Глава 52

Чита встретила весёлым рассветом в тихом ожидании зимы.
 Замер вековой кедрач, красавица пихта, стройная в ресницах ель и, обнажённая красавица берёза.
 Вадим вышел из вагона взглянул на зелёные горы, покрытые лесом, на белые облака, медленно плывущие по вершинам скалистых гор и радостно вдохнул свежий воздух.

 Он огляделся и увидел путейца, шедшего не спеша вдоль состава, на встречу ему и молоточком простукивал буксы колёсных пар.
 Вадим поинтересовался как пройти к почте и выслушав подробнейшую информацию, заспешил к указанному месту.
В старинном здании из красного кирпича, постройки девятнадцатого столетия, а может позже, Вадим предъявил паспорт в окошко для востребования.
 Солидная женщина, окинув его взглядом, порылась в дощатой коробке для писем, что-то шевеля губами, вручила ему конверт.
 На нём по верх адресата, размашистым подчерком, было написано – ждать до конца года, адресат будет.
 Пробежав глазами по конверту, Вадим подумал, что как всё- таки практичны женщины, он бы никогда не додумался сделать такую надпись и с тёплым трепетом подумал о её сообразительности.
 Вадим вернулся к вокзалу, отыскал укромное место в кустах на лавочке и вскрыл конверт - углубляясь, на одном дыхании прочитал волнующие строчки.
 Алла писала:
 «Милый Вадим, здравствуй! Наконец-то ты в союзе, как я рада! Мне так хочется, что бы с этой минуты я знала - где ты находишься.
 Проследить твой путь, по союзу, до самого твоего дома.
 Дай пожалуйста телеграмму когда приедешь в Читу и во всех по следующих, городах, по пути следования – я там-то; я здесь; а вот уже дома и, я тотчас приеду к тебе! Вадим мне это надо, потому что очень скучаю по тебе и от этого самая счастливая женщина на свете!
 Как только тебя увижу – съем! Вот такая я жадная!
До встречи! Целую, твоя Алла-Алёна.».
 Вадим сейчас пожалел, что в Борзе взял билет до Барнаула, он мыслил с начала заехать на могилку к дочери, а теперь разволновался из-за письма – что делать?

 Он даже поднялся с места и сделал шаг, намереваясь изменить маршрут, растерянно оглянулся – куда?! Не решительно встал – делай как решил раньше, не меняй коней на переправе – с начала только к дочери, точка.
Он сложил письмо и сунул во внутренний карман куртки, и только за тем заспешил к зданию вокзала.
 Отыскав глазами отделение связи, срочно отбил телеграмму – я в Чите, выезжаю Иркутск. Жди вестей. Вадим.
Весь следующий путь он добросовестно выполнял просьбу Аллы. В аэропорту родного города Целинограда, прежде чем сесть в такси, отбил последнюю телеграмму Алле – Приезжай. Я дома. Вадим.


