На перекрёстке двух миров

Деревенские дома, выстроенные в ряд, словно дети на школьной линейке, смотрели на пустынную улицу своими навеки погасшими, а местами ещё и разбитыми глазами. Заборы каждого из них, словно исхудавшие после осады крепостные стены, давно утратили свой изначальный вид. Плющ гигантским питоном сжал шею этих построек, навечно оборвав их дыхание. Отец рассказывал Олегу, что жил со своими родителями в похожей деревне. Но и сам отец помнил о ней только те немногочисленные фрагменты, что сберегла его детская память. Тепло печи, сладость маминого фирменного компота и малинового варенья, звон колокольчика, петушиный крик, запах свежескошенного сена, скрип половиц, смех деревенских ребят, шум мотоцикла. Олег слушал рассказы отца с тем же упоением, с каким слушают дети рассказы о сказочных странах и необыкновенных приключениях. Каждый раз он напрягал всю свою фантазию, чтобы почувствовать вкусы, услышать звуки, которых не достаёт его миру.

– Нужно обыскать эти дома, вдруг в них осталось что-то съедобное, – голос Ирины вырвал Олега из забытья.
– Да, да, хорошо. Я беру все по левую сторону дороги, ты по правую.
Но ничего съедобного они не нашли, всё давно уже вынесли другие.
– Я так проголодалась, может откроем одну из банок?
– Ни в коем случае, ты же знаешь! Что же мы будем есть зимой, если так транжирить наши запасы?! Нужно потерпеть до вечера, отправимся в лес, там наберём грибов и ягод, если очень повезёт подстрелим какую-нибудь живность. Нельзя возвращаться в убежище с пустыми руками, иначе эту зиму нам не пережить.

Ружейный выстрел прозвучал словно пушечный, нарушив вечную тишину этого нового бесшумного мира. Им необычайно повезло. Лось. Даже кролики в этих лесах теперь редкость, а подстрелить лося – это явный знак того, что небеса на их стороне. Но надо быть очень осторожными и разделать тушу максимально быстро, ведь кто-то мог услышать выстрел и захочет явиться к ним без приглашения. Ирина с ружьём в руках смотрела по сторонам, в то время как Олег орудовал огромным охотничьим ножом, отделяя мясо кусок за куском. И на этот раз везение! На выстрел никто не явился, они успешно добрались с сумками за плечами до отказа набитыми лосиным мясом до своего убежища.

Эту землянку почти невозможно найти постороннему человеку, но Олег с Ириной, спустя много лет проживания в ней, могут найти её с завязанными глазами. Но и здесь нужно быть внимательными, ведь в новом мире умные люди не нападают на людей, как только их увидят, а предпочитают следить за ними до убежища и убивать их там, забрав тем самым всё годами накопленное добро. Слежки не было, Олег это сразу почувствовал, но всё равно всю дорогу был предельно осторожен. Нельзя оставлять следов, по которым остальные могут найти твоё убежище, и если летом это не вызывает затруднений, то зимой всё становится куда сложнее. Вот почему отец Олега, а затем и сам Олег, всегда предпочитали запасаться на зиму продуктами и подобно медведям проводить зиму в своей берлоге.

За всю свою жизнь Олег встречал других людей только три раза. В современном мире такие встречи не приносят ничего хорошего: все три раза на него нападали желающие поживиться его припасами или же съесть его самого, каннибализм в новом мире не редкость.

Отец рассказывал о том, как на другом берегу небольшого водоема, куда он пришёл, чтобы набрать воды, двое одичавших мужчин убили третьего и начали разрывать его плоть, словно дикие псы. На секунду один из них отвлёкся от разодранного на куски тела и, словно почувствовав, что за ним наблюдают, начал озираться по сторонам в поисках свидетеля этого зверского действия. Прошли годы, но отец с ужасом рассказывал о том, как его сердце готово было выпрыгнуть из груди в тот момент, когда их взгляды встретились. Так быстро он не бегал никогда! Но затем мысли его встали на место, и он пустил этих зверей по ложному следу, а сам забрался на огромное дерево с пышной листвой и провёл на нём, дрожа от страха, остаток вечера и всю ночь.

