Время - деньги

Я летел по тротуару на паре новеньких антигравитационных «найков», огибая других ноголётов и людей, находящихся в накопительном режиме. Заметив сферу с мерцающей надписью: «Тёмный_рыцарь_2040», я направился к ней. Остановившись возле неё, я коснулся указательным пальцем надписи, а затем им же ввёл код вызова хозяина сферы на высветившейся панели.

– Ну привет, Тёмный рыцарь! – с насмешкой сказал я, когда оболочка растворилась, а передо мной стоял мой друг, Сашка Самойлов.
– Привет, привет, – недовольно пробубнил он, видимо не успев придумать ничего остроумного, чтобы парировать мой выпад, а затем, обратив внимание на мои новые «найки», блеснул глазами, словно в них зажглась древняя лампочка накаливания, и радостно, чуть ли не с визгом, добавил: – Ого! Новенькие! С кого снял?!
– У твоего папы увёл! Он их тебе хотел подарить, да теперь, видимо, не судьба. Летать тебе в твоих поношенных «адидасах» ещё много лет, пока они совсем не развалятся.
– Козёл ты, Ваня! – с грустью в глазах, едва сдерживая слёзы, тихо произнёс он.
– Козёл или не козёл, а о друзьях всегда думаю! На, держи! – И я вручил ему коробку с точно такими же «найками», как у меня. – В магазине акция была. Покупаешь одни, на вторые скидывают пятьдесят процентов. Щедрость невиданная! Грех не воспользоваться!
– Спасибо! – его лицо расплылось в улыбке, ещё чуть-чуть и засветится от счастья. – Но это же небось стоило тебе дней пять, а то и неделю?
– Что-то около того. Да ничего страшного, я накопил, а отец разрешил потратить эти дни на моё усмотрение, – нагло врал я, ведь отец ещё ничего не знал о моём транжирстве, да и акции никакой не было. Ох и задаст он мне дома, проверив мой временной баланс, измельчавший на целый месяц!

Но мне так хотелось порадовать Сашку, ведь он родился с крошечным запасом времени в двадцать семь лет. Говорят, что раньше в этом возрасте трагически погибали или глупо сводили счёты с жизнью различные рок-звёзды. В наше время мысль о том, чтобы по собственному желанию преждевременно уйти из жизни звучит нелепо. Зачем? Хочешь умереть, тогда разменяй оставшееся время на один-два года роскошной жизни. Так делают те счастливчики, кому повезло с запасом лет при рождении, которые не желают стареть. Они проводят молодость на полную катушку, тратя всё отведённое им время. Как раньше говорилось: «Живи быстро, умри молодым». Это как раз про таких людей. А вот Сашка, даже если будет очень экономен и потратит всего пару-тройку лет, доживёт максимум до двадцати четырёх или двадцати пяти.

Если, конечно, не заработает ещё немного времени. Это вполне возможно, но на большинстве из доступных работ ты получишь максимум пару часов к компенсированным восьми или двенадцати, потраченным, собственно, на саму работу. А ещё тебе может попасться недобросовестный работодатель-жулик, который в твою рабочую страховку не внесёт компенсацию времени, вычтенного из-за ухудшения здоровья, вызванного перенапряжением или вредными рабочими условиями. И получится, что ты пашешь как проклятый, а по итогу ещё и в минусе. Поэтому дурачков, что ходят на работу не так уж и много. В основном за нас работают машины. А мы лишь тратим отведённые нам дни.

Кто живёт припеваючи, так это лица, облечённые властью, впрочем, как и всегда. А с ними и сотрудники временнo;го контроля, которые ловят мошенников, ворующих чужое время. Возвращают ли они отобранное у мошенников законным владельцам? Нет, конечно. В большинстве случаев и возвращать то некому. Поэтому они просто делят между собой его часть, а остальное отправляют наверх, чинушам. Раньше существовали такие вещи, как демократия и сменяемость власти, но их упразднили. Когда близость к кормушке стала означать не просто финансовые привилегии, а бессмертие, то сдвинуть чиновников с насиженных мест оказалось возможным лишь при помощи грубой силы. Уж чего-чего, а силёнок у них не занимать, ведь одна из главных, а у кого-то и главная, статья их расходов – личная охрана.

– Вань, ну что, полетели на наше место?! – вывел меня из задумчивости Сашка, его улыбка сверкала, словно белоснежная галочка-логотип на новеньких «найках».
– Полетели, Саш, догоняй! – и я помчался на холм, что находился за чертой города, с которого открывался отличный вид на то место, что мы зовём домом.

– Знаешь, Вань, я бы с удовольствием забыл, сколько мне осталось жить. Лучше быть в неведении, чем каждый день притворяться, что всё в порядке. На родителей больно смотреть. Каково им знать, что ребёнок их не переживёт? Они даже хотели найти человека, который бы перевёл часть их лет на мой счёт, но подобные операции отслеживаются правительством и жестоко караются. Кто-то, узнав, что ему отведено не так много времени, старается успеть сделать как можно больше, насыщает жизнь эмоциями, достижениями, а у меня руки опускаются, ничего не хочется делать.
– По-моему, сидеть рядом с другом, любоваться этим великолепным закатом, а следом за ним и небесными фонариками, зажигающимися в ночной тьме – это уже что-то! – не столько с целью поддержать друга, сколько действительно так думая, произнёс я.
– Да, ты прав. Это уже что-то, – улыбнулся Сашка и заболтал ногами, свешенными с ветки высокого дерева.

На небе, словно кто-то пролил два ведра с розовой и оранжевой краской, а затем смешал и размазал пролитое, расцветал закат. Туда-сюда сновали автолёты и ноголёты. Сложно забыть о неустанно тикающем счётчике времени, но в такие моменты, как этот, двум друзьям удавалось это сделать. Они то и дело громко заливисто смеялись, а порою, не издавая ни звука, любовались неизменностью ритуалов природы. Все тревоги и печали растворялись в разгоравшемся пламени заката. Все вопросы тонули в разверзшихся тёмных водах ночи. А звёзды, одна за одной, дружелюбно подмигивали, отражаясь в восторженных мальчишечьих глазах.