Звездосып

Солнце пьяным колобком заваливалось за горизонт, когда я спустился в переход, чтобы попасть на изнаночную сторону. Изнанка стала мне родным домом с тех самых пор, когда я попал туда впервые. Кажется, это было целую вечность назад. А на самом деле прошло всего-то шесть месяцев. Прямо как в браке, правда? Кажется, что годы свободы – лучшие годы твоей жизни – далеко позади, а на самом деле прошло всего несколько месяцев со дня свадьбы.

В переходе было, как обычно, мрачно и жутковато. Один из немногих оставшихся в целости светильников то и дело моргал, нагоняя страху. Это всё, несомненно, проделки Звездосыпа. Он таким образом отправляет «морзянку» в наш мир. Когда я швырнул мелочь в шапку, привратник, старик-баянист, дружелюбно улыбнулся и кивнул головой. Проход был открыт. Для прохожих в нашем мире я был обычным слушателем, стоящим подле старика. На самом деле я уже находился по другую сторону. Как и ещё несколько человек в толпе почитателей стариковских шустрых пальцев, проворно снующих по кнопкам баяна. Если приглядеться к толпе, слушающей музыканта в переходе, то понимаешь, что некоторые из них, как и я, Изнаночники. Но осознаёшь это, только когда сам, хотя бы единожды, побываешь в Изнанке. За время одной песни в нашем мире там может пройти целая вечность.

В первый раз оказавшись на изнаночной стороне, слепнешь от яркого магического света. Вместо ламп в Изнанке используют крошечные звёзды, которые светят невероятно ярко, и их свет порой танцует в воздухе многообразием красок. Звездосып не зря носит своё имя. Карманы на его широких пестротканых атласных штанах всегда до краёв наполнены россыпями звёзд. Не менее пёстрая хлопковая футболка переливается различными цветами из-за того, что она вечно испачкана в звёздной пыли. Сам Звездосып награждён от природы носом картошкой, да отсутствием растительности на голове, помимо огненно-рыжих бровей и коротенькой пламенеющей бородки. Голову его украшает шляпка из вискозы с необычным орнаментом. Одним словом, выглядит этот старичок, будто лепрекон на каникулах.

Я вышел из перехода, и изнаночная Москва взорвалась яркими красками, словно на индуистском празднике весны Холи. Ко мне тут же подлетел Звездосып, с которым я в последнее время сильно сдружился. Старичок в дневное время работал, чтобы ночью лицезреть плоды своего труда. Поэтому сейчас, на закате, он уже готовился отдыхать, наблюдая за новыми, свежерассыпанными звёздами.

– Привет, мой добрый друг, – с широкой улыбкой, простирая не менее широкие объятия, сказал старичок, – рад тебя видеть!
– Фью-фью, – произнёс я на языке звёзд.
– Твой язык звёзд уже лучше, но недостаточно хорош, мой друг, – засмеявшись, покачал головой Звездосып, – ты только что сказал мне «пирует-паркет» вместо «привет-привет». Но это уже гораздо ближе, чем всё, что было до этого.
– Ну вот, я опять весь в звёздной пыли, – пробубнил я, взглянув на свою футболку.
– Не переживай, там, на твоей стороне от неё не останется и следа.
– Знаю, – с грустью вздохнул я.
– Полетели, вот-вот наступит тьма, и надо проверить результат моей сегодняшней работы, – быстро протараторил он и лёгким мановением руки поднял меня в воздух.
– До сих пор не могу привыкнуть к этому трюку, – переполненный эмоциями, радостно воскликнул я.
– И не привыкай. Иначе весь вкус, вся радость от этого момента растеряется. Скольким удивительным вещам мы не радуемся просто потому, что к ним привыкли. Особенно вы, на той стороне.
– Что правда, то правда. Мы многого не ценим.
– Вот-вот. Ну ничего. Уж к чему-чему, а к этому моменту ты точно никогда не привыкнешь. У меня и у самого до сих пор не получилось, хоть я и вижу это каждый день, – обронил он.