                Глава 53.
Вадим ещё в Алма-Ата отбил телеграмму Сеньке и был крайне удивлён, что тот его не встретил. Тогда достав из чемодана ключи от собственной квартиры, упакованные в целлофановый пакетик, бережно хранившиеся все эти годы в упаковке, переложил в карман и только потом вышел к стоянке такси. Подойдя к передней волге, открыл дверь и усевшись на переднее сидение, сказал:
-  Давай дядя, дуй в заводской микрорайон!
-  Какой я тебе дядя? – Не довольно отозвался водитель и хмуро посмотрел на Вадима, - а здороваться тебя не учили?..
Вадим улыбнулся, извлекая червонец и протягивая водителю, сказал:
-  Это без счётчика.
-  Без счётчика маловато будет…
-  Ого! И сколько за быстроту?
-  Пятерик накинь, будет уровень.
-  Держи! – И Вадим протянул второй червонец.
-  А, здороваться всё равно надо. – Уже более доброжелательно отозвался таксист.
-  Не обижайся. Это я от радости забыл с тобой по ручкать
-  Тоже от радости деньгами соришь?
-  От неё, старик, от неё!
Водитель усмехнулся, трогая такси с места.
Трасса была прямой и широкой, по обе стороны стояла густая лесополоса, припорошенная изморозью и в её просветах, мелькали дачные домики. Через стекло пригревало солнце, приятно шелестели, об асфальт шины, монотонно гудел мотор и это располагало к беседе. Вадиму не терпелось поделиться своей радостью возвращения, он спросил:
-  Ну как здесь живёте, с чем хлеб жуёте?
Водитель оказался разговорчивым человеком и в свою очередь спросил:
-  Что давно не был в городе?
-  Шесть лет.
-  В гости или как?..
-  Живу здесь. Вернулся из загранкомандировки.
-  Моряк?
-  Не-ет, - улыбнулся Вадим, - спецом работал в Монголии.
-  Иди ты! – Воскликнул водитель и даже слегка сбавил скорость, - я служил там в Улан-Баторе, случаем не оттуда?..
-  Нет. Из Чойбалсана, слыхал?
-  Конечно! Только не удалось побывать, а вот в Дархане был, хороший городишко, красивый, среди леса и гор в степи. А, ты?
-  Я только в Чойбалсане.
- Ну и как там сейчас люди живут?
-  По-прежнему, в юртах.
Водитель кивнул, соглашаясь и как бы задумчиво, произнёс:
-  Действительно по-прежнему, вот народ! И для кого там тогда строят?..
-  А, что удивительного здесь? – Отозвался Вадим, - народ как народ, не хуже, не лучше других, живёт себе и радуется! И мне по сей день не понять – зачем кочевникам цивилизация? Ну не хочет он её и всё тут! Не понимает он людей, живущих в городах, считает их бездельниками, потому как сам с раннего утра и до темноты, в степи со своим скотом. А мы как ломовые ломимся к ним со своим уставом.
Вадим посмотрел на сосредоточенного водителя, спросил:
-  Чего молчишь? Соглашайся или опровергай.
-  Кумекаю, - улыбнулся водитель, - а может Монголию ту, под союзную планку подгоняют, а потом своей сделают?..
-  Может быть. – Согласился Вадим. - Ну да ладно о Монголии! Рассказал бы как вы здесь перестраиваетесь?
-  А никак! Может кто и перестраивается, там в верхах за народный счёт, только нам не ведомо – кто?.. Да орут, во все колокола – демократия, гласность, чушь полнейшая! И попутно охаивают Брежневско-Сусловский развитой социализм. Да вот только жрать, от этого в магазинах больше не стало!
-  Вот это разговор! - Довольно произнёс Вадим, доставая сигарету, - у тебя в салоне курить можно?
-  Кури. Сам дымлю как паровоз, - и он посмотрел на Вадима, - сигаретой не угостишь?
Вадим протянул пачку - водитель, вынимая сигарету и суя её в рот, сказал:
-  С этой перестройкой в магазинах шаром покати, ничего не зацепишь, даже курева нет, навоз курим!
Прикурив от зажигалки, водитель жадно затянулся дымом и тут же закашлялся, через кашель произнёс:
-  Крепкий табачок, однако!
-  Ну раз ублажил расскажи, что в народе говорят о наших генсеках?
-  Разное говорят, но Андропов мужик! Жаль порулил мало, убрали.
-  А Черненко?
