Поверь, это времени склонилось мерило

В регалиях вечных побед
Обузданного тысячелетия
Мелькнёт твой отчетливый след,
Событиями не отмеченный…
Куражишься в тесном плену,
Под оком незыблемых статуй,
И веришь во всю глубину
Реальности необъятной!
Тоской уязвима и скована болью,
Наградой считаешь прочтенье любовью
Тобой сформированной суеты,
И гордо влачишься в миру пустоты…

Себя отрезвляешь наградой готовой
Из ветреной стаи летящего слова,
Едва уловима его необъятность,
Тобою отмечена думы превратность,
Устала и маешься, и хочешь уйти,
Но снова сбиваешься с прямого пути!

Оставь сожаления, не думай о нем,
Что было отмерено, приходит во всём,—
Впечатаны даты и выброшен рок
В соблазна утраты, а в общем — урок.
И грустью объята, и в думах вольна,
И выглядишь свято, но где глубина?
Опять ты о нем печёшься и веришь,
И славу цепей предвидишь,— примеришь
Во всём глубину, заросшую мхом!
Уймись, я приму твой трепет о нем.

Ирония это иль судеб излом?
Иль слепок сюжета, в котором живем?
Но маску оставим другим поколениям,
И явится Вечность в незыблемых тенях,
Строптивых и нравом, и гордостью злой,
И верой, и славой над дщерью родной…

Ты пишешь, я слушаю, тебя восполняя,—
О чем ты ни думаешь, о чем ни страдаешь.
Кто я — ты не знаешь, но веришь — родной!
И снова слагаешь стих странный. Постой,
Неужто серьезно? Ты веришь? Прошу,—
Сотри, если поздно, все то, что пишу…
А если волнением тебя охватило, поверь,—
Это времени склонилось мерило!
Дерзай неустанно в любую погоду!

О как это странно — в цвету небосвода
Я вижу прекрасную холодную облачность,
Жду ливня и страстна мне
Предчувствий особенность!


  Благодарю!