Тронные войны Часть 4-3

Самозащита без оглядки

На экране телевизора происходит популярное в последнее время сражение.
Модным стало некоторым деятельным особам после смерти далеко не бедного известного лица объявлять себя рожденным вне брака его ребёнком.
Поначалу казалось, что и это сражение разворачивается по такому сценарию, но в роли жертвы выступал мужчина, а это как-то не очень привычно. Поэтому, естественно, по инерции принимаешь сторону законных родных покойного. Но что же происходит на экране?

Дочь обвиненного в нарушении святости семейной жизни, молодая, красивая, даже обаятельная женщина, ничего знать и слушать не желает и не даёт слова сказать обвиняющей стороне, заранее не признавая никаких доводов. Отец, мол, был кристально нравственным человеком, а этот негодяй хочет его опорочить! Женщина на каждом слове обрывает и оскорбляет вероятного сводного брата, не давая ему возможности изложить факты и доводы. Поневоле возникает мысль, как у такого известного человека могла вырасти такая дочь.

Действительно, её отец до сих пор в пороках уличен не был, действительно был любим многими, но при этом он был мужчиной, обожаемый женщинами, мог же он увлечься и, не удержавшись, оступиться. С тысячами мужчин происходило такое, и со многими женщинами случалось. Потом наступило отрезвление.

 Легко взлететь на волне нахлынувших чувств, но очень больно приземляться на колючую землю. Он хранил это в строгой тайне. Понять человека можно. Это его трагедия, из которой у него уже не было выхода. Почему бы не простить его? И зачем так ненавидеть ни в чем не повинный плод отца?

Поневоле возникает мысль – не за отца она сражается, а за возможное посягательство на её долю наследства.
Материальное сверх необходимого едкой кислотой вытравливает из человека человеческое, даже если его крупицы когда-то в него были заложены.

Я уверен, что отец старался вырастить её порядочным человеком. Он окружил её любовью, заботой и комфортным благосостоянием. Он прошёл трудную начальную школу жизни и всего добился сам без божьей помощи. А дочке очень многое свалилось из папиных рук. Она привыкла к комфорту, и возможная угроза этому вызывает её гнев.
С этим ничего не поделаешь. Так человек устроен. Таково большинство из нас, но к счастью не все в одинаковой степени.


Эволюция и революция

Лучше, если события развиваются эволюционно, чем скоротечно под откос. Но эволюцию легко затормозить или повернуть назад в прошлое. А революция – как цепная реакция ядерного взрыва. Если началась, ее не остановить, а в какую сторону ее понесет, не предскажешь и не предусмотришь.

В итоге или жесткая реакция, или хаос и разрушение. Все временно в проигрыше. Выход-то был в предыдущих годах – не доводить до такого. Но для этого многие раньше должны были быть умнее и добрее, а кому это надо, если пока всё хорошо, и кто может чувствовать, что дорога впереди уже размыта и по ней уже не проедешь.
 

К сожалению

Не только уголь бывает каменным - с душой и с сердцем такое тоже случается.

Трудолюбие – плод семейной лужайки, а способности – по наследству подарок.

Есть антисанитарные, а есть антисемейные условия - то, и другое отрава.


Даже талант из-за капризов оставляет о себе сложное впечатление.

Зависть – движущая сила любой меркантильности.

Кому удается всё, тот быстро теряет чувство меры.


Счастье бывает, но редко случается и не всех навещает.

К сожалению, часто приходится сожалеть.


Львиная доля

Львиную долю судьбоносных изобретений и открытий новых путей и дорог осуществляет незначительная по численности часть человечества. Успешным представителям этой группы достается львиная доля неприязни современников. От одних – по недомыслию, от других – из-за зависти. Слаб человек – хочет многого, но – увы. Вот и кусает локти другим и тормозит, как умеет.


Выбор и решение

Простое решение сложных проблем – результат новых возможностей в науке и технике.

Преграды и неудачи – пища для поиска, а не для сдачи позиций.

Решение – выбор оптимального с учетом будущего.


Пути-дороги

Идешь – дойдешь, а не идешь – не дойдешь.

Дорога к цели не бывает прямой – на пути то соблазны, то огорчения.

