Ты котофей, Мурзик!

Полосатые пушистые лапки ловко чеканили на сухом пятачке асфальта ча-ча-ча или мяу-мур-мяу – так называется на кошачьем этот танец. Мокрые следы кошачьих лап напоминали полотно современных художников, что любят облиться краской и поиграть в твистер на чистом холсте. Грязная, слипшаяся полосатая шерсть тёрлась о мягкую пушистую серо-голубую шёрстку.

При этом один хвост змеёй пытался обвить второй, но тот умело уворачивался. Обладательница серо-голубой шёрстки то и дело меняла направление движения, что на языке жестов означало «отвали». Но настойчивости полосатого Казановы позавидовал бы даже самый упёртый пауэрлифтер античности – Сизиф. Он вился вокруг возлюбленной, не сводя с неё своих зелёных колдовских очей с узкими зрачками.
– Мурмуазель, не кажется ли вам, что мы созданы друг для друга? Вы – родовитая британка, а я – гордый кельт. Наши предки с одного острова.
– Мурсье, вы мне противны! Как вы не видите?! От одной вашей огрубевшей, потрёпанной шерсти меня тошнит. А ваши раны ужасают!
– Шрамы муркрашают мурчину!
– Или, напротив, делают его муродом.

Мурмуазель озиралась по сторонам, ища того, кто сможет отогнать надоедливого ухажёра. В миг её глаза озарились восторженным сиянием, она увидела своего спасителя и подала тому сигнал о помощи. К ним подошёл американский короткошерстный кот.
– Мурсье, не могли бы вы отогнать от меня этого назойливого оборванца! – умоляюще обратилась к нему британка.
– Пусть попробует! – огрызнулся кельт и выпустил острые когти, которые не раз выводили его победителем из уличных баталий.
– Мурсье, прошу вас, даме неприятно ваше общество.
Воинственное нутро кельта подбивало ввязаться в схватку с американцем, но он понимал, что, вне зависимости от результата сражения, только ещё больше упадёт в глазах своей любимой.
– Мур-р-рдаляюсь. И что же вас, чистокровную британку, тянет к этому американцу, где же ваша национальная гордость?! – на прощание возмутился кельт.

Американец и британка удалялись, сладко мурча. Они тёрлись друг о друга, переговариваясь:
– Ну и мурод!
– И не говорите, дорогая!
– Мне от одного его вида стало не по себе.
– Да, он ужасен!
– Никаких манер.
– Что можно ожидать от невоспитанной дворняжки. То ли дело мы, чистокровные...
– Не хочу больше о нём! – прервала собеседника кошка.
– Согласен, – муркнул кот и потёрся щекой о её щёку.

Тем временем к нашему незадачливому Ромео подошёл старый вислоухий рыжешёрстый и медноглазый шотландец.
– Не унывай, юный кельт. Я знаю то, что тебе неведомо. Внутри тебя спрятана огромная сила, тебе лишь необходимо научиться её пробуждать.
– Ага, сейчас! Заливай, старик! А потом ты попросишь меня прийти на собрание вашей секты и внести взнос в виде годового запаса селёдки. Знаем мы ваши предложения!
– Ты котофей, Мурзик!
– Брось! Угадать имя – тоже мне фокус. Нас, Мурзиков, полно. Да, хозяин часто называл меня котофеем, но что с того?!
– Люди придают этому слову другое значение. Котофеи – особенная, обладающая волшебной силой порода. Весь смысл заложен в самом названии – ты единовременно и кот, и фея.
– Это что значит?! Я колдовать могу?! Так может мне ведро тунца нафеячить, тогда эта мурмазель обратит на меня внимание?!
– Полегче, – усмехнулся рыжий старец, – ты сможешь сделать и это, и многое другое. Но сначала...

И в этот миг он исчез. Совсем. Кельт замер от неожиданности, не в силах пошевелиться. Вдруг в воздухе, словно голова Чеширского кота, проявилась рыжая морда:
– Ну, долго тебя ждать?! – и тут же снова испарилась.
– Да-а, дела-а, – подивился Мурзик, а затем сделал шаг и в то же мгновение растворился в воздухе.