-  А старик! Пустое место - болезненный, только и мечтал у кремлёвской стены лечь.
Вадим слушал водителя где-то понимая, что тот высказывает не свою мысль, а чью-то...
 Лично ему, водителю, глубоко на плевать – кто у власти – хоть царь, хоть генсек, хоть поп в рясе! Ему лишь бы работа была, да деньги платили и не мешали по мизеру воровать.
-  А как наш генеральный? – Спросил Вадим.
-  Мишка что ль, горбач?
-  Ну да.
-  Так этот дьяволом меченый, чудит.
-  Значит, говоришь, чудит меченый? – Снова спросил Вадим, выбрасывая в форточку докуренную сигарету.
-  А то! Чудит. Куда не появится, после него сразу драчка начинается – воюют. А за рубежом, с недругами ручкается, лебезит с улыбкой, как бы хреновина не вышла…
-  Почему так думаешь?
-  От дьявола он, не наш, темнит, много говорит, да так, что ничего не поймёшь, всё вокруг, да около. – И посмотрел на Вадима, спросил:
-  Вот скажи мне, что такое рыночные отношения? Спекуляция что ли?..
-  Нет. Это твой качественный товар, твоими руками приготовленный и выставлен на реализацию за твою названную цену.
-  А как быть здесь? Мне предлагают, к примеру, заняться частным извозом с правом выкупа автомобиля. Хорошо это или плохо?
-  А ты сам как думаешь?
-  Может и хорошо, да только тут же палкой по рукам бьют!
-  Это становится интересно, - И Вадим в полуоборот повернулся к таксисту.
-  Ну посуди сам – лицензия раз; налог и ежемесячный тех осмотр – два; заправка и запасные части, плюс ремонт – это три, причём всё за свой счёт.
 Это же бешенные деньги! А проезд как был десять копеек, так и остался. Эдак я в кабалу попаду.
-  А ты пробовал считать? Деньги они счёт любят.
-  А чего пробовать? Чай не первый год замужем.
Вадим улыбнулся таксисту, ответил:
-  Что-то ты не то говоришь. У тебя на извозе по любому должно быть, выше крыши, на одних только чаевых. – Не согласился Вадим.
-  Так это не всегда бывает, а план выручки сдай, сейчас знаешь сколько частников развелось? Да и свои подрезают.
Вадим опять не согласился:
-  Если подписываешься на частный извоз.
 Найди престижную стоянку, ну я не знаю там, может рынок, вокзал, аэропорт, гостиница, короче мало ли?.. Изучи пассажиропоток по дням, включая праздничные, выходные, плюс час пик.
 Повысь культуру обслуживания – хорошая музыка, скорость, вежливость, с учётом знаний городских достопримечательностей, чистота в салоне и хоть он тебе не нравится, клиент, как больной зуб – улыбайся.
 На этих правах и правах текучесть цен, на горюче-смазочные материалы - подыми таксу за извоз, с учётом всех расходов в эксплуатации автомобиля и, через год ты меня не узнаешь, руки не подашь. – Вадим усмехнулся, - тебе транспарант с призывом в руки, а ты нести не хочешь.
-  Ага, в призывах чаще всего ложь и провокация, как реклама сейчас по телеку.
-  А ты думай, считай, рискуй, если хочешь пить шампанское!
-  А я его и так не пью, мне милее водочка да хвост селёдочки! – Рассмеялся водитель
-  Ну тогда не хнычь и гоняй на вторых ролях.
-  Ну, а ты-то как сам? Ведь не пустой едешь, а с тугриками.
-  Ты чужие деньги не считай, а я - как ты говоришь, кумекать буду. – Ответил Вадим и отвернулся к окну.
Они въезжали в город не сбавляя скорости. Такси выскочило на мост.
 Река словно зеркалом, покрылась чистым льдом, на нём чёрными пятнами сидели рыбаки.
 Ближе к берегу на коньках, катались пацаны, гоняя проволочными клюшками конский катыш.
 Городские улицы встретили слякотью растаявшего снега.
 Слякоть шлепками разлеталась, по сторонам, из-под колёс. Уже выходя у дома Вадим пожал таксисту руку, спросил:
-  Не обидел?..
-  Могу вернуть сдачу.
-  Себе оставь, детишкам на мелочишка и, будь здоров!
-  Спасибо! И тебе не хворать! – Ответил водитель и такси развернувшись. Лихо, с пробуксовкой ушло, удаляясь от микрорайона. А Вадим, задрав голову посмотрел на свои окна и шагнул в подъезд.