Первый и второй разы, когда Олег встречал людей, были особенными. Первый многое ему подарил, а второй многое отнял. От первого случая у него остались лишь лоскуты воспоминаний. Выстрел. Отец криком призывает Олега спрятаться в кустах и не высовываться, а сам отправляется догонять стрелявшего. Те минуты ожидания показались мальчику вечностью. Выстрел, а за ним ещё один. Олег, несмотря на слова отца, бежит на их звук. Он находит отца рядом с безжизненным телом незнакомца.
– Не знаю, как с такой ужасной стрельбой этот человек протянул так долго, но он оставил кое-кого, о ком нам теперь придётся заботиться.
– Выходи! – повелительно крикнул отец. В ближайших кустах раздался шорох, а затем из них вышла девочка, ровесница Олега. Увидев бездвижное тело отца девочка со слезами на бледно-голубых глазах кинулась к нему. Прошло около часа, когда отцу удалось успокоить бедняжку и узнать её имя, звали девочку Ирой.

Второй случай произошёл, когда уже возмужавший Олег с Ириной, что к тому моменту расцвела и превратилась в очаровательную девушку, отправились за припасами в небольшой городок. Олег, как и Ирина, никогда не был в городах. Отец строго-настрого запретил им даже на километр приближаться к городам. Потому что в них всё и началось. Вирус, как смертоносный цветок, распускался только в больших скоплениях людей, в то время как небольшими группами люди могли жить спокойно, не боясь, что их настигнет та же участь. Все дальнейшие попытки людей объединяться в большие группы ни к чему не привели. Вирус убивал и их. Со временем люди заглушили свои внутренние позывы к объединению, начали жить обособленно от остальных, а когда пищи стало не хватать, голод превратил каждого невинного агнца в безжалостного убийцу. Отец Олега, как и Олег, не стал таковым, он не охотился на остальных, а лишь искал провиант, чтобы продержаться очередную зиму. Первое время города были окружены ореолом невыносимого зловонного запаха разложения множества человеческих тел. С тех пор прошли годы, этот запах исчез, от тел остались только скелеты, но дороги, усыпанные человеческими костями, навевали ужас и надолго запечатлевались в памяти.

– Нашёл! – победоносно крикнул Олег.
– Покажи, – Ирина взяла в руки пачку презервативов.
– Отец мне рассказывал, что ими раньше пользовались, чтобы не забеременеть. Рожать детей в наше время – значит обрекать их на постоянное выживание и, вполне вероятно, на раннюю смерть.
– Теперь мы сможем заняться этим, – он потряс упаковкой и с игривой нежностью взглянул на Ирину. Она подошла к нему и поцеловала, вложив в поцелуй всю свою страсть. Чувство между ними с каждым годом росло, что очень радовало отца, но он не мог понять их нежелание рожать детей. Он считал это трусостью и всерьёз верил, что над последующими поколениями детей вирус утратит свою власть, а жизнь на Земле вернётся в прежнее русло. Он считал, что вирус – это процесс, вызванный природой, чтобы спасти планету от перенаселения.

Они набили рюкзаки всевозможными полезными мелочами и были безумно рады тому, что им посчастливилось найти три бутылки старого бургундского вина. Ирина так залюбовалась необыкновенным оформлением бутылки, что едва её не разбила, споткнувшись о череп, который от этого толчка, злобно скалясь, покатился по улице. Ирине с трудом удалось подавить крик. Именно эта ситуация вывела Олега из радостного забытья, и он с ужасом осознал, что за ними ведётся слежка. Стараясь ничем не выдать своей осведомленности, Олег попытался вычислить количество преследователей.
– Один сзади, то и дело скрывается за углами зданий, ещё двое идут параллельным с нами курсом по соседним улицам. Плохи дела, они уже считай окружили нас. В любой момент их ловушка может захлопнуться, и мы предстанем перед лицом всей троицы, а бежать будет некуда, – его мысли лихорадило, он не мог придумать ничего стоящего.