Он очутился средь сказочного леса. Всё вокруг было наэлектризовано волшебством. Вверху, сверкая своими крылышками, резвились феи, а на ветках деревьев разлеглись коты странной породы, какой Мурзику ещё не доводилось видеть. У них из спины торчали узорчатые крылья, что сильно напоминали крылья бабочек. Шерсть их была усеяна цветами, пыльца с которых осыпалась при движении. Уже смеркалось, и чем становилось темнее вокруг, тем ярче горели узоры на крыльях котов, и тем больше пыльца походила на звёздную пыль.

Мурзик взглянул на своего спутника и увидел, что тот тоже весь покрыт цветами и размахивает переливающимися различными красками крыльями.
– Как у тебя это получилось?!
– Как? Взгляни на себя!
Перед Мурзиком неожиданно появилось зеркальное полотно, похожее на ниспадающую водную гладь. Оттуда на него смотрел кот с ярчайшими крыльями, шерсть которого пестрела многоцветьем. Она уже не была изодранной и слипшейся от грязи. Да и былые шрамы куда-то исчезли.
– Котофеи всегда так выглядят, даже в том мире, из которого мы только что пришли. Думаешь, как я узнал, что ты один из нас? Когда вернёшься обратно, лишь единожды побывав здесь, на нашей родине, ты легко сможешь разглядеть котофея в толпе обычных кошек.
– А что умеют котофеи?
– В этом мире – практически всё. В твоём – гораздо меньше. Это из-за людей: решив пойти по пути прогресса, они перестали верить в магию, заменив её технологиями. В связи с этим магии в их мире становилось всё меньше, а сейчас её и вовсе практически не осталось. Там ты можешь нафеячить себе падение на четыре лапы с большой высоты, потому что люди верят в мифические девять кошачьих жизней, или незаметно стащить с помощью телекинеза колбасу со стола, но сделать так, чтобы эта колбаса появилась из ниоткуда не получится. В отличие от этого мира.

В тот же миг перед ними возникла огромная, два метра в высоту и четыре в ширину, палка колбасы. У Мурзика аж слюнки потекли! Он только подготовился сделать первый, проверочный кусь, как колбаса молниеносно испарилась.
– Ещё успеешь развлечься с новыми способностями, а пока я покажу тебе наш храм.
– Но это же... – застыл в изумлении с открытым ртом Мурзик.
– Да, пирамиды. Но они гораздо больше тех, что возвели нам люди. Мы с помощью магии внушения заставили египтян поклоняться нам и строить для нас пирамиды, но люди, как и котофейская магия в том мире, недостаточно сильны.
Мурзик с восхищением взирал на три величественные пирамиды чуть ли не в километр высотой каждая.
– Эти храмы – средоточие всей магии нашего мира, они словно человеческие зернохранилища, питают весь этот мир магией.
– А можно попасть внутрь одной из них?
– Конечно, каждый котофей, вступивший на землю родного мира, обязан прикоснуться к источнику магии внутри пирамиды. Закрой глаза.

Мурзик послушно зажмурился. Открыв глаза, он издал восторженный мяу, ведь перед ним стояла огромная фигура кота, состоящая из звёздной пыли, подобной той, что осыпается из цветов на теле каждого котофея.
– Подойди ближе, не бойся, – промурчал его рыжий спутник.
Стоило Мурзику подойти, как огромная фигура наклонилась к нему, изрядно при этом напугав нашего гордого кельта. Из её спины вверх взмыли два крыла, она вытянула вперёд лапу.
– Дотронься до неё, – велел рыжий.
Кельт боязливо повиновался. Когда лапы двух котов соприкоснулись произошло что-то непредвиденное – гигантская фигура кота исчезла, всё внутри пирамиды погрузилось во мрак.
– Что ты сделал?! – в ужасе закричал рыжий.
– Ой, кажется, я что-то сломал, – подумал Мурзик.