Дорогу осилит идущий, если не сотрёт каблуки и желание не пропадёт.

Трусишь – стань начальником, тебя будут бояться.


Шахматный друг

С класса третьего до окончания школы был у меня интересный друг Эдик. Один год, в шестом классе мы с ним даже за одной партой сидели. По документам он был старше меня на два года, а мама уверяла, что на все четыре. Мама хорошо знала его родственников, и у неё были веские основания так говорить. Левая нога у Эдика была намного короче и заметно тоньше правой, и он в младших классах и в начале средних ходил на костылях.

Пару лет за это время он на целый год прятался от нас в Московской клинике, а оттуда привозил мне в своей памяти интересные математические задачи на смекалку. К математике он в клинике не прикипел, но по остальным предметам получал в Москве хорошую подготовку и у нас считался сильным учеником после отличников. А шахматы увлекли его серьезно. Мне из Ленинграда привезли учебник шахматной игры, а он самоучка, но играл сильнее меня, хотя я его частенько побивал – ловил на заготовках, которых он не знал.

Летом после шестого класса в той же московской клинике ему установили съемный цилиндрический корсет из небольших вертикальных и горизонтальных стержней, и он стал ходить без костылей, используя собственную укороченную ногу как двигатель всей этой конструкции, заметно прихрамывая и приволакивая все сооружение, спрятанное в брючине штанов.

После окончания пятого класса в школе появился новый директор. Его сын мой ровесник, и отец посадил его в наш класс «б», гораздо более сильный, чем класс «а». А у меня в классе свои тронные войны. У нас в классе по имени и отчеству тезка Суворова, он заметно способнее меня. Мы с ним даже дружили, но мне же хотелось хоть в чём-то быть первым. К концу пятого класса я, вероятно, неудачно пошутил, а он мне словесно возвратил такое, чего я ни при какой погоде простить не мог. Я молча вычеркнул его из своего сознания раз и навсегда. Он это понял.

В шестом классе у нас сын директора. Естественно, отличник. Довольно быстро возле него сформировалась свита, желающих к нему приласкаться и выполнить любое его пожелание. Тезка Суворова меня умней и гибче, он как-то с ним сосуществовал. А мне сын директора неинтересен, и я его не замечаю. Но свита его меня заметила. Кто-то маме об этом доложил.
К началу седьмого класса директор перевел сына в класс «а», туда же перевел тезку Суворова и Эдика, а у нас появилась новая девчонка – Оля, Она оказалась круглой отличницей, но её директор в тот класс не стал переводить.

С Эдиком меня теперь связывали только шахматы.
Мама Эдика работала воспитателем детского сада и считалась хорошим воспитателем, но у неё не было никаких документов об образовании. Был бы аттестат за десятый класс – другой уровень оплаты. Мама поступила в вечернюю школу и кончала ее, когда кончали мы. Рано утром Эдик приходит ко мне. У мамы экзамен по математике, она ничего не решит. Идём спасать её.

Мама вынесла нам условие задания. Я решаю, Эдик переписывает. Через кого-то передали – маме можно снова выходить.
Через пару месяцев наши мамы встретились. Мама Эдика сообщила, что она уже получает зарплату с надбавкой.

Летом после девятого класса мы с Эдиком частенько ходили в парк играть в шахматы со студентами. Как правило одна доска и болельщики. У меня появилась возможность наблюдать роль стимула в игре.

Липетухин, для города фамилия известная, младший сын, играл удивительно талантливо, если ставкой была большая или даже маленькая кружка пива. Без этого у него не шла игра. Я с ним дважды сыграл без стимула, оба раза выиграл. С Эдиком у него шла игра – любо дорого смотреть. Побивал Эдика примерно 3:2, в полтора раза. Чудеса природы человеческой.

В десятом классе не до шахмат было, но интерес к ним не пропал. Журнал «Шахматы в СССР» просматривал. По-моему, там, может быть в какой-то книге увидел простенький пешечный этюд. Король и две пешки у белых, король и две пешки у черных, и всё это на половине шахматной доски. Её даже раскрывать не надо.
 
