Удивительная история открытия Кинзебулатовского не

          История поисков нефти знает немало примеров, когда нефтяные месторождения открывались фактически случайно. Иногда это происходило, когда скважину бурили совсем для другой цели. Например, нефтяное месторождение в Чусовских Городках, в Пермском крае. Основной целью геологов было изучить старое место добычи калийной соли. Они начали практически вручную бурить скважину и на глубине более 300 метров стало понемногу появляться «черное золото». Нефтяное месторождение в Верхних Чусовских Городках является первой скважиной с нефтью в Урало-Поволжье.
         Но основные «случайные» открытия происходили именно при поисках нефти, когда ее искали без всякого геологического обоснования, когда бурили наугад (wild cat drilling).       
         Один из наиболее ярких примеров, это, конечно, история Поля Гетти. Этот американец, стал мультимиллионером еще до 2-ой мировой войны, разбогатев на открытии нефтяных месторождений в США. После окончания войны Поль Гетти, до сих пор непонятно почему, решил поехать на Ближний восток искать нефть. В 1949 году компания «Getty» сделала инвестицию, которую большинство людей сочло заведомо безумной. Компания Getty взяла 9,5 миллионов долларов (примерно 100 миллионов долларов сегодня) и приобрела эксклюзивный договор аренды сроком на 60 лет на поиск нефти в бесплодной пустынной стране, о которой ни один западный человек никогда не слышал. Эта бесплодная пустынная страна называлась… Саудовская Аравия. Здесь Гетти пробурил около 30 «сухих» скважин, практически случайным образом разбросанных по полуострову, растратил все свое состояние, и еле убежал от судебных приставов, приехавших посадить его в «долговую яму». 28-я скважина дала фонтан с дебитом почти 8000 тонн в сутки.
         Аналогичная история приключилась с неким Джорджем Рейнольдсом, который десять лет безуспешно пытался найти нефть около ирано-иракской границы. Наконец, в мае 1908-го последняя скважина подняла образец с запахом нефти. Однако, за неделю до этого Рейнольдс, получил от своего босса Уильяма Д’Арси, финансировавшего экспедицию, приказ немедленно сворачиваться, поскольку он стал банкротом, и денег больше нет. Однако, Рейнольдс продолжил бурить в надежде на чудо. Упрямым везет. Чудо произошло. 26-го мая из 400-х метровой скважины хлынуло черное золото. В Лондон полетела радостная телеграмма, "мы все спасены". Приободрившийся Д’Арси быстро заключил с иранским шахом сделку века - за копеечные ;30 тыс. фунтов и 16% доли в будущей прибыли он купил концессию на территорию размером с Украину сроком на 60 лет. Новорожденную компанию назвали Англо-Персидская Нефть (APOC). Потом она получила более привычное нам название, Бритиш Петролеум, BP.
         
