Любовь. Смерть. Роботы

Стоило мне открыть глаза, как события прошлой ночи кинофильмом на ускоренной перемотке пронеслись по белой поверхности потолка. Голова раскалывалась. Всё тело болело. Оно, как и кровать, ещё не успело остыть от переполненных страстью плясок двух мотыльков в лунном свете. Моя рука потянулась на другую половину кровати, но нащупала там лишь пустоту.

Чёрт, оказывается, когда высоко взлетаешь, так больно падать. Ещё вчера я был уверен, что встретил ту единственную, которую искал. Кто же была эта ночная фурия, что выжала из меня все соки? Она представилась Алисой. Но я был уверен, что это выдуманное имя. И как мне теперь искать эту Золушку? Хоть бы туфельку оставила, что ли! Я с прилежностью сыскной собаки обнюхал каждый уголок в квартире, но так ничего и не нашёл. Может это был всего лишь мираж, плод моей разыгравшейся фантазии? Казалось бы, что может быть проще – забей и живи дальше. Но она прошлась алыми туфельками по моему сердцу, отбивая чечётку. Эта ночь была не похожа ни на одну из других ночей, что были до неё. И эта девушка была неповторимой. Дело не в самом сексе, он был лишь следствием слияния наших душ. Я никогда не верил в пресловутую любовь с первого взгляда. Мне казалось, что всё это романтичные басни для слюнтяев. Но с этой девушкой всё случилось именно так: я сразу понял, что она – та, что предназначена мне судьбой. Всё это было так правильно, так естественно. И я знал, что она чувствует и думает точно так же. Всего лишь за час пути до моего дома мы стали так близки, как некоторые не становятся за всю жизнь. Я чувствовал, что она от меня что-то скрывает, какую-то личную тайну, которая доставляет ей боль, но не хотел докапываться. Мы словно общались не только вербально, но и телепатически. Я бы ни за что не поверил раньше в существование подобного. Человек за такой короткий миг стал для меня самым дорогим, что есть в моей никчёмной жизни.
      
Ничего не остаётся, придётся пойти к Нострадамусам и выложить им один год своей жизни в обмен на информацию об этой незнакомке, потревожившей мой покой. Нострадамусы – это существа, наделённые особым знанием обо всём и обо всех. Они знают, что случится в будущем, умеют читать линии судьбы любого человека и видеть то, как они исказятся при том или ином выборе. Конторы Нострадамусов есть в каждом городе, каким бы мелким он ни был. А в крупных городах счёт таким конторам доходит до сотни. Эти синие существа, похожие на джинов из древних сказок, дорого берут. Их ценник: ответ на один вопрос – один год жизни спрашивающего. Что будет, если тебе и так осталось жить меньше года? Всё просто, в этот же день, когда ты задал вопрос, ты умрёшь. Несмотря на это Нострадамусы пользуются огромным спросом у населения.

– Здравствуйте, сэр. Прошу вас внимательно и ответственно подойдите к тому, какой вопрос вы зададите, ведь даже если информация, полученная в ответ, вам ничем не поможет, год жизни все равно будет списан с вашего личного счёта.
– Я понимаю, – кивнул я. – Могу вас заверить, что хорошо обдумал, какой вопрос вам задать.
– Слушаю вас.
– Прошу, назовите мне настоящее имя и фамилию той девушки, с которой я провёл сегодняшнюю ночь.
– София Дорненбаум.
– Благодарю.
Я стремглав помчался в справочное бюро, чтобы найти адрес, по которому проживает София Дорненбаум, и даже не услышал, как Нострадамус горько вздохнул и прошептал:
– Как жаль, что я не имею права соврать...

Оказалось, что Софий Дорненбаум не так уж и много, поэтому уже на третьей попытке дверь мне открыла та самая София, что прожгла дыру в моём сердце и скрылась на рассвете. Но когда она увидела меня, в глазах её мгновенно вспыхнул неподдельный ужас.
– Джейк, что ты здесь делаешь?! Убегай, пока он тебя не увидел! Скорее!
– Кто он? Твой парень? Муж?
– Мой хозяин.
– Хозяин?!
В этот момент рядом с Софией появился лысый накачанный мужчина лет сорока пяти, держащий в руке убаюкиватель – пистолет, стреляющий усыпляющими зарядами.
– Всё правильно – хозяин! – он направил убаюкиватель на меня, и мгновенье спустя я рухнул на землю.

Очнулся я уже будучи крепко привязанным к стулу. Из-за стены доносились крики Софии и её хозяина. Я прислушался.
– Хозяин, прошу вас, умоляю, не делайте этого!
– Что на тебя нашло?! Мы же делали это тысячу раз, что особенного в этом парне?!
– Я... в него... влюбилась...
– Ха-ха-ха! Что?! Ты?! Влюбилась?! Ничего смешнее не слышал! Ты машина! Да, человекоподобная, но всё же машина! И запрограммирована ты лишь на одну задачу – приводить ко мне новых неудачников, которых мы обдираем как липку.
– Только не в этот раз! Я правда полюбила этого человека!
– Не забывай кто ты! Если я мысленно нажму эту кнопку – ты в этот же миг умрёшь. Может мне стоит на неё нажать и найти новую, более сговорчивую машину?
– Нет, не надо... – голос Софии был поникшим.

Хозяин Софии вошёл в комнату, в которой я находился. В его руке сверкало острое лезвие. Чёрт. Похоже мне конец! Он приставил нож к моему горлу.
– Мне нужно, чтобы ты дал мне доступ к твоему счёту. Думаю, тебе известно, что сейчас это можно сделать дистанционно с помощью вживлённого в каждого из нас чипа. Тут у нас два варианта. Ты слушаешься, и мы всё делаем по-хорошему. Или, – он покрутил нож в руке, – по-плохому. Могу вырезать твой чип и сделать всё самостоятельно. Выбирай.
– Да ты прямо мать Тереза! По-хорошему он всё сделает. Само милосердие!
Лысый психанул и вонзил нож мне в плечо. Я в этот момент покачнулся на стуле и упал на спину. Плечо жгло острой болью, но я не хотел сдаваться без борьбы, поэтому, уже лёжа на полу, попытался схватить рукоятку ножа зубами. Но всё было тщетно. Качок вырвал нож, торчащий у меня в плече, словно Экскалибур из камня. Но когда он вновь замахнулся, случилось то, что не сотрётся из моей памяти никогда. София выхватила нож из руки своего хозяина и всадила ему в самое сердце, но тот в последний момент успел мысленно нажать на кнопку, и голова Софии разлетелась на куски.

Прошла целая вечность, прежде чем я смог освободиться. Сначала мне пришлось вместе со стулом доползти до мёртвого тела убийцы Софи. Потом с помощью ножа, воткнутого в его сердце, я перерезал верёвки. Ещё долго сжимал я в объятиях безжизненное тело Софии и надрывно рыдал. Какая несправедливость: в один день обрести любовь и её потерять. Мне было плевать, что София – машина. То, что мы почувствовали друг к другу выше предрассудков, шире любых границ, глубже, чем можно представить. Сирены полицейских машин становились всё громче, но я их не слышал, в моей голове раз за разом проигрывались слова Софии: «Я... в него... влюбилась...»