Лучшее, что он мог сделать в этой ситуации – это не подавать вида, что догадался о слежке, вести непринужденную беседу с Ириной, выжидая наиболее благоприятный момент для того, чтобы высвободиться из этой западни. Быть может повезёт, – думал он, – они захотят проследить за нами до нашего убежища, тогда я как-нибудь предупрежу отца, и мы сможем вместе отбиться от этих гадов. Но у их преследователей на этот счёт были свои планы. Двое, что двигались параллельно, зашли спереди, ловушка захлопнулась.
– Так, так, так. Месье и мадмуазель! Что такая прекрасная пара забыла в моём ужасном мёртвом городишке? – мерзко облизнувшись, сказал тот, что всё время шёл позади, – Вы явно пришли не за тем, чтобы полюбоваться местными красотами, скорее за тем, чтобы обокрасть меня. А что мы делаем с теми, кто хочет меня обокрасть, ребята?
Остальные двое лишь радостно замычали в ответ вожаку.
– Извините этих двух за невоспитанность, не у всех из нас были родители, чтобы обучить нас грамотной речи, эти идиоты выросли в лесу.
Двое прихвостней довольно закивали головами и вновь стали издавать мычащие звуки.
– Какой позор! Так на чём же я остановился? А, точно! Что мы делаем с теми, кто хочет меня обокрасть? – Он облизнулся и сам ответил на свой вопрос: – Мы их съедаем!
И вся троица разразилась противным смехом, что разозлило Олега, но он понимал, что надо держать себя в руках, шансы выжить и без того близки к нулю.

Внезапно раздался выстрел, один из двух тупоголовых замертво рухнул на землю. Олег, не теряя ни секунды, схватил Ирину и скрылся с ней в ближайшем подъезде. Вожак побежал за ними, а другой его приспешник начал яростно отстреливаться, укрывшись за мусорным баком. Стоит отметить, что, не смотря на тупость, стрелять это существо умело, ведь оно всю жизнь охотилось, в том числе и на людей. Олег помог Ирине забраться на крышу, а сам вступил в перестрелку с поднимающимся по лестнице преследователем. Когда патроны закончились, он забежал на крышу, запер за собой дверь, взял в руку свой охотничий нож и встал рядом с дверью, выжидая врага. Тот со второго выстрела выбил замок и ворвался на крышу. Олег, глубоко полоснув руку неприятеля ножом, смог тем самым выбить из неё ружьё. Но злодей успел слегка подтолкнуть Олега, и этого оказалось достаточно, чтобы тот оступился и упал, выронив нож из руки. Молниеносным, звериным прыжком незнакомец схватил нож и занёс его над головой Олега. Ирина истошно закричала, но, заглушив её крик, прогремел выстрел, и тело неприятеля, свалившись на Олега, придавило его к земле. Отбросив труп незнакомца в сторону, с отвращением подметив навечно оставшийся злобный оскал на его уродливом лице, Олег увидел отца, прислонившегося к стене и державшегося за окровавленный бок.
– Пап, пап! – кричал Олег, пытаясь привести отца в сознание. – Не умирай, пап! Пожалуйста, не умирай!

Но глаза отца уже заволокло туманом: тем самым, что окутывает воды Стикса, сквозь который души умерших переправляются в загробный мир. Олегу это сравнение пришло в голову вместе с воспоминанием о том, как отец в детстве рассказывал удивительные истории о древнем Египте, древней Греции. Олег их очень любил и поэтому заставлял отца рассказывать их ещё и ещё раз. Слёзы невольно одна за другой хлынули из глаз Олега, он прижался к всегда такому живому, даже после смерти, лицу отца и в беспамятстве рыдал, произнося какие-то бессвязные обрывки фраз между всхлипываниями. Ирина терпеливо ждала пока Олег выплеснет всю свою боль, а затем нежно обняла его сзади и сказала:
– Нужно его похоронить, нельзя оставлять его здесь с остальными мертвецами.
Они вместе перетащили отца в небольшой сквер поблизости, где Олег закопал тело, смастерив из досок над могилой крест, на котором ножом вырезал «Доброго пути в лучший мир». О том, как хоронят людей, ему тоже в своё время поведал отец.