        Наконец, еще один, зачастую самый трагический вариант «случайных» поисков, когда нефть искали, когда нефть нашли, но не поняли, что они ее нашли, и не смогли ее извлечь из земных недр. И только «случай» в прямом смысле этого слова, позволил все-таки ее извлечь. В этом варианте наиболее удивительной можно считать историю открытия Кинзебулатовского месторождения нефти. Интересную как предисловием, так и последствиями.
         Само месторождение располагается в Башкирии, недалеко от города Ишимбай. Месторождение было открыто в 1943 году.
         Рассмотрим вначале обстоятельства, которые предшествовали этому открытию. Шел третий год Великой Отечественной войны. Мы потеряли нефтяные месторождения Предкавказья и Чечни. существенно затруднена доставка нефти из Баку в Центральные районы СССР. А фронт необходимо непрерывно снабжать горючим для танков, самолетов, кораблей, автотранспорта.
         В этой ситуации, когда каждая капля нефти на счету, в стране сложилась очень напряженная ситуация с добычей нефти. В Волго-Уральской нефтяной провинции, начиная с 1937 г.  и в первые годы войны практически не было открыто ни одного нового, достаточно крупного нефтяного месторождения. А открытые ранее месторождения уже начали истощаться. Реальные дебиты добывающих скважин составляли единицы или первые десятки тонн в сутки вместо нескольких сотен тонн, которые они давали в первые годы после открытия. Вот как снижалась добыча нефти в Башкирии в последний предвоенный год и в первые годы войны
Дефицит нефти вызвал жесточайший контроль за использованием металла, цемента, продовольствия, изымаемых из нужд фронта для бурения новых скважин. Зачастую этот контроль принимал очень уж жесткие, если не сказать жестокие формы. Старшее поколение еще помнит наказания вплоть до расстрела за «колоски», подобранные в полях после уборки урожая. Многие семьи геологов, командированных в Башкирию для поисков нефти, вынуждены были заводить огороды для обеспечения своих детей картошкой и овощами.
          Но эти трудности не могут сравниться, к сожалению, с тем, если можно так сказать, «контролем», правильнее сказать, с террором, который установили для геологов Башкирии органы госбезопасности. Начиная с 1937 года репрессиям подверглись практически все организации геологической службы Башкирии.
           Не имея даже минимальных знаний о геологии и об особенностях поисков и разведки нефтяных месторождений, сотрудники НКВД изначально подозревали каждого специалиста во вредительстве или саботаже. В результате, за эти годы арестовали свыше 180 человек, фактически был уничтожен весь цвет башкирской нефтяной промышленности — ведущие ученые, геологи, инженеры.
           Здесь нет смысла перечислять их фамилии. Эти данные многократно опубликованы в официальных документах. Могу лишь сообщить, что все они были реабилитированы, большинство – посмертно. Приведу лишь перечень должностей, которые занимали эти люди, чтобы можно было понять размах, с которым НКВД уничтожала нефтяную промышленность Башкирии, - управляющие трестов (5 человек), главные геологи трестов (6 человек), заместители управляющих трестами (8 человек), главные специалисты трестов (12 человек), начальники геологических партий (13 человек) и т.д.   
