И снова клятва... Продолжение Таньки

Ближе к зиме Танька и Колька купили санки, и Сашка с нескрываемым удовольствием катал на них младшую сестру уже по первому глубокому снегу, снимал её на улице и дома на фото, водился, когда матери необходимо было срочно уйти куда-нибудь. В общем и целом семейство было довольно. Включая даже кота, который к тому времени не только научился чётко, по времени, как вечером уходить из дома, так и утром выскакивать откуда-то во дворе – стоило лишь один раз произнести слово «Барсик», даже шёпотом (громким, конечно же: улица, шуму много).
Сашку без вопросов зачислили на очное подготовительное отделение, где он без проблем получал зачёты и пятёрки, пятёрки, пятёрки… Если всерьёз, то ничего странного: ведь тут же не было ненавистных алгебры с геометрией и невероятно путаной химии! А всё другое Сашке, само собой, даже и интересно было, чего греха таить.
– Вот уж не думал, что в отличники выбьюсь когда-нибудь! – невероятно гордый успехами, рассуждал он иногда сам с собой.
Вскоре как-то быстро, почти незримо, пролетел мимо и остался в истории Новый год, весенние праздники – и по окончании учебного периода с выпускными экзаменами Сашку зачислили наконец в число студентов I курса факультета русского языка и литературы пединститута. По этому поводу Колька и Сашка решили что называется «оторваться на все сто». Танька ещё была на работе, Светка в яслях, а потому опорожнению банки с черносмородиновой наливкой Колькиного приготовления никто помешать не мог. В банке помещалось примерно литров 10 тёмной жидкости, и она была полной…
 Под пистолетом не вспомнить ни тому, ни другому, сколько раз они «чокались» и что за тосты произносили. Таньке, войдя домой, осталось тогда лишь охнуть и прямо в пальто сесть на стул, чтобы не упасть. Сашка, стоя на четвереньках, катал сидевшего верхом Кольку. Оба ржали так, что аж посуда, кажется, готова была звенеть от радости вместе с ними. Впрочем, взглянув сквозь приоткрытую дверь на кухню, Танька поняла всё: в центре стола стояла почти пустая та самая банка, о коей только что была речь.
Какими именно словами ругалась Танька тогда, писать не будем: пусть это так и останется крепкой тайной. Скажем лишь, что ни до, ни после этого случая ни один человек на этом свете ничего похожего от неё не слышал. Быстро вылив из банки в раковину остатки «пойла» (Танькино слово) и почти бегом приведя Светку, скандальчик Танька тогда устроила будь здоров. А ближе к ночи Сашку выворотило так, что почти полный таз на полу подле дивана часа два, со слов Таньки, вынести она не решалась: а вдруг опять. А утром так страшно болела и кружилась бедная Сашкина голова, что он просто вынужден был вновь обратиться ко Всемогущему и дать ему вторую в жизни страшную клятву:
– Никогда больше, Господи! Никогда! Только помоги и не бросай меня в таком жутком виде!
Судя по следующему дню, Бог и на этот раз слышал и понял всё, потому и пошёл-таки снова Сашке навстречу. Ох, если бы ещё Сашка реально помнил все свои клятвы! Куда там: Рай, со временем ему всё больше и больше это становилось понятным, не для него. Вот ведь…
(продолжение следует)