В темноте вспыхнули десятки кошачьих глаз. Рыжий оскалился и выпрямился в струнку, готовясь к прыжку. До Мурзика дошло, что самое время делать лапы. Он, словно ветер, помчался к крохотному лучику света – выходу из пирамиды. Его сбивали, царапали, но он продолжал нестись вперёд, а выбежав на свет, побежал куда глаза глядят, в страхе действуя на кошачьих инстинктах. Скрывшись от погони в густом лесу, Мурзик ненадолго прилёг для того, чтобы отдышаться.
– Какой же я неудачник! Постоянно притягиваю какие-то беды, ничего не могу сделать правильно, вечно проигрываю, – жалобно произнёс он.
– Добро пожаловать в клуб неудачников, мяу! – раздался голос откуда-то сверху.
– О мурликий и всемяугущественный! Не ужели это ты?!
– Ага, конечно! Ишь усы задрал! Будет он с тобой разговаривать!
– А кто же ты тогда?!

Перед Мурзиком на все четыре лапы приземлился облезлый, весь покрытый шрамами кот, своим видом очень напоминающий то, как выглядел Мурзик в людском мире.
– Меня зовут Острый Коготь, – с гордостью произнёс незнакомец.
– А почему у тебя нет крыльев и на тебе нет цветов, как у остальных котов здесь?
– У тебя сейчас их тоже нет. Магия исчезла, а с ней и цветы с крыльями.
– Но как же так?! Я всего лишь дотронулся до этого огромного крылатого кота в пирамиде. Рыжий сказал, что все так делают, когда попадают в этот мир. Видимо, со мной что-то не так. Вечно мне не везёт.
– Рыжий?! Это скорее всего Эсмуральдо. Гадкий тип! Ему нельзя доверять. Хвост даю на отсечение – это его лап дело! Следуй за мной, надо сообщить нашим и собрать команду.
– Команду? Зачем?
– Покажем этому Эсмуральдо, где мыши зимуют! Мы, котцтеки, давно на него клыки точим!
– Котцтеки?
– Да, это название нашего племени. Остальные котофеи нас отвергли, считают отсталыми и бескультурными, поэтому мы поселились в лесу, подальше от этих лицемерных снобов.
– Как знакомо, – вздохнул Мурзик.
Поселение котцтеков состояло из чуть более десятка небольших пирамид. Навстречу Мурзику выходили коты разной породы и масти, но с одной общей чертой – их тела были покрыты шрамами и прочими свидетельствами былых сражений.
– Все они дворовые, как и я. Здесь нет ни одного породистого кота, – подумал Мурзик.
Этим же вечером, после щедрой трапезы, состоялся совет. Острый Коготь попросил вызваться добровольцев, готовых отправиться к Эсмуральдо и надрать тому его кошачий зад. Вперёд вышли: Чуткий Ус, Хитрый Хвост и Шустрый Кусь.

На следующее утро отважная банда пробралась в пирамиду Эсмуральдо. И надо сказать, что сделали они это как раз вовремя! Ещё чуть-чуть и вся шайка, возглавляемая рыжим злодеем, переместилась бы в человеческий мир, а Мурзик и котцтеки остались бы запертыми в мире котофеев. Но теперь и они последовали за Эсмуральдо. Подслушав разговоры прихвостней рыжего, они узнали, что Эсмуральдо похитил магию котофеев, чтобы с её помощью захватить мир людей. Для этого ему достаточно было подключиться к телекоммуникационному оборудованию и ненадолго выйти в прямой эфир. Сделать это усатые злодеи решили на крыше Эмпайр-стейт-билдинг.
– Они где-то рядом, я чувствую их запах, – прошептал Чуткий Ус.
– Нас всего четверо. Как мы с ними справимся? Нужен план, – взял слово Хитрый Хвост.
Забравшись на самый верх башни котцтеки увидели, как Эсмуральдо со своими прихвостнями устанавливает вокруг шпиля какое-то оборудование.
– Смотрите! У него в лапах светящийся шар! – сказал Шустрый Кусь. – В этом шаре хранится магия мира котофеев. Надо его вернуть, а затем разбить, чтобы магия вновь растеклась по миру.