           Понятно, что эти репрессии привели к тому, что оставшиеся специалисты уже боялись рисковать, проводя поисковые работы и закладывая новые скважины. Ведь за любой неудачный результат можно было получить, как минимум, тюремный срок
            Вот характерный пример.
           Из воспоминаний будущего академика А.А.Трофимука. «Зима, конец 1941 гола. Я приехал с буровой поздним вечером. Садимся с женой ужинать. Стук в дверь. Такой требовательный стук. Открываю. На пороге сержант органов безопасности в соответствующей форме, - добротный полушубок с петлицами, меховая шапка. Сразу с порога, - одевайтесь, едем на буровую!
- А что случилось?
- Там все узнаете.
Одеваюсь, выходим на улицу, у подъезда «козлик».
Приезжаем на буровую. Сержант подзывает бурмастера. Тот подходит с проектом на бурение. Сержант показывает мне страницу.
- Тут написано, что на глубине 780 метров должен быть вскрыт нефтеносный песчаник!
- И что?
- А по словам бурмастера сейчас глубина уже 782 метра, а из скважины выходит глина!
Я пытаюсь объяснить, что глубина залегания нефтеносного пласта оценивается приблизительно, с точностью плюс-минус 5 метров, но сержант стоит на своем,
- Вы сознательно бурите скважину в том месте, где нефти нет, Вы обманываете государство, Вы вредитель, поэтому я принял решение Вас арестовать и отправить в районный отдел НКВД.
        В это время бурмастер объясняет, что пока сержант ездил за мной, скважина пробурила еще два метра и вскрыла нефтеносный песчаник.
Сержант с неохотой сказал, - ну, твое счастье, инженер, работай пока».
          
         Еще один, очень характерный эпизод из того времени, стал мне известен совершенно случайно.  В феврале 1939 г.  Главным геологом треста «Туймазанефть» был назначен Михаил Федорович Мартьев, известный геолог Башкирии, один из первооткрывателей Туймазинского нефтяного месторождения в «карбоне». В августе 1941 г. он ушел добровольцем на фронт. Он храбро воевал, был награжден орденом Красной Звезды и медалями. После окончания войны вернулся в Башкирию, с 1946 по1951 гг. – работал в должности главного геолога  геолого-поисковой конторы треста «Башнефтеразведка», с 1951 по 1966 гг. – главный геолог треста «Башнефтегеофизика». Я, тридцатилетний «салага», случайно познакомился с ним на каком-то совещании в Уфе. При разговоре во время фуршета после совещания выяснилось, что он был знаком с моим отцом, который как раз был назначен на его должность в связи с уходом Михаила Федорович в армию. Я тогда, как и многие мои сверстники, ничего толком не знал об этой волне репрессий, поэтому естественно спросил, почему он оставил любимую работу и ушел на фронт? М.Ф. долго на меня смотрел, а потом сказал, - до того, как я был назначен на эту должность, за предыдущие два года было расстреляно три главных геолога треста «Туймазанефть», а еще четверо руководителей «Башнефтекомбината», куда входил наш трест, - кто получил 20 лет колонии, кого расстреляли. Когда началась война, я понял, что шансов остаться в живых на фронте у меня гораздо больше, чем на моей работе в тресте.
            Замечу, кстати, что этот уход специалистов на фронт был настолько массовым, что уже в начале 1942 г. из-за серьезных кадровых проблем была введена жесточайшая «бронь», в частности и на геологические кадры. 
         
