125

Праздничное настроение стремительно угасало.

- Жена... Жена Ливасова... И дочь... Так он, оказывается женат? Как это возможно?

Но сила воли, выработанная неукоснительным соблюдением светских правил, взяла верх. Вскоре все с фальшивыми жизнерадостными улыбками приветствовали новоиспечённую супругу и испуганную девочку.

Госпоже Горобец вновь стало плохо. На этот раз её опекала старшая дочь.

- Неслыханно! Бедная Таня. Не удивительно, что она себя так странно вела. А я ещё стремилась... О, теперь уж лучше об этом забыть...

Соня и Варя с интересом смотрели на госпожу Ливасову. Та стояла несмело, теребя в руках платочек, и мучительно-напряжённо кивала в ответ на приветствия.

- Мне её жаль, - Варя на время позабыла свои потрясения.

Соня согласилась. Эта женщина не привыкла находиться в светском обществе. А с таким мужем и в обществе, и без общества невыносимо.

- Добрый день, барышни.

Варя чуть вздрогнула. Думинский.

Соня пошла к столам выпить стакан лимонада…

Поздоровались.

- Вы всё же сдержали обещание.

- Да. Мне удалось.

- Сегодняшний праздник полон драматизма. И вы его на порядок увеличили.

- Каюсь, я сделал это намеренно. Варвара Сергеевна, давайте оставим все драмы позади. Пусть разбираются те, кто их изначально затевал. Я приглашаю вас на прогулку.

- На прогулку?

- Выберите сами, что вам по душе.

- Я никогда не плавала на лодке.

- Прошу! - Думинский протянул руку, и под перекрёстными взглядами любопытных и шокированных глаз Варя и Николай Кузьмич направились к озеру.

Теперь и Глафира Никитична почувствовала себя нехорошо. Выдать свою крестницу за старенького вдовца - то, что надо. В этом случае она и в глазах соседей выглядела бы доброй наставницей, и в собственных - неплохо. Пристроила! Смогла!

Бесприданницу! Но Думинский! Да ещё в обход её! Не жирно ли это для этой бедной родственницы?

И когда только они успели снюхаться? Не иначе, как у Ночаевых.

Ах, вот для чего ему понадобилась девка! Агашка! Поэтому он и увивался всё лето, продай да продай небалованную. Для Варьки старался!

Глафира Никитична очень не любила оставаться в дурах. А в последнее время что-то зачастила. Но ничего! Смеётся тот, кто смеётся последним.


Маша кусала губы. Невыносимо. Когда же домой? Там укрыться в своей комнате и подумать... что дальше... Так всё удачно складывалось, а потом покатилась кувырком. Сестричка - враг. Змея. Вылезла в самый неподходящий момент. Другая бы за родню горой стояла. А эта...

Маша смотрела на скользящую в закатном свете лодку и едва зубами не скрипела от злости. Невозможно смириться. Там должна была быть она. Это её место. Около самого богатого и статного жениха. Как так получилось, что он её не увидел? Не разглядел в ней никаких достоинств?

- Господин Аганов! - пронзительно закричали какие-то дети и побежали наперегонки к помещику. - Мы нашли! Это тоже на счастье?

Маша неодобрительно поморщилась, провожая их взглядом. Не такие уж они дети, чтобы вести себя так несдержанно. Но всё же пошла следом. Что это они нашли? Заинтересовались и остальные.

- Да нет... - растерянный Аганов вертел в руках тиару. Невероятной красоты.

Новость о находке вмиг собрала вокруг помещика и детей большую толпу. Всем хотелось своими глазами её увидеть.

- Она настоящая?.. Где вы её нашли? Но там же только что ничего не было? Чья она? - вопросы сыпались со всех сторон, но ответов не было. Сначала...

- Здесь монограмма! - поражённый Аганов стал показывать обратную сторону диадемы. - Посмотрите, чётко видны буквы.

- И что за буквы! Читайте же скорее!

- Где-то я это уже видел...

- А это случайно не князей Черовских вензель?

Все ахнули! Их!

Лица стали серьёзными. Тревога закралась в сердца. Это не смешно. Так не шутят.

- Помните, несколько лет назад где-то здесь погибла княжна?

Помнили все. Отступили от Аганова с тиарой в руке, словно боясь заразиться.

- Где вы её нашли? - ещё раз спросил у мальчишек помещик.

- Да вот же. Вот здесь, - указали они на пенёк, что торчал чуть в стороне от собравшихся.

- Но там ничего не было. Мы бы заметили!

- Значит, её только что кто-то подложил.

И тёплым летним вечером словно мороз дохнул на кожу. Всем стало неуютно и страшно.

Оглядели присутствующих. Вроде все свои. Знакомые. Соседи. И слуги бегают взад-вперёд. Но... чужая душа - потёмки. И сегодня это всем показал Ливасов.

Овчаков и Клим Васильевич мрачно переглянулись. Уж не играет ли кто-то с ними? И в сердца их медленной змеёй заползла тоска - предвестница поражения.

Глафира Никитична тоже помрачнела. Она не любила вспоминать ту историю. Ведь в то же самое время был тяжело ранен её муж. Со зверем встретился. Овчаков и Клим Васильевич слишком поздно пришли ему на выручку. В тот день охотились втроём.


- Мама, мама, колечко. В цветочке! - восторженно закричала маленькая девочка - дочка Ливасова. Но на её крик никто не оглянулся. Колечко уже никого не интересовало.

Девочка стояла на берегу и восхищёнными глазами смотрела на кувшинку. Она росла у самого берега. И уже стала закрывать свои лепестки, уходя под воду.

Вдруг какой-то высокий крепкий парень в простой одежде крестьянина быстро нагнулся, подхватил колечко чуть ли не в последнее мгновение и на открытой ладони протянул девочке.

- Это мне? - изумлённо смотрела она и не верила.

- Оно твоё, - сказал он.

Девочка робко взяла. И крепко сжала в кулачке. А потом долго смотрела вслед. Какая добрая улыбка у этого красивого дяденьки. Смотрела, пока тот не скрылся за деревьями.

- А где Таня? - завопила опомнившаяся госпожа Горобец. - Где моя девочка?