Добрый Шубин

       Моя семья — из Донецкой области, одна из многих, чьи отцы и деды были шахтёрами. Все мужчины тяжко трудились на двух гигантах города — шахтах «Добропольская» и «Алмазная». Эти две шахты добывали не что иное, как самый сложный, самый древний и самый плотный уголь — антрацит. В народе говорили: «Король угля!», «Твёрд, как алмаз!». Он залегает глубоко, узкими прожилками, будто сама земля не хотела отдавать своё сокровище. Чтобы добраться до него, нужно было спускаться на километр вниз, в темноту, где воздух обжигает лёгкие угольной пылью, а вода сочится по стенам — ледяная, чёрная. Мои деды были проходчиками, каменщиками, слесарями. Ни один не жаловался на титанический труд в шахтах, потому что добытый антрацит кормил семьи. Он давал свет, тепло в домах и большое уважение среди своих.
      В моем крае шахтер звучит очень гордо!
      Особенно для наших отцов.
      Так вот, мой папа был очень образованным человеком с потрясающим музыкальным даром. Он играл на фортепиано, на гитаре и пел высоким тенором. У него был абсолютный музыкальный слух. Его знал весь город — не только как отца многодетной семьи, замечательного друга, иногда даже ангела-хранителя. Дело в том, что мой папа слышал, как раскалывался уголь в глубине залежи и по какой оси пошёл закол. В нужный момент он быстро выводил горняков из опасной зоны, и они поднимались по клети вверх. Этим поступком среди своих он заработал не только уважение своей бригады, но и благодарность от высшего начальства.
     Но папа был человеком довольно стеснительным, скромным, не особо любил хвастаться своим талантом, часто отмахивался: мол, «Добрый Шубин» помогал, «Добрый Шубин» мимо проходил. Но кто такой этот Шубин? Этим вопросом задавалась не только я, но и другие любопытные дети шахтёров. Невозможно было вытрясти из отцов хоть какую-нибудь историю о неком Шубине. Компьютер был не у каждого, в книгах ничего не найдёшь — сиди и гадай, кто он есть такой: этот старичок? Или гном? А может, тролль? Непонятно!
      Ради того, чтобы выведать заветную тайну, мы, ребятня, вечерами стерегли подъезды, высматривая отцов, возвращающихся со смены. Едва завидев на горизонте усталые фигуры шахтёров, мы всей оравой летели им навстречу. Но все — как один — наотрез отмахивались. Ни слова, ни намёка. Верят, что Шубин может их услышать!
    Так кто такой Шубин?!
     Это образ, устный, прежде некому не известный защитник шахтеров. Наш «хозяин шахты»! Коренастый мужичок, почти гном, он ходил по темным лабиринтам черного алмаза в овчинном, мокром тулупе наизнанку. Кожа тулупа цеплялась за острые куски угля, рвалась, оставляя клочки овчины и подсказки нашим горнякам. Смоляная заросшая борода тяжелой путаницей тянулась до самого пояса, стоптанные, старые сапоги на коротких мощных ногах оставляли следы, в случае выводили людей по проходу к клетям. Он размахивал железной киркой разбивая угольные камни, освещал путь той самой газовой лампой или коногонкой нашим шахтерам. Его голову укрывала железная старая каска от чего не почем полуночнику алмазная броня угля, коль он выводит своих на белый свет чтобы на следующий день с ними спуститься в угольным мрак и пробить канал еще дальше и глубже.
     Тем не менее поверья среди наших горняков ходили всякие. Добрый дядюшка Шубин довольно шутлив. Помню взрослые говорили между собой: на ногу кому наступил. Совсем молодом парню, который только вошёл в его владения и не поприветствовал старого хозяина, — ему непременно досталось. Помню, лежал парень в больнице с переломами пальцев ног. Как так получилось, никто не мог ничего рассказать. Камешек рядом не упал, молот с рук не соскользнул, а как взвоет бедняга на всю шахту — так и пронесётся смех старого проказника, похожий на старческое покашливание. Говорили горняки, надо было засвидетельствовать своё почтение традицией — небольшим тормозком, с куском солонины и коркой чёрного хлеба.
      Потому и уважение к Доброму Шубину среди горняков было самое великое, что ни на есть, искреннее. А ещё стоит тот самый образ — гном, хозяин шахты, — в парке кованых фигур, что в Ворошиловском районе Донецка. В самом сквере, среди железа и огня рождённые изваяния! А среди всех фигур можно встретить единственного на весь Донбасс стального полурослика: в овчинной шубе, с киркой на плече и газовой лампой в руке. Стоит — и будто светит до сих пор.