            Политико-административные репрессии предвоенного периода значительно ослабили кадровый состав специалистов нефтяников, посеяли среди них страх, подозрительность, растерянность. «Масло в огонь» подлили результаты крупного совещания в Наркомате нефтяной промышленности СССР, проведенном в начале 1942 года в Уфе и собравшем почти всех ведущих геологов нефтяников страны во главе с наркомом И.К. Сединым и его заместителем Н.К. Байбаковым. Совещание зафиксировало, что бурение на терригенный девон в Башкирии не имеет надежного обоснования. Это тот терригенный девон, который всеми специалистами считался наиболее перспективным. Тот самый терригенный девон, который в 1944 году дал из скважины №100 фонтан нефти с дебитом 250 тонн/сутки.
           Беспрерывно сменявшиеся руководители треста «Туймазанефть», объединения «Башнефть» и управления «Главнефть» опасались бурить на девон, понимая, что, если он окажется пустым, их обвинят во вредительской деятельности, отвлечении средств на бесперспективные объекты с целью ослабления экономики СССР.
            Сложилась совершенно нелепая ситуация. Отложения карбона и перми практически уже были более-менее изучены, в южной и центральной частях Башкирии, в пределах Южно-Татарского и Шихано-Ишимбайского сводов. Шансы выявления здесь, в этом стратиграфическом этаже, новых нефтяных месторождений были минимальны. Во всяком случае, вся последующая многолетняя послевоенная разведка новых месторождений здесь не обнаружила.      
        Северная и западная области Башкирии в годы войны, видимо, были еще очень слабо изучены, и разведочное бурение там фактически не проводилось. Об этом свидетельствует тот факт, что нефтяные месторождения, включая знаменитый Арлан, были открыты здесь только в 50-ые годы.
         Вести разведочное бурение на девон было запрещено. Таким образом перед геологами Башкирии были поставлены взаимоисключающие варианты. С одной стороны, нужно срочно восполнять запасы нефти и увеличивать добычу, с другой стороны, поиск и разведку самых перспективных объектов (в девонских отложениях) проводить запрещено.
          На приводимой ниже карте нефтяных месторождений Башкирии красным цветом выделено единственное, открытое за этот период в Башкирии нефтяное месторождение, и это именно Кинзебулатовское.
          Все остальные были открыты значительно позже, в 50-ые годы. Да и Кинзебулатовское, введенное в эксплуатацию в 1944 году, можно считать практически счастливым исключением в эти «неурожайные» годы. 
Тем не менее, согласно официальной статистики в 1942 году в «Башнефтекомбинате» объемы разведочного бурения были самыми большими среди всех нефтекомбинатов СССР – больше, чем в Азербайджане.  Причем, в отличие от довоенного времени масштабы разведочного бурения даже превышали показатели эксплуатационного. То есть, активная нефтеразведка продолжалась.
          Встает естественный вопрос, где же производилось это разведочное бурение? Судя по всему, просто по уточнению границ Туймазинского месторождения. То есть большой объем бурения выполнялся на вскрытие нефтеносных песчаников карбона.
           Нужно напомнить, что в 40-ые годы сейсморазведка делала только первые шаги. Это сейчас для построения структурной модели выявленного месторождения выполняется площадная сейсморазведка 3D, которая с высокой точностью оконтуривает границы залежи. В сороковые годы оконтуривание месторождение выполнялось, в основном, только с помощью поисково-разведочного бурения. А это очень длительный и дорогостоящий процесс.  Разведочные скважины, попадавшие в контур Туймазинского месторождения, тут же переводились в эксплуатационные.   
            Тем не менее, руководству отрасли, по понятным причинам были нужны новые открытия. Мне лично кажется, что именно поэтому главный геолог «Башнефтекомбината» А.А. Трофимук вернулся к идее разбуривания структур-аналогов Карлинской антиклинали. В пределах более-менее изученной к тому времени территории Башкирии других, возможно нефтеперспективных объектов, просто не существовало! Конечно, я имею в виду стратиграфические этажи кроме запрещенного к бурению девона. Об этом, как я уже написал, свидетельствует тот факт в период с 1940 по 1943 года в Башкирии не было открыто ни одного нового нефтяного месторождения.
  Карлинское месторождение было открыто в 1940 году. Оно расположено к северо-востоку от Ишимбаевского. В первой же пробуренной скважине из плотных известняков кунгура получили фонтан нефти. Был выявлен новый тип залежи, когда коллектором является совокупность трещин при отсутствии межзерновых пор в матрице пласта. Этот тип залежей резко отличался от ранее выявленных месторождений ишимбаевского типа, нефтеносность которых приурочивалась к нижнепермским известняковым рифовым массивам. И от песчаников Карбона, нефтеносных в Туймазе. 
 Перед геологами наряду с поисками погребенных нефтеносных рифовых массивов ишимбаевского типа открылось новое направление - поиски месторождений подобных Карлинскому.  Кинзебулатовская антиклинальная складка была выявлена по результатам геологической съемки юго-восточного Предуралья в тех же тектонических условиях, что и Карлинская 
Надо отметить, что Карлинское месторождение само было открыто, по существу, случайно. На этой площади в 1938 году по результатам геологической съемки намечалась положительная структура. Ввиду непосредственной близости к рифовым массивам Ишимбая, предполагалось, что здесь можно вскрыть еще один такой объект.
Структурное бурение, начатое в августе 1938 г., имело целью оконтурить намеченную структуру, изучить нефтегазоносность горных пород, определить места заложения разведочных скважин на нефть. И не более того. Буровые работы проводились крелиусными скважинами. Всего было пробурено 15 скважин. В силу различных организационных и технических причин бурение затянулось почти на два года. (август 1938 - февраль 1941 гг.). Признаки нефти были обнаружены уже на глубине 150 метров. В феврале 1941г.  был получен приток жидкой нефти в количестве до полутонны в сутки.  Фактически, Карлинское месторождения нефти можно считать состоявшимся 27 марта, когда скважина №15 выбросила мощный нефтяной фонтан с глубины 255 метров, дебитом около 100 тонн в сутки. О мощности нефтяного фонтана можно было судить по тому, что в 4-дюймовых трубах струя нефти достигла 12 м высоты. Фонтанирующая нефть заливала овраги вокруг буровой.
Возвращаясь к обоснованию разведки к востоку от Ишимбая следует отметить, что, помимо Карлинского месторождения нефтепроявления здесь были известны очень давно. Еще наши предки (!) рекомендовали проводить здесь разведочное бурение.
 
