Космос

– Зачем ты останавливаешь машину?
– Надо!
– Понятно, плотину прорвало, – с усмешкой бросила водителю его спутница, но тот уже бежал к кустарникам, бородавкой выступавшим на щетинистой коже безбрежного поля.

Ему показалось, что вместе с журчащим потоком жидкости из его тела ушла накопленная за сутки, проведённые за рулём, усталость. Он на короткий миг почувствовал себя вновь восемнадцатилетним парнем хоть куда, а не тридцатилетним размазнёй, с висящими на его шее многопудовыми гирями: женой, ребёнком и ипотекой. Устремив свой взгляд на бесчисленное множество небесных огней, он застыл, завороженный их серебристым мерцанием. Луна, словно пастух, не отходящий далеко от своих овечек, уселась поудобнее на небесном пастбище. Тишина обволакивала всё его тело, как будто он с головой нырнул под воду.

– Ну и долго ты будешь так стоять! – крикнула жена, вырвав тем самым его из забытья.
Ни слова не сказав в ответ, он, словно ещё находясь под гипнотическим воздействием звёзд, направился к машине, достал из багажника топорик и начал энергично рубить кусты. Когда костёр был разожжён, он расстелил рядом с ним покрывало, поделился с недоумевающей женой пледом и сказал:
– Слушай, давай немного посидим у костра и полюбуемся звёздным небом, когда мы в последний раз так делали?
– Никогда! – со смесью недовольства и озадаченности швырнула в него жена. А затем, словно боясь спугнуть романтический настрой по обыкновению чёрствого мужа, еле слышно добавила: «Давай, конечно». И робко подсела к нему.

Костра не хватило надолго, но крымские ночи в летнее время года довольно либеральны к постояльцам. К тому же этим двоим, тесно прижавшимся друг к другу и заворожённо наблюдающим за веснушчатым небесным ликом, было явно не до таких мелочей, как температура окружающего воздуха. Когда оба стали немного замерзать, мужчина сходил к машине и вернулся с бутылкой вина в руках. Протолкнув ключом пробку вовнутрь бутылки, он передал её жене, и та отхлебнула согревающей нутро жидкости. Внезапно его голос, словно резким ударом, разбил установившуюся тишину:

«О луноликая, услышь раба ты!
Хоть не был никогда богатым,
Коль было б таково твоё веленье,
Из звёзд соткал бы ожерелье,

Чтоб им обвить твою шею атласную
Да глаз, в которых смел я утонуть,
Манящий блеск умело подчеркнуть,
А с ним и твою улыбку алмазную!»

– Как красиво! А кто автор? – чувствуя, как по телу, смешиваясь с вином, растекается эхо приятных слов, спросила жена.
– Космос, – с мечтательной улыбкой произнёс мужчина, – эти строки мне только что нашептал космос!