Глава 45

В окно бьётся январская снежно-песчаная буря. Она колючая и морозная рвёт лучи фонарного света.
 
Вадим смотрит в пустое тёмное окно – сорок лет, юбилей и никакой радости, одна тоска и одиночество.

 Он сейчас находился в той поре, когда не ушла ещё сила молодости, но ею уже управляет мудрость прожитых лет.

 Стоя у окна он затушил сигарету, вернулся к столу сел, безразлично глянул на бутылку коньяка и маленькую наполненную рюмочку - пить в одиночестве не хотелось ещё и потому, что одолевали тревожные мысли.

 Он задумчиво взял со стола газету, перевернул страницу, опять остановился на статье Горбачёва, читая её уже не первый раз и с недоумением задавал себе вопросы: "Какая демократия? Её, что уже у нас нет?..
Социальные блага?
 Они тоже имеются, причём самые, что не на есть лучшие!

 Рыночные отношения? А кооперация - это что, не рыночные отношения?!
 И что за фермерство? Оно тоже существуют - взять хотя бы того же чабана, самый что не на есть советский фермер - самолёт с экипажем купить может, как я велосипед!
 А зачем колхозы, совхозы рушить? – Каша какая-то...

 А ракеты стратегического назначения, их зачем же уничтожать? Танки... Это же ударная сила армии! Что за перестройка такая?! Чего перестраивать, когда всего полная чаша! Чушь собачья, что за игры?.."
Окончательно запутавшись в вопросах, к самому себе, досадно отложил газету.

 Взглянул в потолок – ещё этот странный сон приснившийся ночью: - какая-то женщина просила, настойчиво, всю ночь позаботиться о мальчике: - "он же один. - говорила она."
 «Что за женщина? Что за мальчик?» - Вадим тряхнул головой поднялся с дивана. На тумбочке с телефоном взял ученическую тетрадь, авторучку, вернулся к столу, сел и не спеша стал писать письмо Сеньке.

 Много ему никогда не писал, да и сам Сенька – на одно ответит, на два промолчит. Сейчас возникшие вопросы переадресовал ему.
 Всё-таки работает в гараже обкома и знает, возможно, больше и лучше газетных очерков.
 Дописав письмо улыбнулся озорной мысли и дописал, как писал когда-то из этих же мест: - «как там Вика?.. О ней ты совсем ничего не сообщаешь. Не родила ещё...»

 Запечатав письмо, быстро нацарапал адрес и отложив его в сторону, взялся за рюмку и с удовольствием опрокинул её в гортань.
 За тем из бутылки опять, не спеша, наполнил рюмку и опрокинул её во след первой, и тут же закурил сигарету.

 Прилёг на диван, по удобнее подоткнул под голову подушку, наблюдая за сизой струйкой дыма, сказочно вьющейся к потолку.

 И с этой струйкой желанно всплыл образ Аллы, её фигура в светлом окне куда он почти каждый вечер подглядывал, как мальчишка.

 Их дома стояли напротив и как в песне пелось – наши окна друг на друга смотрят вечером и днём и это когда не было запланированных встреч.
 Вадим отключал у себя свет и подходил к окну, подолгу смотрел в светящееся окно Аллы – как она ходит, что делает?..

 А когда ложилась спать, свет не гасила, красиво раздевалась будто чувствовала, что он за ней наблюдает.
 Насладившись её стриптизом в окне, его мужская фантазия, под сон, рисовала изумительные картинки, от которых на следующий день он свирепо издевался, в хорошем смысле этого слова, над её прекрасным телом.

 Даже сейчас, от этих воспоминаний, дерзкий шатун, готов был вспороть пуговицы собственной ширинки...
И с вожделением подумал о том, что хоть не мало имел женщин на своём веку и тех, кого имел, не находил в них той сладкой изюминки, которую дарила ему Алла. И
 лишь единицы были способны, как Алла, одаривать его восхищением.

 Причём, эти способные женщины, каждая по-своему, были хороши! Но Алла была той мудрой женщиной, которая умела чувствовать острее всех остальных, желание или не желание своего мужчины и умело подстраивалась под эти желания или не желания.
 Но в одном она была права всегда, выдвигая своё заключение, в любви-обильных поединках:
-  Предохраняться надо...- Говорила она.
-  Зачем?
-  Без любви дети растут сиротами.
-  А ты разве не с любовью отдаёшься мне?
-  Ребёночка хочу, с любовью!
-  У тебя дочь есть и ты говорила, что от любви.
Алла промолчала. Мужчина не понимает или не хочет понять её.

А Вадима никогда не интересовала беременность женщины, за исключением единственной Татьяны.
 После неё, он никогда не задумывался над этим вопросом, эгоистично полагая, что будут дети - хорошо! Не будут – Ещё лучше!

 И только сейчас, Мысль Вадима, сладко блуждавшая в пепельном облаке кучерявого дыма - приземлилось, возвращая его в реальность.
 
Он вдруг с горечью осознал, что всё то, что было у него с Аллой, пришло к ним слишком поздно, но и это позно, надо было использовать с желанием женщины.

 Сорок лет, а сколько ему ещё осталось, после сорока?..
Сейчас он подумал, что не разглядел, не понял, всю ту потрясающую нежность к нему и желание Аллы иметь от его любви, нужное от природы женщине.

 И поражался как она быстро менялась по отношении к нему, лишь только, каждый раз, разделив с ним постель – становилась ласковой, нежной, не говоря о чарующей близости, где она была ласковая как в лирических стихах поэта. С тихим, нежным воркующем голосом - как любящая мать к своему первенцу...

 Его мысли прервал звонок, Вадим досадливо затушил сигарету и с раздражением пошёл открывать дверь. Распахнув её настежь, оторопел...
Перед ним стояла улыбающаяся Алла.