Не откажу себе в удовольствии привести здесь выписку из дневника, написанного в 1770 году (!!!) Тогда экспедиция академика Ивана Лепёхина, поднимаясь вверх по реке Белой, со своими людьми остановилась у устья реки Тейрук. Здесь, в пяти верстах от деревни Кусяпкулова* обнаружился естественный выход нефти).
«Любопытство наше на этом месте усугубил небольшой ключик, на котором мы, раскапывая землю, напали на родник, состоящий из горной нефти. Оный раскопав глубиной около аршина, добрались до самого её источника. Оную нефть испущала из себя жила толщиной с небольшим в четверть. Далее раскапывать оно место сил наших не доставало, а при том и время не терпело, чтобы тут жить долго. Из чего без сумления заключить можно, что труд и иждивение не потеряются, если сии места надлежащим образом разработать приказано будет». («Дневниковые записки путешествия доктора Академии наук адъютанта Ивана Лепехина по разным провинциям Российского государства»)[10].
*. Деревня Кусяпулова в настоящее время является восточным пригородом Ишимбая.         
          
           По распоряжению Гл.геолога треста «Башнефтекомбинат» А.А.Трофимука началось бурение первых скважин около деревни Кинзебулатово. С точки зрения общепринятых тогда представлений о поровом строении нефтяных ловушек скважины предлагалось бурить в самом, казалось бы, бесперспективном месте. Рифовых массивов здесь уже нет, выявленные геологической съемкой и структурным бурением антиклинальные складки сложены карбонатно-аргиллитовыми плотными породами. Поровых коллекторов в них нет.
            Вообще говоря, первая скважина на Кинзебулатовской площади была пробурена еще в 1940 г. Она бурилась с чисто поисковыми целями, и структурно оказалась на далекой переклинали Кинзебулатовской брахиантиклинали. Скважина №1 не обнаружила коллекторов, оказалась «сухой», но она вскрыла весь разрез вплоть до фундамента. Вторая пробуренная скважина вскрыла нижнепермские отложения уже почти на 300 выше. Она тоже оказалась «сухой».  Стало понятно, в каком направлении надо продолжать бурение для выхода на сводовую часть структуры. Но продолжается цепочка неудач. Бурят третью скважину, - тоже «сухая», бурят четвертую скважину, - «сухая». Хотя в структурном плане каждая следующая оказывается на 200 - 400 м. выше предыдущих. К своду антиклинали все ближе и ближе, но…
         Вы можете себе представить, в свете репрессий предыдущих лет, что это такое, пробурить в 1942-43 годах три пустых скважины подряд???                Это почти гарантированный арест и расстрел.
         А.А.Трофимук не мог это не понимать. Еще в феврале 1943 г. в Уфе, на бюро обкома ВКП(б), после бурения «сухих» Кинзебулатовоских скважин №2, №3 и №4 рассматривался вопрос о неудачах в поисках нефти. Выступил представитель НКВД, чуть ли не заместитель Берии. Заявил, что “неудачи” считает вредительством и предлагает рассмотреть вопрос об аресте почти всех геологов. Был на этом заседании и член бюро обкома - А.А.Трофимук. Со свойственным ему пылом он сказал, что ни одна скважина не закладывалась без его ведома и что вины за геологами никакой нет. Тогда, к счастью обошлось без «оргвыводов».
            У меня нет информации, как это получилось. Ведь в 1937-39 годах за гораздо меньшие «грехи» геологов ставили к стенке. Тем не менее….
             По решению бюро обкома в Уфу вызвали для объяснений руководителей отрасли. Поэтому, в том же феврале 1943 года в Ишимбай приехали нарком нефтяной промышленности СССР И.К. Седин с главным геологом Г.А. Хельквистом. Главный геолог Башнефтекомбината А.А.Трофимук, руководитель поисковой партии, профессор И.О. Брод и главный геолог треста «Ишимбайнефть»  X.П. Сыров представили им материалы только что проведенной газовой съемки,  которая выявила большую газовую аномалию в районе пробуренных скважин. После обмена мнениями было принято решение по строительству на Кинзебулатовской площади еще одной скважины. Для меня так и останется загадкой, как все эти профессионалы с большой буквы решились на бурение еще одной скважины при полном отсутствии коллекторов во всех четырех предыдущих.
             В марте 1943 г. началось бурение скважины №5-Кинзебулатово. Она вскрывает все пласты еще выше. Она уже в своде Кинзебулатовской антиклинали. Она уже последняя в этой цепочке «сухих», как казалось, скважин. Бурение скважины закончилось в сентябре 1943 года. Началось ее испытание. Попытки вызвать приток нефти из пород нижней перми с помощью прострела обсадной колонны и последующего свабирования не имели успеха. Скважина давала только горько-соленую воду.
           Отрицательный результат испытания скважины № 5 для геологов, в принципе, не казался неожиданным. Нижнепермские отложения, представленные плотными, темными, глинистыми мергелями и аргиллитами, на уровне знаний тех лет считались непродуктивными.
            Сложилась удивительная ситуация.  Сейчас-то мы знаем, что нефть там была. И не просто была, а находилась там в огромных количествах и под огромным давлением. И каротаж в скважине, какой-не какой, все-таки проводился. Видимо, известные в то время методы ГИС не смогли решить эту задачу. Но есть еще одна причина, почему скважина «молчала». В то время о трещинных коллекторах знали очень мало. О технологии вскрытия трещинных коллекторов не знали практически ничего. Вдобавок, похоже, что опыт открытия Карлинских «трещин» сыграл «злую шутку» при испытании скважины №5. Ведь на Карлинских скважинах все происходило как бы само собой. Прекратили бурение, подняли буровой инструмент, - Фонтан!
       Мы не знаем, что входило в семнадцатидневную программу испытания сважины №5. Видимо перепробовали все, что тогда могли и умели. Ведь А.А. Трофимук не мог не понимать, что «на кону» стоит его жизнь и жизнь его сотрудников.  Можно только догадываться, что он испытывал, принимая решение о ликвидации скважины. Но факт остается фактом. Был составлен и подписан акт о ликвидации скважины №5.