Учился я во вторую смену. Есть перед выходом пяток минут – решаю. Не каждый день, но всё-таки. Пролетела неделя – нет ответа. Два месяца решал. Что только не перепробовал. И тут возникла мысль. Почему первые несколько ходов очевидные, а дальше варианты. С какой стати очевидные? А почему их тоже не варьировать? Со второй пробы пришло решение. Чем это не подсказка?

Как же мне этот случай помог в последующей жизни.
По общему принципу короля в таких позициях надо быстрей двигать вперед, я и двигал, а автор схитрил – здесь, наоборот, надо чуть-чуть притормозить, подобраться окольным путём. Вполне здравая мысль мне подала подсказку.

На работе часто – стандартных решений нет, а сроки жмут. Меньше всего поможет паника. Тут мысли надо гнать по всему фронту, а отступление – ещё не поражение, а лишь перегруппировка. И подсознания никакого нет, а есть подсказка.
Откуда она пришла, не так уж важно. От логики или из сна причудливого, из случайных разговоров или попутных наблюдений. Она врывается в библиотеку памяти, добавляет или мобилизует логическую или картинную информацию, и всё понеслось галопом.

Еще раз повторю: если идешь, дойдёшь, а не идешь – не дойдёшь.
Есть интерес или желание – получится, нет интереса и желания – пиши пропало, не получится.

Я поступил в Ленинградский Политехнический, Эдик поступил в Ленинградский медицинский. Меня в медицинский арканом не затащишь, а Эдика не затащишь в технику. В Ленинграде я с ним не встречался. Меня с ним связывали только шахматы, а я в институте шахматы отложил в сторону. Мне на двух вороных одновременно не скакать, перескакивая с одного на другой. Я не такой джигит. У меня на шахматы нет времени.

Эдик в институте шахматы не бросил, занимался в шахматной школе знаменитого в ту пору гроссмейстера Тайманова. Это он мне сам рассказал после нашей единственной с ним встречи летом после второго курса. Его после института направили работать в областной центр.
Года через четыре его мама пожаловалась моей: «Я не пойму своего Эдика. Он хочет много получать, но не хочет работать». Мне это было понятно, я таких уже встречал на своей работе.

Ему легко было учиться в институте. У него великолепная память и уже в школе умение общаться с учителями – умел пошутить и умел выслушать, и они к нему относились уважительно, а молодая англичанка даже с интересом.
Но работа – совсем другое дело. Здесь мало – помнить, здесь надо уметь. А работа его не зацепила, он не схватил её суть.
Через пару-тройку лет моя мама спросила его маму, как у него дела. «Хорошо, – ответила его мама. – Он же теперь не врач, он теперь администратор».


Период полураспада

Обязанности и выгода резко расходятся – их друг с другом не помиришь.

Иного человека знаем, а меньше вреда – не знать.

Думать – удел единиц, остальные подчиняются строю.


Кто не верит в себя, полагается на других – булькает, но не тонет.

Ум – хорошо, а несколько – лучше, но самолюбие обижается.

Кто свою голову не загружают, тот потом ругают всех, а не себя.


Выбор – выбирать, а не демонстрировать безголовость.


Действие и противодействие

Бывает эпоха ворчания народа на власть, а бывает эпоха завинчивания гаек. Хуже всего, если эти эпохи встречаются без взаимного рукопожатия. Сомнительные действия рождают противодействующих. Это закон, известный из физики. И насильно любить не заставишь. Это из брачного опыта. В итоге – кто кого. Конечно, сила силу ломит – чаще побеждает сильнейший, но иногда сила не на его стороне. Это случается редко, но случается. Ребята, не надо доводить до такого.


Хромота объективности

Объективным человек может быть к тому, к кому он равнодушен. В остальных случаях заинтересованность и личный интерес, схожесть или несхожесть взглядов сдвигают сознание. Человеку может казаться, что он справедлив и объективен, но абсолютной объективности одного человека быть не может. Объективность слагается из суммы мнений множества людей. И все равно случаются ошибки. Только история может поставить точку. И всё равно, иногда с нею спорят. Такое в жизни тоже бывает.


