Между молотом и наковальней

Инспектор Лестрайк в спешке прибыл на место преступления. Лицо убитого молодого человека ему было смутно знакомо, но он никак не мог припомнить, где же он с ним ранее пересекался. К Лестрайку подошёл его помощник, Мартин Боуман.
– Жертву зовут Джейк Саттон. Двадцать шесть лет. Холост. Родители Сэмюэл и Джулия Саттон. Он – владелец букмекерской конторы БонПари, она – топ-модель. Джейк был, как говорится, избалованным мажором. Папочка удовлетворял любую прихоть сынишки и не раз вытаскивал его из передряг.
– Ну, видимо не в этот раз, – иронично подметил Лестрайк.
– Джейк, судя по всему, открывал дверь машины, когда на него сзади напали и ударили тупым предметом по затылку. В результате этого удара и наступила смерть жертвы, но убийца продолжал избивать погибшего. Это видно по лицу жертвы.
– Боже! Да на нём живого места не осталось! Видимо наш Джейк кому-то сильно насолил.

В этот момент инспектор почувствовал на себе чей-то взгляд. Кто-то явно за ним наблюдал. Сохранив невозмутимый вид, он продолжил расспрашивать Мартина о деталях произошедшего, а сам тем временем пытался вычислить то место, откуда за ним велась слежка.

«Давай инспектор, ищи меня! Холодно... холодно... Как же приятно было избивать этого папенькиного сыночка! Его смазливая мордашка перестала быть таковой уже после нескольких ударов. Жаль, что он умер так рано. Какая нелепая случайность...»

После осмотра места преступления Лестрайк отправился в паб «Молот и наковальня», находившийся на противоположной стороне дороги. Это заведение было ему хорошо знакомо. Мартин последовал за начальником.
– Салют, Скотти! Как жизнь?
– Спрашиваешь, как будто мы с тобой сто лет не виделись! Ничего не поменялось.
– Да нет, дружище, поменялось... – пристально взглянув на бармена, произнёс Лестрайк. – Тут человека пару часов назад убили. Зовут Джейк Саттон, сынок владельца БонПари.
– Фью, – присвистнул Скотти, – Какого хрена он здесь ошивался, если у его папаши денег куры не клюют?! Мог бы куролесить на Динглтон Стрит, там и ценники по его карману, да и цыпочки крутятся такие, что...
Лестрайк улыбнулся, видя замечтавшуюся физиономию бармена, а затем вырвал того из мира грёз:
– Это я и хочу узнать, а ещё... – он обвёл взглядом дальнюю стену в зале, на которой по старой традиции над нарисованной наковальней висели девять молотов, но в этот раз их было восемь.
– Одного не хватает, Скотти.

«Теплее, инспектор, теплее... Найди этот молот и узнаешь, кто я такой. Но только где же он может быть? Проверь, может под наковальню закатился, ха-ха»

– Точно! Ещё вчера был, сам проверял. Кто-то украл, как сувенир на память. Не впервой такое. То бокал украдут, то молот, один раз даже стол спереть умудрились.
– Нет, здесь другое. Его украли не в качестве сувенира, а использовали как орудие убийства.
– Да ладно тебе?! Хочешь сказать, что моим молотом грохнули того типа, как его там?!
– Джейк Саттон.
– Точно! Ну и дела...
– Ничего необычного не заметил?
– Да нет, всё было как всегда, ты и сам знаешь...
– Ага.

«Инспектор, неужели ты думаешь, что я настолько глуп, чтобы попасться на глаза этому недоумку, да ещё с его молотом в руке! Ха-ха. Ищи дальше, инспектор!»

– Мартин, они уже прочесали окрестности в поисках орудия убийства?
– Да, ничего...
– Не удивительно, надо быть тем ещё тупицей, чтобы избавиться от орудия убийства поблизости с местом преступления. Скажи им, предположительно, и весьма вероятно, что жертву ударили молотом, украденным в пабе. Пусть поспрашивают у людей, не видел ли кто из них человека с молотом в руках. Но сдаётся мне, что это ничего нам не даст.
Мартин пошёл передавать указание инспектора полицейским, когда Лестрайк окликнул его:
– И ещё, я немного покемарю у себя в машине, ночка выдалась та ещё.
– Хорошо, я передам, чтобы вас не беспокоили, вся связь будет осуществляться через меня.
– Спасибо.

Лестрайк подошёл к своей машине, открыл водительскую дверь и буквально повалился на сидение. В его голове будто орудовали кувалдами сотни гномов. Во рту стоял неприятный запах перегара, к тому же сильно мучила жажда. Инспектор полез за бутылкой минералки, припрятанной на заднем сидении, и увидел то, чего никак не ожидал там увидеть – пропавший молот.

«Горячо! Ха-ха-ха! Поздравляю, инспектор, ты меня нашёл! Ну как, всё вспомнил?!»

Из глаз инспектора Лестрайка потекли слёзы. Воспоминание, нахлынувшее на него в этот миг, раздавило его, заставляя биться в судорогах раскаяния. Он вспомнил всё: как проигрался в пух и прах на ставках, как пошёл запивать горе в любимый паб, а затем встретил там сыночка владельца букмекерской конторы, которой ушли все его сбережения. Вспомнил, как тайком взял молот со стены и вышел из паба задолго до того, как его покинул Джейк Саттон. А затем подкараулил того и ударил украденным молотом по голове. В тот момент он не был собой, не контролировал свои действия и ситуацию, словно им управляла его же тень...

«Не плачь, инспектор, вместе мы одурачим этих простофиль, ты и я!» – произнёс голос в его голове, – «Как тогда, в детстве, с Чарли».