Здесь в полной мере проявилась актуальность известной пословицы,  -        Не было бы счастья, да несчастье помогло.
       Дело в том, что в условиях военного времени буровики испытывали очень большой дефицит необходимых для бурения материалов, - цемента, топлива для двигателей, буровых труб, наконец, стальных труб для обсадки стволов пробуренных скважин.  Поэтому из «пустых» скважин, перед их ликвидацией извлекались обсадные колонны для дальнейшего использования при бурении новых скважин. В забое скважины устанавливается взрывное устройство в виде буровой торпеды со взрывчатым материалом. После взрыва разрушается цементное кольцо вокруг обсадной колонны, и она с помощью специальных устройств извлекается из скважины.
          Так же было принято решение поступить и со скважиной №5. После взрыва руководству треста «Башнефтекомбинат» сообщили по рации об извлечении обсадной колонны. 

Дальше началось самое интересное.
Геолог В. С. Виссарионов, который руководил процедурой ликвидации и извлечением обсадной колонны труб, поздно вечером ушел в Кинзебулатово, где он снимал комнату в деревенской избе. Рано утром к нему прибежал дежурный по скважине и с порога закричал, - Она фонтанирует нефтью!
Там, где была буровая номер пять, огромный черный гриб высотой в полсотни метров стоял над землей. Он стоял неподвижно, только шапка его медленно, плавно колыхалась из стороны в сторону, и казалось, что это именно она издает тот мощный, низкий гул, который доносится с той стороны.
Территория, прилегающая к буровой, была заполнена людьми. Колхозники из окрестных деревень, городские жители, рабочие соседних буровых – все собрались сюда, смешавшись в пеструю, шумную, веселую толпу, которая двигалась, кричала, смеялась, смотрела на фонтан. У всех было приподнятое, праздничное настроение. Когда по временам порыв ветра внезапно поворачивал шапку гриба и осыпал стоявших поближе нефтяными брызгами, люди с хохотом бросались бежать, но уже через минуту возвращались назад.
Толстый столб нефти, поднявшись на высоту десятиэтажного дома, дождем рассыпался далеко вокруг. И все было черно от него – машины, земля, люди, даже речка Тайрюк.
         
           Но потом началось страшное.
         
Без обсадной колонны, практически с открытым устьем, скважина уже не могла сдержать страшный напор нефтяного шторма. Открывающаяся система трещин со взрывной скоростью расширялась во все стороны от скважины.
             Скважина №5 была заложена на крутом берегу реки Тейрюк недалеко от обреза воды. Напор нефти пробил брешь в породах, слагающих этот берег, и нефть из скважины водопадом обрушилась в реку. Началось ужасающее загрязнение и реки, в всего окружающего района. Поскольку Тейрюк впадает в реку Белую, основную артерию, снабжающую водой и столицу Башкирии – Уфу, и все прилегающие окрестности, появилось предчувствие надвигающейся катастрофы. В срочном порядке, с привлечением всего трудоспособного населения началось строительство дамбы для изоляции бушующей скважины от реки. На приводимой фотографии видно. как над землей стоит огромная черная гора, высотой с полсотни метров, окруженная круговой дамбой из земли и камней. На сооружение этого заграждения ушло почти 5 дней круглосуточной работы.
Одновременно по всей окрестности рыли т.н. «амбары» огромные котлованы для слива и долговременного хранения разлившейся нефти. 
        С большим трудом, только почти через две недели, удалось изолировать скважину от реки и произвести ее глушение. Глушение скважины- это технологический процесс, который проводят, чтобы временно прекратить выход нефти из скважины. Для этого используются специальные реагенты, которые создают противодавление на пласт и перекрывают выход нефти.
          
        Казалось бы, все наконец благополучно закончилось, цель достигнута, нефть получена, угроза расстрела миновала, руководитель проекта ошибки не допустил, все сотрудники достойны высоких правительственных наград.
          
