Завод. Продолжение Таньки

Только тот, кому хоть раз помогли друзья, в состоянии оценить, насколько они важны при выборе в том числе жизненного пути. Сашке на друзей по большей части везло не очень: частая смена школ, некоторые физические недостатки (а может, и умственные, судя по математике) делали его, прямо скажем, не слишком привлекательным для включения в круг своих с точки зрения дружбы. Так, по крайней мере, он сам считал, начиная с пятого где-то класса. Тем более при широчайшем выборе лиц в сравнении с ним иных и, соответственно, наличии конкурентов. Вот почему тот день, когда поступление в Кировский государственный педагогический институт имени В.И.Ленина на факультет русского языка и литературы сорвалось (ввиду нехватки одного балла против необходимого их числа), Сашка, не раздумывая, отправился с паспортом в отдел кадров Кировского приборостроительного завода. Все друзья-пацаны из недавнего десятого класса, которые и не собирались «косить от армии», по его информации, отправились именно в рабочие: кто-то выбрал один завод, кто-то другой. Выбранный Сашкой – был ближе всех других к его дому, поэтому как только вечером дома ему был задан вопрос о планах жизни по причине непоступления, Сашка без тени сомнения отрапортовал:
– Завод, 24-й учебный цех, ученик фрезеровщика. Не я первый, не я последний. Учёба и работа – всё вместе, оплата сдельная. Буду стараться – с голоду не помру.
Шок у Таньки с Колькой от такого «фортеля», конечно, был. Но всё же после почти бессонной ночи они решили не препятствовать Сашке в его самостоятельном выборе: в армию всё равно не возьмут при его хромых, а зарабатывают сдельщики и в самом деле неплохо.
Так и оказался Сашка у своего первого в жизни фрезерного станка: большой железной махины выше него. Рядом, в одном ящике – заготовки (винтики различных размеров, с резьбой, но без канавки на шляпке, в которую вставляют отвёртку при заворачивании), а в другом – готовые к употреблению, то есть продукт Сашкиной деятельности. Таким образом, вся его деятельность, согласно полученному производственному заданию, сводилась к подбору необходимых фрез и прорезанию (фрезерованию) ими отвёрточных канавок в шляпках винтиков-заготовок. Готовый продукт время от времени нужно было относить в ОТК (отдел технического контроля) и, если там никакого брака не находили, Сашка продолжал то же, но уже с новой партией винтиков без канавок. И так – почти весь рабочий день. Ближе к обеду его и некоторых других его коллег из цеха (а там были и ученики фрезеровщика, и ученики слесаря-сборщика, и ученики токаря) собирали в каком-то подсобном помещении, похожем по размеру на класс, и знакомили кое с какой теорией по дисциплине с названием то ли «материаловедение» – то ли «металловедение» (толком Сашка не уловил-таки). Что-то приходилось писать в тетрадь, что-то срисовывать с доски. В общем, такая вот не шибко сложная жизнь. И так-то бы работать ему там и работать, да вот ведь штука какая: ноги уже всерьёз не давали Сашке что называется развернуться. Весь день у станка ему положено было работать стоя: иначе просто не дотянешься до рычагов управления, не проконтролируешь толком ничего, а это – брак и вычеты из зарплаты. Так что – стоя и только стоя. А это к концу дня приводило к тому, что Сашка, едва войдя вечером домой, прямо в одежде падал на диван и засыпал мертвецким сном, без ужина и крана с водой, до самого утра, когда уже вновь нужно было спешить к остановке троллейбуса, а то никакого пропуска в проходной никто так просто не даст. А там и до увольнения – шаг всего. Вот так. Короче, очень скоро и Таньке с Колькой, и самому Сашке стало понятно так, что дальше некуда: не выйдет из него пролетария, ни-ни.
(продолжение следует)