Да будет свет!

Геннадий Васильевич Запятулько, электрик из грамматеевского ЖЭКа, вкрутил лампочку в патрон, а затем нажал на выключатель со словами: «Да будет свет!» Но у света на этот счёт было своё мнение, ему вдруг перехотелось «быть». Запятулько чертыхнулся, снова залез на стремянку и вновь поменял лампочку. На этот раз нажатие на выключатель сопровождалось нервным: «Ну, давай!»

Лампочка осветила подъезд, проявив настенную живопись, словно тайные знаки, написанные на бумаге невидимыми чернилами. В такие моменты кажется, что современные люди не так далеко ушли от своих предков, изображавших охоту на мамонтов на стенах пещер. Это хотя бы было похоже на зачатки искусства, а вот надпись «Нина – дура», выцарапанная на стене современной хрущёвской пещеры, выглядит как его вырождение.

Геннадий Васильевич покачал головой, достал из кармана раскладной ножик и исправил надпись на «Нина – душа моя». Хотя предыдущий вариант тоже был признанием в любви, просто в детской, причудливой форме, но всё же новый вариант Запятулько нравился больше.

На следующем объекте его с порога встретил разгневанный жилец.
– Где вас черти носят?! Я вызывал электрика ещё в прошлом столетии, а вы только сейчас соизволили прийти. Как я по вашему должен жить без света, а?!
– Куда хуже жить без света в душе, чем без света над головой, – промямлил себе под нос Геннадий Васильевич.

Открыв щиток, он пробежался глазами в поисках неисправности и моментально её обнаружил. Один очень вредный проводок решил выскочить и разорвать цепь. Запятулько вернул его на место, и свет тут же озарил квартиру жильца, который и не думал успокаиваться.
– Я на вас в суд подам! У меня были важные переговоры! Из-за вас я потерял контракт на миллион долларов! Кто мне возместит ущерб, вы?!
– Вот, держите, за беспокойство, – электрик сунул в ладонь жильца миллион долларов банка приколов одной купюрой. Тот, не державший никогда в руках и одного потрёпанного доллара и совершенно не представлявший, как те должны на самом деле выглядеть, изумлённо взирал на бумажку, зажатую в дрожащих от волнения руках.
– Это... Мне?
– Вам, вам. Приходите к нам в ЖЭК работать, нам только такими и платят.

Геннадий Васильевич оставил удивленного жильца недоумевать в одиночестве, заявок на сегодня было ещё вагон и маленькая тележка.
– Держите, вам за хлопоты, – протянул Геннадию Васильевичу пятитысячную купюру олигарх, купивший своей любовнице для частых свиданий трёшку в центре Грамматеевска. Одет был жилец в костюм Адама, но это его ничуть не смущало.
– Нет, спасибо. Нам в ЖЭКе миллионы платят, разве не слышали? – уверенно, с долей не сдерживаемой гордости, ответил Запятулько.
– Миллионы?! Знаю я вашего пройдоху-начальника! Он из-за недостачи в пять рублей ядовитой слюной всё вокруг забрызжет! Скупердяй, каких поискать!
– А что нам начальник? Нас клиенты счастливыми улыбками и словами благодарности одарят, а мы их тут же в валюту конвертируем, по самому выгодному курсу, вот миллионы и получаются.
– Тогда примите от меня многотысячную благодарность, – промолвил олигарх и щедро улыбнулся на прощание.
– Вот, видите! Я тоже богач, только богатства у нас разные, – подумал Геннадий Васильевич в этот момент, но не произнёс и удалился, по традиции пожелав клиенту бесперебойно ярких дней.
   
На перекрестке улиц Синтаксиса и Пунктуации к электрику подошёл какой-то непонятный тип в чёрном плаще и того же цвета фетровой шляпе с широкими полями.
– Геннадий Васильевич, позвольте представиться. Я – Корректор. В мои обязанности входит корректировать судьбы определенных людей, на которых пал выбор вышестоящего руководства. Поздравляю, на этот раз выбор пал на вас.
– И что это для меня значит? – с ухмылкой спросил Запятулько.
– Вам предоставляется возможность сменить вашу работу на ту, о которой вы всю жизнь мечтали. На принятие решения у вас, – он взглянул на циферблат своих ролексов, – десять секунд.
– Да мне и одной хватит. Согласен я, согласен. Я юмор люблю. Если это шутка, то посмеюсь вместе с вами, а если всё взаправду, так это ж дивное чудо! Что мне надо сделать? Заклинание какое прочитать? Трахтибидох? Симсалабим? Ахалаймахалай?
– Нет, просто пожмите мне руку.

Театр в Грамматеевске стал знаменит на всю страну благодаря одному комику, выступавшему исключительно на сцене данного театра. Со всех уголков необъятной родины съезжался народ, чтобы посмотреть на Геннадия Васильевича Запятулько. Комик, не жалея сил, выступал каждый день, чтобы удовлетворить невероятный спрос. Люди, пришедшие на его выступления, выходили из зала изменившимися до неузнаваемости. В прямом смысле этого слова. Шутки бывшего электрика ЖЭКа и теперешнего комика обладали незримой силой. Со смехом из людей выходило всё зло, глубоко засевшее в тёмных углах их душ. Запятулько шутками, словно шваброй, выметал из этих углов всё плохое, заставляя в итоге души зрителей ярко сверкать.
Но с каждым выступлением здоровье Геннадия Васильевича незаметно ухудшалось. Дело в том, что всё зло, вырываемое из зрительного зала, не могло просто так раствориться в воздухе. Оно оседало в лёгких комика, закупоривало сосуды, опухолью растекалось по всему организму.

Перед последним выступлением к Запятулько подошёл тот самый Корректор, что наделил его этой чудодейственной способностью.
– Здравствуйте, Геннадий Васильевич. Вижу, вижу, совсем плохи ваши дела. Примите мои глубочайшие соболезнования. Дико извиняюсь, но мне для отчёта нужно узнать, не жалеете ли вы о сделанном выборе?
– Ни капельки.
– Хорошо, хорошо. Почему именно эту работу вы выбрали? Вам же предоставлялась возможность делать всё, что угодно! Вы могли бы заколачивать миллиарды. И всё это без вреда вашему здоровью. Вы же выбрали самое неблагодарное и опасное дело – помощь людям. Почему?

Геннадий Васильевич на короткий миг задумался, а затем выпалил на одном дыхании:
– Электриком я нёс свет людям, да только они не особо рады были этому свету, принимали его за данность. Всю жизнь мне хотелось сделать что-то важное, что поможет людям стать лучше, сделает их такими, какими вижу их я. А что может в этом помочь сильнее, чем смех? Вспомните клоунов в цирках. Они смешили людей, вытягивали из тех всё плохое. Давились людской печалью, злобой, а сами продолжали смешить. Воровали всё чёрное, подменяя на белое.
– Записал. Ну что ж. Рад был повидаться, Геннадий Васильевич. Отличного вам выступления! От себя скажу, что в нашем отделе все вами восхищаются! Редко люди корректируют жизнь подобным образом. Вы – герой!
– Что вы, что вы. Сердечно благодарю. Мне пора на сцену. Сегодня важный вечер. Все мировые лидеры сидят в зале. Большие шишки. Люди серьёзные. Их надо ещё постараться рассмешить. А уж внутри у всех – темень непроглядная. Ну ничего, это ненадолго.

«Да будет свет!», – выкрикнул на весь зал Геннадий Васильевич Запятулько, и на этот раз свет действительно соизволил «быть».