          Однако дальнейшие события развернулись совсем по другому сценарию. Принцип – Победителей не судят – здесь не сработал.
Дело в том, что начальник местного НКВД (терпение которого лопнуло, как я уже написал, еще на четвертой скважине), не дождавшись спасительного взрыва, поторопился отправить в Москву рапорт о вредительской деятельности группы геологов во главе с гражданином Трофимуком.  Геологов обвинили в том, что они специально бурили там, где нефти вообще нет, чтобы лишить наши танки и самолеты возможности воевать с врагом… и т.д. Потом, на другой день после фонтана, формулировку изменили. Теперь формулировка была совсем уж «дикая», - геологов обвинили в том, что они сообщили руководству об отсутствии нефти со злым умыслом, пытаясь скрыть месторождение, и что неожиданный нефтяной фонтан выдал их коварный замысел. То есть руководители треста, по заданию немецкой разведки, специально пробурили несколько пустых скважин, умышленно затянув открытие последней, нефтеносной.
          Санкцию на обвинительный процесс о вредительстве и антигосударственном заговоре, в соответствии с существовавшим в то время положением, должен был дать Башкирский обком ВКП(б). На заседании бюро обкома А. А. Трофимук выступил с критикой присутствовавшего там же начальника местного НКВД, обвинив его в подтасовке фактов. Трофимук сказал, что представитель НКВД и есть настоящий вредитель, так как хочет сорвать открытие. Начальник НКВД из обвинителя превратился в обвиняемого. Можно себе представить, что там творилось! Была ночь, и секретарь обкома перенёс заседание на утро. А. А. Трофимук пришёл домой, велел жене собирать узелок и прождал ареста до утра. В шесть часов ему позвонил секретарь обкома и сказал, что энкавэдэшник неожиданно скончался. Потом Андрею Алексеевичу показывали ордер на его арест.
           Санкцию на возбуждение уголовного дела обком не дал.
Учитывая двойственность ситуации, на место прибыл замнаркома нефтепромышленности СССР тов. Байбаков, объяснивший чекистам, что без таких специалистов, как Трофимук и других, преданных делу партии товарищей, обязательства по добыче невыполнимы. Кроме того - напомнил Байбаков – нарком, И.К. Седин, уже доложил об успехе тов. И.В. Сталину  и не может взять свои слова обратно.
           В ответ, сотрудники госбезопасности посетовали, что у них тоже есть план, от исполнения которого зависят жизни не менее достойных людей, стоящих на страже закона и справедливости. К тому же - добавили они - бумага уже ушла наверх и назад пути нет.
           Когда противостояние интересов достигло пика, стороны согласились на компромисс: органы оставляют геологов, доказавших свою правоту, в покое, а на промысел нанимаются местные жители, не имеющие опыта работы, которых можно обвинить во всех грехах задним числом.
         Соблюдая договоренность, на промысле открыли новую вакансию – погонщик верблюдов. Люди получили усиленный паек, положенный нефтяникам, но радовались недолго.
          В результате, лично А.А. Трофимук получил Звезду Героя соцтруда, группу геологов наградили орденами, а равная им по численности кучка «саботажников» понесла заслуженное наказание. Товарищей, изобличивших затаившихся врагов, родина тоже не обошла наградами.
Завершающее фото этой удивительной и грустной истории. Верблюжьи погонщики, которые оказались главными вредителями и пособниками фашистов.

 ЗАКЛЮЧЕНИЕ
         Завершая эту историю, должен отметить, что ни в одной послевоенной опубликованной информации об открытии Кинзебулатовского месторождения нет и намека на анализ причин такого странного «открытия».
Это касается и мемуаров самого А.А.Трофимука, и публикаций писателей, которые брали у него интервью. Я уже не говорю о художественной литературе. В основном все эти тексты можно заменить одной фразой, - Великая победа Советских геологов!!!         
        Кинзебулатовское месторождение, судя по приведенной выше карте нефтяных месторождений Башкирии, оказалось практически единственным в Башкирском восточном Предуралье. Похоже, дальнейшая разведка в этом районе не принесла ощутимых результатов.
         После ликвидации последствий разлива нефти дебит «укрощенной» скважины №5 первые годы составлял 120-129 тонн нефти в сутки. На месторождении было пробурено еще свыше десятка скважин. Годовая добыча составляла 200-300 тысяч тонн. Со временем дебиты скважин упали до 15-20 тонн/сутки. Сейчас месторождение выработано.
         5 июля 2012 года в Управлении по недропользованию по Республике Башкортостан планировался аукцион на право пользования недрами Кинзебулатовского участков c целью разведки и добычи углеводородного сырья. Аукцион не состоялся из-за отсутствия покупателей.