Не успел старик докончить фразу, как небо вмиг погасло, а затем одна за другой стали загораться звёзды. Этот процесс в Изнанке более резкий, чем в нашем мире. Тьма наступает в одно мгновенье, а все звёзды загораются за минуту. Это зрелище захватывает! Только представьте: мириады звёзд, что по команде начинают светить. В этот миг старик Звездосып похож на дирижёра, умело ведущего свой оркестр. С его лица не сходит радостная улыбка, полная восхищения. Удивительно, ведь, казалось бы, данное зрелище, каким бы оно ни было великолепным, за те десятки, а то и сотни тысяч раз должно было ему хоть каплю наскучить. Но нет, он восхищён, будто проделывает это впервые. И знаете, я могу его понять. Ведь, несмотря на то, что мне это зрелище было не в первой, я сам в этот момент стоял, открыв рот от изумления.

Внезапно на стариковском лице появилась тревога. Несколько звёзд ритмично заморгали, сообщая Звездосыпу о том, что возникла проблема. Мы подлетели к этим мерцающим звёздам. Дальнейший диалог пастуха и овечек состоял из одних «фью», сказанных с разной интонацией. Нужно обладать невероятно тонким слухом, чтобы понимать о чём тебе говорят звёзды. Сколько я ни тренировался, у меня это слабо получалось. Старик кивнул одной из звёзд, произнёс прощальное «фью», а затем обратился ко мне:
– Одна из новеньких звёзд застеснялась и не хочет загораться у всех на виду. Мне нужно с ней побеседовать. Полетели.
– Полетели, – зачем-то произнёс я, хотя понимал, что от меня не требовалось ответа. Это был скорее приказ. Что-что, а при исполнении своих обязанностей Звездосып превращается из дружелюбного старика в могучего чародея, требующего твоего полного повиновения.

Мы подлетели к звезде. Снова начался поток из «фью», льющийся в обе стороны. В один момент старик посмеялся, а затем взглянул на меня. Видимо, каким-то непонятным образом, речь зашла обо мне. Обменявшись ещё несколькими «фью» со звездой, Звездосып подлетел ко мне.
– Мой друг, вопрос жизни и смерти. Не сможешь ли ты сказать нашей застенчивой звёздочке пару фраз на её языке?
– Но ты же знаешь, что я не умею говорить на этом языке?! – возмутился я.
– В том-то и дело, мой друг, в том-то и дело, – хихикая ответил старик и подтолкнул меня к звезде. – Она боится, что не сможет светить так же ярко, как и её сёстры. Боится, что её из-за этого засмеют. Но я точно уверен, что у неё получится, однако она меня не слушает. Кто знает, может она послушает тебя?
– Сомневаюсь, но я попробую.
– Вот и засветительно!
– Фью, фью, фью, фью, – робко произнёс я звёздочке, что означало «не бойся, у тебя получится».

К моему удивлению звёздочка тут же радостно замерцала, а затем и вовсе засветила во всю силу. Звездосып бросил ей ещё пару «фью» на прощание, а затем взял меня под руку и полетел на землю.
– Спасибо за помощь, дружище, – сказал он, приземлившись, – без тебя бы я не справился!
– Но я не понимаю, как я смог помочь?! Что сейчас произошло?!
– Ничего необычного. Я просто сказал ей, что ты не знаешь языка звёзд. Она очень этому удивилась и даже не поверила мне. А затем ты подлетел и сказал: «Ничего себе, утекла лужица», и опустил взгляд на штаны, испачканные в звёздной пыли. Это было и вправду очень забавно. Ты её рассмешил. И страха как не бывало!
– Оказывается глупость иногда полезнее знаний, – сказал я и засмеялся.
– И не говори! Самое главное, что всё получилось! Я благодарен тебе за помощь!
– Да не стоит. Зови, когда ещё раз нужно будет произнести какую-нибудь нелепость на языке звёзд.

Мы дружно засмеялись. А затем настало время прощаться. Как и с языком звёзд, я не научился длительному пребыванию на изнаночной стороне. На это уходит слишком много сил, Изнанка меня сильно выматывает. Вернувшись в подземный переход к привратнику-баянисту, я бросил тому пару монет и вновь оказался в своём теле. После Изнанки, скажу я вам, это непривычное ощущение. Словно твоё тело, за время пребывания в Изнанке, сжалось, жмёт, и ты в него никак не можешь влезть.

Это ощущение спустя какое-то время проходит. Ты вливаешься в обычный жизненный ритм: ложишься спать, утром идёшь на работу. Но наступает вечер, и Изнанка снова тянет к себе. Поэтому ты направляешься к очередному подземному переходу, где тебя встретит привратник-музыкант и проведёт на изнаночную сторону. А там тебя уже ждут не дождутся новые увлекательные приключения.