Судя по всему, у Эсмуральдо всё было готово к эфиру. Оставалось использовать магию шара, чтобы загипнотизировать всех, кто это увидит, или что там намеревался провернуть этот рыжий предатель. Необходимо было срочно что-то принять. Острый Коготь прыгнул в толпу злодеев и начал раскидывать одного за другим. К нему тут же присоединились другие котцтеки. Некоторое время, благодаря фактору неожиданности, складывалось ощущение, что они побеждают. Но вскоре враги пришли в себя и использовали своё численное преимущество, взяв котцтеков в кольцо, которое с каждой секундой всё сильнее сжималось. Дела были плохи, но Острый Коготь яростно царапал противников одного за другим. Казалось, что он был невозмутим и не замечал того, что они близки к поражению. Эсмуральдо ухмылялся, стоя в сторонке и наблюдая за жалкой попыткой этой облезлой шайки. Совсем скоро его котофеи разорвут их в клочья. Но внезапно раздался какой-то рёв, доносящийся со стороны лестничной клетки, ведущей на крышу. Рёв этот смахивал на исходящий из сотни кошачьих глоток воинственный «мяу».      

Мурзик никогда не был в Нью-Йорке. Более того, он недолюбливал не только английских, но и американских котов, считая, что они – два хвоста пара. Но его мнение о местных котах совсем скоро поменялось. А всё дело в том, что дворовые коты, обладающие множеством шрамов, здесь были в почёте. Пока котцтеки вчетвером пытались помешать замыслам Эсмуральдо, Мурзик собирал армию, готовую дать отпор злобным котофеям. И вот он уже во главе великого кошачьего войска взлетает на крышу Эмпайр-стейт-билдинга, сметая, словно волной, всех врагов на своём пути. Битва окончилась, едва начавшись. Котцтеки, восхищённые небывалым зрелищем, восторженно замяукали. Победа была у них в кармане.

Эсмуральдо остался один. Он погладил шар, и огромная вырвавшаяся энергия сбила с лап всех котов, окруживших его. После такого удара сил подняться хватило только у Мурзика и котцтеков, потому что они, в отличие от нью-йоркских собратьев, уже прикасались к магии котофеев. Но и их изрядно потрепало этим всплеском.
 
Эсмуральдо торжествовал. Теперь, когда в его лапах была вся магия котофеев, он был уверен в своём всемяугуществе. Никто, а уж тем более эти неудачники, не остановит его. Отвлёкшись на секундное самолюбование, он не заметил, как в его сторону в невероятно ловком прыжке уже летел Мурзик, которому в результате удалось выхватить шар из лап Эсмуральдо. Но магия, заключённая в шаре, обожгла лапу Мурзику. Он выронил его, а сам, больно ударившись о перила, покатился вниз. Ещё чуть-чуть и он бы свалился с небоскрёба, но его схватил за лапу Острый Коготь, а того держали другие котцтеки. Эсмуральдо же, придя в себя, прыгнул за шаром вниз, в полёте радостно схватил его, но тот из-за многочисленных трещин рассыпался у него прямо в лапах. Всплеск энергии был настолько велик, что его было видно даже на другом конце планеты. Это была яркая вспышка, заставившая людей по всему свету зажмуриться. А с котами происходили следующие метаморфозы: их тела покрывались цветами, а из спины вырастали невероятно красивые крылья. Благодаря этим преобразованиям Эсмуральдо не разбился, но улетел, пока остальные коты не накинулись на него и не разорвали в клочья.

Мир с тех самых пор сильно изменился: коты превратились в котофеев и привели своих собратьев, застрявших в другом мире без магии, а люди видели произошедшие с их питомцами метаморфозы. Оба вида теперь могли общаться между собой. Им было чему поучиться друг у друга. Им понадобится какое-то время для того, чтобы приспособиться к новым реалиям, но одно было точно – магия котофеев и людская наука в тандеме преобразят планету до неузнаваемости.

Что же касается Мурзика, то после произошедших событий он пользовался невероятной популярностью, которая ему очень скоро надоела. Конечно, в самом начале было приятно, что все стали обращать на него внимание, перестали считать его неотёсанным грубияном и никчёмным беспородным созданием. Он стал героем, принёсшим магию котофеев в этот мир. Все мурмуазели назойливо добивались его, даже та самая, в которую он был когда-то безнадёжно влюблён. Но теперь настала его очередь отвергать её знаки внимания. Куда интересней ему теперь было изучать магию котофеев и те чудеса, на которые она способна. Не будем сильно забегать вперёд, лишь скажем, что в будущем его ждало множество удивительных открытий.