лида, а это Эдик, которому она в начальных классах контрольные по математике решала. – Привет, Эдельвейс, а я тебя и не узнала сперва. Ты вымахал – то как за два года! Говорят, ты в политехе учишься? – Эдик рассказал, что учится в политехе, что мест в общаге нет   и он ищет второго человека, чтобы снять на двоих квартиру. – Слушай, а возьми нас с Димкой? – неожиданно для себя вдруг сказа Лида. Она подумала, что пора уже становиться взрослой и хватит уже прятаться за спиной Георгия Ивановича и Ирины Сергеевны. Тётя Маня тоже не молодеет, да и отцу небось нелегко каждый месяц слать ей переводы, там ещё двое подрастают.

 – Но как же? – удивился Эдик, -- Ты ведь с Мишкой Зайковым живёшь? –Нет, он в армии, я просто у его родителей живу, в общаге с ребёнком нельзя.  Димка подрос, пора и честь знать, сколько можно их стеснять.  С Мишкой у нас ничего общего. – Как ничего, а мальчик? – Вот разве только мальчик. --
Эдельвейс (так почему – то назвала его мать, удружила) оказался хорошим соседом.  Частенько нянчился с Димкой, оставался с ним, когда Лиде надо было куда – нибудь ненадолго отлучиться. Но время идёт быстро, не идёт, а бежит. Незаметно прошла зима.  Лидочка наконец получила диплом и отправились они с Димкой домой, вернее в районный центр, в Озёрное, где требовались медсёстры. А от Озёрного до родной Берёзовки – рукой подать.

Провожал их Георгий Иванович, Ирина Сергеевна с ним на вокзал не приехала. Да Лидочка и не обижалась на неё, понимала, что матери дороже собственный родной сын, чем чужая девчонка. Понимала Лидочка, что Галина Сергеевна, хоть и любила Димку, и нянчилась с ним, однако   в глубине души рада была, когда несостоявшаяся сноха и внук съехали от них   и Миша вернулся под тёплое мамино крыло. Георгий Иванович обнял их с Димкой на прощание, помог занести в автобус сумки и   пошёл к машине. Милый Георгий Иванович! Как много он для них с Димкой сделал! И даже когда они с Димкой ушли от Зайковых, он не перестал им помогать. Даже хотел познакомить Димку с отцом, забрать его домой как – нибудь на выходные, да Лида не дала, к чему?
 
Миша приехал вскоре после того, как Лидочка с Димкой съехали от Зайковых.  В его комнате больше никто не жил. Мать не могла налюбоваться на дорогого сыночка, она была очень рада, что сын теперь дома и никуда не уедет. Отец поворчал, но смирился, только сказал, чтоб Миша наконец брался за ум, устраивался на работу и помогал своему ребёнку. Он велел всё – таки наладить отношения с Лидой, хотя бы ради сына. Ведь худой мир лучше дорой ссоры.

Миша и сам хотел встретится с Лидой, посмотреть на сына, поговорить,     и всё – таки решить, как им жить дальше. Может и в самом деле жениться? Лидка так – то неплохая девка. В один прекрасный вечер (хотя вечер был не очень – то прекрасным, холодно было, ноябрь вступал в свои права) Миша поехал на другой конец города, где снимала квартиру Лида. (Отец сказал ему адрес). Он вышел на нужной остановке, пошёл по пешеходному переходу, и вдруг увидел Лиду. Она спокойно шла мимо с каким – то долговязым парнем. Долговязый  нёс на руках  маленького мальчонку в теплом комбинезоне. Они о чём – то оживлённо разговаривали и не заметили Мишу. (Миша торопливо отвернулся и спрятался за спинами прохожих).
 -- Вон значит как? С Эдельвейсом снюхалась за моей спиной – горько подумал Миша, хотя понимал, конечно, что никакого права так думать у него нет. Не сам ли он отказался от собственного сына и выбрал свободу?
 Больше Миша не предпринимал никаких попыток увидеть Лиду и Димку.  Лида с отличием окончила училище и уехала с Димкой в родные края, поступила работать в больницу большого районного села Озёрного.
 
Лиде дали однокомнатную квартиру в трёхэтажном доме, который построили специально для врачей и других медработников.  Дом   стоял совсем неподалёку от поликлиники, где ей предстояло работать.  И детский сад для Димки тоже был совсем близко.
   