Лестрайк вспомнил улыбчивого мальчишку с копной рыжих курчавых волос и многочисленными веснушками, которые предавали его лицу особенный шарм. Чарли был братом Гордона Лестрайка. Правда, в детстве инспектор носил другое имя – Скотт Маккензи. И жили они в небольшом городке на севере Шотландии. Однажды двое братьев в тайне от родителей пошли прогуляться на скалистое побережье и не вернулись до наступления темноты. Всю ночь родители с неравнодушными соседями искали их по окрестностям, поиски окончились лишь ближе к утру. Нашлись братья на берегу у подножья одной из скал. На голове Чарли зияла окровавленная рана. Он был мёртв. Скотт без сознания лежал рядом, а когда очнулся не мог вспомнить, что именно произошло.

Родители по какой-то причине не верили Скотту. Не раз они обвиняли его во лжи, что доводило мальчика до слёз. Закончилось всё тем, что полицейские уступили настойчивым просьбам родителей проверить их сына на детекторе лжи. Скотт прошёл проверку. Он действительно не помнил ничего из событий того вечера, что объяснял последствиями удара, ведь тогда он тоже ударился головой о землю, но отделался лишь большой шишкой. Полиция пришла к тому же выводу, тем более на теле мальчика было обнаружено множество ссадин и синяков, которые были последствиями падения с более пологого участка скалы, чем тот, с которого свалился его брат. К тому же Скотт честно ответил, что любил брата и не желал ему зла.

Эта проверка стала последним гвоздём, вбитым в крышку гроба отношений родителей и сына. Скотт сбежал из дома, к облегчению родителей, не желавших жить под одной крышей с убийцей. Они не простили его и не поверили ему, даже после детектора лжи. Лучший друг мальчика со своим старшим братом ехали на уикенд в Лондон и согласились взять с собой Скотта, да ещё подкинули немного деньжат в добавок к тем средствам, что беглец забрал с собой из дома. Он украл у родителей небольшую сумму, прекрасно понимая, что они будут только рады так дёшево отделаться от него.

В Лондоне Скотт несколько лет работал на одну местную банду, занимающуюся различной преступной деятельностью: продажа наркотиков, грабежи, угоны машин, подделка документов, выбивание долгов. Скотту не нравилось заниматься подобным, он хотел подкопить деньжат и соскочить. И однажды ему представилась такая возможность. К их банде присоединился парень, который жил с ничего не видящим и не слышащим дедушкой. Они быстро сдружились. Мальчика звали Гордон Лестрайк. Во время первого ограбления для Гордона его подстрелили, но он смог добраться до убежища, где умер от кровопотери. Скотт моментально сообразил, что необходимо делать. Он заплатил все скопленные деньги члену банды, который занимался подделкой паспортов, и вот уже оказалось, что умер вовсе не Гордон Лестрайк, а Скотт Маккензи. Родители Скотта, получив письменное извещение о его смерти, не почувствовали ни капли сожаления. Туда ему и дорога. Именно таким образом всё и должно было закончиться. Гордон Лестрайк продолжил жить с глухим и слепым дедушкой. Продлилось это не долго. Меньше чем через год дедуля помер от сердечного приступа. Во всяком случае таково было заключение врачей.

Достигнув совершеннолетия Гордон устроился в полицию и благодаря своим связям в преступных кругах стал быстро забираться вверх по карьерной лестнице. Через несколько лет дослужившись до инспектора, он решил на этом остановиться. Ему нравилось расследовать преступления, он чувствовал, что каким-то образом гораздо глубже его коллег понимает то, как мыслят преступники. Чем хитрее и кровожаднее был убийца, тем глубже погружался в это дело инспектор, тем больше он был увлечён. Но не менее сильно, чем поиск преступников, его притягивал мир азартных игр и ставок. Адреналин, получаемый от них, был сопоставим тому, который вырабатывался во время погони за преступником, но добывался гораздо более простым и быстрым методом. Однако так сильно, как в этот раз, Лестрайк ещё не проигрывался. Он буквально остался ни с чем.
Телефон Лестрайка завибрировал. Звонил Мартин.
– Шеф, плохие новости: у нашего молодчика было столько врагов, что со счёту собьёшься. А если к ним прибавить врагов его папаши и проигравшихся на ставках в БонПари, то список будет катастрофически огромным.

«Я же говорил, инспектор, никто до нас не доберётся».

Тут Гордон Лестрайк, или лучше сказать Скотт Маккензи, неожиданного для самого себя восстановил полную картину своего прошлого. То, как он познакомился с другим мальчиком, который жил внутри него. Как этот мальчик убивал всех домашних животных, которых Маккензи приобретали, а также соседскую живность. Родители поздно догадались, что все эти смерти были не случайны. Лишь после того, как погиб Чарли, они уже не сомневались, чьих рук это было. Но их обвинения были одновременно ошибочны и верны. Ведь это не Скотт столкнул Чарли с обрыва, а тот мальчик, который в тот момент взял под контроль тело и разум Скотта. Это он специально скатился по более пологому склону, чтобы оставить ссадины и синяки на теле, а затем ударился лбом о землю достаточно сильно, чтобы оставить шишку, но не для того, чтобы получить серьёзные последствия от удара. Он лежал всю ночь недалеко от Чарли и, ухмыляясь, смотрел в его опустевшие глаза, а когда под утро услышал поблизости крики, то вернул контроль Скотту.

«Теперь ты всё знаешь, инспектор, но не забывай, что мы с тобой в одной лодке!»

– Шеф, с вами всё в порядке?!
– Да, Мартин, мне уже лучше. Можешь сказать всем, что я нашёл убийцу Джейка Саттона и Чарли Маккензи, – сказал Гордон Лестрайк спокойным тоном, не отводя взгляд от самого себя в зеркале.