Каждый год Олег навещал его могилу и клал на неё букет полевых цветов. Обычно он приходил один, но в этом году он взял с собой Ирину, чтобы вместе с ней поделиться с отцом радостной вестью. У них будет ребёнок. Их отношение к рождению детей с того дня значительно изменилось. Теперь они счастливы и с нетерпением ждут рождения малыша.
– Отец, ты был прав, пусть этот мир жесток, но нам нельзя сдаваться, мы должны сражаться за жизнь и искать свое продолжение в детях, как это делали наши предки.
Он ласково обнял Ирину и они в полной тишине ещё с минуту простояли над могилой отца, а затем отправились в обратный путь.

С неукротимым волнением, схожим с тем, которое раньше испытывали родители, отправляя чад из под своего крыла в университеты, Олег и Ирина смотрели на Станислава, который покидал их, чтобы строить новый мир, в котором таким старикам, как они, не место.

Отец Олега был прав, новое молодое поколение людей вирус обходил стороной, какими бы большими группами они ни собирались. В результате этого, города один за другим очищались от человеческих останков и принимали свой прежний облик, жизнь чистым родником пробивалась сквозь многолетнюю разруху. Все молодые люди сплотились единой идеей – построить новый мир, который окажется лучше предыдущего, и уж тем более лучше того, в котором они все выросли. Но прошлое не хотело так легко отпускать то будущее, которое лучами восходящего солнца согревало новый, полный светлой надежды, мир. Люди, привыкшие жить во тьме, превратившиеся в диких животных, как те двое, что когда-то напали на Олега и Ирину, всё ещё наводняли леса, горы, и другие дикие местности. Они убивали и съедали детей, которые шли в города строить новый мир. Дети нового мира вели на этих дикарей охоту и несомненно, спустя года, все эти пережитки прошлого рано или поздно исчезнут с лица земли.

Станислав успешно добрался до города, река его жизни впала в безбрежный океан нового мира. Но там, где началась одна история, другой суждено было найти свой конец.

Олег за свою жизнь встречал людей три раза. Первый раз, когда нашёл Ирину. Второй, когда потерял отца. А третий... После прощания с сыном силы начали покидать Ирину. Олег очень переживал за неё. Она почти ничего не ела, болезни преследовали её одна за одной. Несмотря на всю заботу, все старания Олега день за днём она угасала, и в один морозный зимний день её дыхание оборвалось. Олег наплевал на правило ни в коем случае не выходить зимой из своей землянки. Не всё ли равно было ему, человеку, потерявшему жену, человеку, уверенному в светлом будущем своего сына, человеку, которому стала безразлична и даже отвратительна своя дальнейшая жизнь. Он похоронил её рядом с могилой отца, вырезав охотничьим ножом на кресте «Жди меня, моя любовь», постоял в тяжёлом, словно мрачное дождливое небо, молчании и, не осознавая происходящего, словно в тумане, отправился в обратный путь.

Забравшись в землянку, он открыл последнюю бутылку того бургундского вина, что они вместе с Ириной нашли в ближайшем городе. Одним глотком осушив наполненный бокал, он взял висевшее на крючке ружьё, зажал между ног приклад, подбородком упёрся в дуло, но, хоть ему и казалось, что он полон решимости, руки его неумолимо дрожали. В голове звучали слова отца о том, что все убившие себя обязательно попадают в ад, к остальным грешникам, и тут ему сразу вспомнилось мерзкое, застывшее в злобной ухмылке, лицо незнакомца, которого убил его отец. Неужели он отправится не к Ирине, а вслед за этим чудовищем?! Отбросив ружьё в сторону, он швырнул пустой бокал в стену, и разрыдавшись, в судорожных движениях, то и дело всхлипывая, пластался по полу. Внезапно дверь землянки отворилась и, направив на Олега своё ружьё, с довольным звериным оскалом, напомнившим оскал того чудовища, которого мгновение назад Олег невольно воскресил в своей памяти, из дверного проёма на Олега уставился дикарь. Если бы мыслям этого дикаря не суждено было за годы животного существования превратиться в мысли зверя, то наверняка в них бы промелькнул вопрос: почему в оледеневшем взгляде незнакомца не отразилось и капли ужаса? Почему в них читалась лишь немая благодарность, а на лице его навечно застыла дружественная улыбка? Но дикарю до этого совершенно не было дела, его зубы уже впились в ещё не утратившую своё тепло плоть.