Незаметно бежало время. Отслужив армию, Миша, вопреки воле отца, поступил в вечерний машиностроительный техникум и пошёл работать на завод по производству сельхозмашин. Постоянно был занят, а когда выпадало свободное время, отдохнуть хотелось, кино там, танцы, вечеринки с парнями и девчонками. В Берёзовку к деду и бабушке выбрался только летом, после окончания второго курса. Чего греха таить, была у Миши подружка, Валентинка, да поругались они недавно в хлам, приревновала его Валентинка к Алёне, хотя там и не было почти ничего.  Так, прижал Миша Алёнку слегка, а Валентина увидала.  Теперь вот ехал Миша в Берёзовку  и мечтал увидеть Лидочку и сына. Где – то в глубине души жила надежда, что Лидочка всё ещё ждет его. Тем более, что отец частенько ездил в Берёзовку, возил подарки внуку и не переставал твердить о том, что вот послал Мише бог красивого здорового ребёнка, а он сам добровольно   от него отказался. Но Миша продолжал отмалчиваться, про Лиду и Димку не расспрашивал, а отец тоже молчал, ничего не рассказывал.
 
В автобусе было всего одно свободное место, Миша на него и плюхнулся, пристроил в ногах огромную сумку, в которую мать умудрилась запихать всю снедь, которую только сумела купить, от огромной банки с селёдкой, до крупы и лапши.(Будто в деревне магазинов нет и старики сидят там голодные)  Глядь, а рядом сидит Эдик Горохов, тот самый, с которым он Лидочку видел,  и с которым по слухам, Лида жила.  Слово за слово, выяснилось, что Лида и Эдельвейс были только соседями и жили в одной квартире, но в разных комнатах. – А так – то у меня своя девушка есть, хоррошая! – глупо улыбаясь, поделился своей радостью Эдик. – Женюсь, я Мишк, наверно!

Дома у бабушки и деда   Миша распотрошил сумку, взял банку болгарского компота из абрикосов, коробку шоколадных конфет и пачку печенья.  В саду срезал   самую красивую розу и полетел к тёте Мане.  Если не застанет у Мани Лидочку, так хоть узнает, где они с Димкой живут. Но у Лиды был выходной, и она была дома.  Миша вошёл в калитку и обомлел. – Кто это, Боже? – Красивая длинноногая девица в коротких шортах и маечке поливала из шланга цветы, крепкий загорелый мальчонка в одних трусиках тоже поливал клумбу из маленькой леечки. Тётя Маня стояла на крыльце, что – то говорила, а Лида и Димка (это были они) заливисто хохотали. Увидев Мишу, все разом смолкли и уставились на него. 

Наконец Лида перестала таращить на Мишку глаза, выдохнула и спросила: -- Ты это чего сюда? Ты это зачем? – Но Миша молча положил гостинцы на садовый столик и подошёл к Димке, подхватил его на руки и понял, что никогда   уже его не отпустит. И Лидочку тоже. Повалял дурака и хватит.  Димка молча отталкивал Мишу и вырывался из его рук. Но Миша не отпускал, только крепче прижимал мальчишку к себе.  Димка громко заревел,   тетя Маня бросилась к внуку, подхватила его и поставила на землю.  Димка сразу же перестал реветь и с любопытством поглядывал на Мишу.

Вдруг у  калитки остановилась старенькая машина зелёного  цвета. Все обернулись и стали смотреть, как из кабины выбрался парень, годами явно постарше Миши. Ростом и комплекцией  он тоже был раза в полтора больше Миши. Димка радостно заулыбался, на щеках его отчётливо проступили ямочки, ну точь – в точь такие же, как у Миши.  – Папа! Папа приехал! – громко закричал мальчонка и бросился к мужчине.  --- Привет, привет! – проговорил великан, подошёл к Лидочке и обнял по – хозяйски за плечи.  – А у вас гости, я смотрю? Да с подарками? – Видимо, парень понял, кто такой Миша   и кем он приходится Димке. Он быстро собрал со стола коробку с конфетами, печенье, и банку с абрикосами. Не забыл и розу, вручил всё это Мише. – Пойдём – ка поговорим, парень.  Они вышли за калитку, все молча смотрели им   вслед.  Только Лидочка воскликнула встревоженно: -- Не надо, Серёжа! – Видно, думала, что Серёжа затеет драку. Но Серёжа драться не собирался. – Пойдём, провожу тебя немного. – Они пошли. – Опоздал ты, братец,-- сказал Серёжа. Не ходи сюда больше. Лида моя жена, а Димка сын, усыновил я его. Георгий Иванович, отец твой, разве тебе ничего не рассказывал? А он знал, что мы поженились.  Он ведь учитель мой. Я тоже хирург. Здесь в Озёрном работаю. Так что, семья у нас, пойми. А ты поищи своё счастье в другом месте. -- Сергей повернулся и быстро пошёл назад, туда, где его ждали жена и сын.  А Миша   в тот же день уехал назад в Город, сколько бабушка не уговаривала его остаться.