Большая редкость

Ничто так не искажает сознание, как интересы группы или того слоя, к которому прилип или принадлежишь. Именно поэтому так поражают люди с головой, с душой и волей, но такие люди и особенно самостоятельные – редкость. Они идеологи, вожаки или лидеры. Все остальные – масса, стихийно расставленная по ранжиру способностей.


Ядро и скорлупа

Любая скорлупа считает себя охранником всего съедобного. Поэтому она не позволяет ядру развиваться и вылезать за предписанные рамки. Консервация ей удается успешно, но роста и движения нет. И польза есть, и вред заметен. Тут тот случай, когда третий – не лишний. Ему судить и дирижировать. Но он же должен быть объективным и честно взвешивать все за и против. А ничего идеального не бывает. Вот где проблемы зарыты.


Бездействие
Бездействие – это инерция покоя, но это – затишье перед бурей. Защитные дамбы не построены, а на ураган потом пенять бесполезно – пользы не будет.


Знать или уметь?
Иногда знающий – зубрила или коллекционер. Он много знает, но мало умеет, хорошо запоминает, но соображает плохо. Он говорлив, но мало плодовит. Он высоко ценится, но мало стоит. И что с ним делать?


О не пройденном и пройденном

О пройденном пути надо думать заранее - потом назад не разбежишься.

Первым из ряда стать можно -что-то выиграешь, а что-то потеряешь.

Хорошо быть или иметь, но какова цена и стоит ли это.


Хочешь получить ответ – задавай вопрос себе.

Кто видит себя только с хорошей стороны, тот с собою плохо знаком.

Иногда лучше потерять, чем найти то, чего иметь не стоит.

Совесть с грязью не роднится.



Свое место и не очень

Свое место то, на которое не посягают, за не свое приходится воевать.

Для слабой головы любой стул не по размеру, а на табуретке сидеть колко.


Страсти и поступки

Ничто человеческое человеку не чуждо, но один обуздывает себя, а другой дает себе полную свободу.
В сознании многих мелькают мысли, как удовлетворить желания, как извлечь выгоду. Один подвергает желания анализу, другой тут же разрабатывает программу реализации.
Поэтому у одного нравственный анализатор крепнет, а у другого аккумулируется энергия сомнительного движения.
Один управляет собою, другим правят страстишки, а страсть ограничений и границ не признает. А кому потом за всё отвечать?


Горький вывод

Народ, обожающий пить и воровать, обожающий халяву и безалаберность, плодит демагогов и фальсификаторов. Отбою от них нет. Они неистребимы – у них добротно унавоженная почва. И что делать? Такие книги писались. И с чего начать писали.
«Не туда шли» – пока не написано. С азов надо, с детишек. А кто их учить будет?
А кто будет учить тех, которые будут учить этих?
Сразу из штанов можно выпрыгнуть, а такая работа движется постепенно и медленно. Наука это знает – метод последовательных приближений. Еще раз повторюсь: не идешь – не дойдёшь, а идёшь – дойдешь, если не помешают.


Пути из пешки в ферзи

Схваченным за руку не бывает неуютно - они знали, на что шли.

Стыд и совесть нужны не каждому – на них не заработаешь.

Чем мельче фигура, тем яростнее она себя проталкивает.


Ученики и соратники

Великий тот, кто в окружении учеников, а не соратников. Ученики стараются познать, а соратники – получить наследство.


По размеру.

Многим многое – по мелочам, единичным единичное – по возможностям, исключительным исключительное – без ограничений.


Каждому свое

Кто хочет уметь, тот работает. Кто хочет иметь, тот приобретает. А кто ничего не хочет, тот ленью занят, но за столом он первый.

Лень – работа серьёзная: больше ленишься – сильней есть хочешь.

Лень аппетиту не помеха – они друзья неразлучные.


Как говорят

- Своя ноша любого утянет.

- Своя рубашка не успокоится, пока не прикроется шубой.

- Кто катится по наклонной, тому всегда ветер в спину.


- Своих саней теперь не держит – все норовят в чужие.

- Смелого штык не берет, а клевета рубит под корень.

- Главное – споткнуться, упасть помогут.


- Иной жених всем хорош, а по кошельку не для брака.

- Теперь добрый молодец – старик с суммой в своем банке.

- Коня остановить – не фокус, мужика удержать сложнее.