                Глава 54.
Как только Вадим открыл своим ключом дверь, по ушам ударила, оглушительно громкая музыка.
 Вадим, от неожиданности, даже выронил свой чемодан.
 В прихожей стоял Сенька и улыбался во весь свой комичный рот, а за спиной, из кухни появилась Вика с крупным карапузом на руках.
 Малыш протянул руки в сторону Вадима и, что-то произнёс. Вика улыбнулась и кивнула ему в ответ.
 Вадим удивлённо смотрел на Вику, он узнавал и не узнавал её. За его отсутствие она стала ещё эффектнее, ещё более обворожительней – то ли роды её изменили, то ли пробел в шесть лет?
 А может и то и другое взятое вместе наложили печать неотразимости. Вадим смотрел и не мог оторваться от совершенно другой, чем прежде женщины!
 Она, что-то сказала и он не расслышал из-за оглушительной музыки, громко прокричал Сеньке:
-  Да выключи ты эту чёртову музыку!
Сенька убавил звук, рассмеялся, распахивая объятия:
-  Здорово! - Кот заблудший.
Они обнялись, восторженные встречей, тиская и разглядывая друг друга.

-  Постарел, седой почти, - сказал Сенька, - мне за тобой не угнаться! А Вика?..

– Улыбнувшись, в полуоборот повернулся к жене Сенька, - а в общих чертах ничего! За жениха сгодишься!
-  На себя посмотри, - улыбаясь отвечал Вадим, - у самого виски припорошило, а вот жена у тебя молодцом! Не ожидал такой метаморфозы! На улице бы встретил – не узнал! Отойди-ка в сторону, - отодвигая рукой Сеньку, произнёс Вадим, - дай ближе поглядеть.
Да, она была чертовски хороша! Хороша той пленящей женской красотой, от которой уже на расстоянии, становишься пленником.
 Малыш на руках произнёс – дя-дя.
Вадим подошёл к Вике, поцеловал в подставленную щёку и бережно поднял на руки малыша, с удивлением разглядывая розовощёкого карапуза, довольно искренне произнёс:
-  Тяжёлый! Как его звать?
-  Егор. – Не менее взволнованная встречей, ответила Вика.

И сейчас всё то нелепое, что было между ними, куда-то улетучилось и в воздухе зависло то хорошее, чем они когда-то дорожили.
 Перед ней стоял её бывший мужчина, такой же крепкий, но седой и эта седина даже слегка волновала её взгляд.
 И она, по всей вероятности, любила его и сейчас, но совершенно другой любовью, потому как жила теперь интересами семьи и мужа, обладая тем редким даром любви, настоящей русской женщины.
-  Егорка значит! – И Вадим прижал мальца к груди, чувствуя его биение сердца и сокрушённо добавил, - а гостинца я тебе не припас. – И обращаясь к Вики, спросил:
-  Сколько ему?
-  Два, третий пошёл.
-  Он говорит?
-  Говорит и больше папки лопочет! – С улыбкой ответила Вика, подойдя к мужу и прижалась к его руке, этим показывая свою любовь к мужу и преданность семейному очагу.
-  Казак! – Гордо добавил Сенька, - да отпусти ты его! Он и сам хорошо ноги передвигает.
Вадим опустил Егора и удивлённо засмеялся, глядя как тот быстро семенит на кривых ножках к Вики и добежав, прижался к ноге матери.
-  Вот это хомут-аяк! (Ноги хомутом.) – Что он у вас такой косолапый?!
-  Потому, что казак! Сам был таким в детстве. – Ответил Сенька, а Вика, прижимая рукой сына, добавила:
-  С возрастом выпрямятся, за то смешной.
-  Ладно, давай скидай свой кожух, - произнёс Сенька, - проходи мойся с дороги и за стол! Вика! – Обратился он к жене, - приготовь ему ванну.
Вика подняла сына на руки и прошла с ним на кухню, усадила за стол, сунула в руки пряник, сказала:
-  Ешь! – И удалилась в ванную.
А Вадим, между тем снял куртку и вешая её на гвоздь, спросил у Сеньки:
-  Чего в аэропорт не приехал?
-  Телеграмму получили слишком поздно, второпях с Викой уборкой в твоей берлоге занялись, только-только успели.
Вадим снял сапоги, сидя на табуретке, вскользь рассказывая Сеньке о своём возвращении домой.
А Вика открыла воду наполняя ванну, сквозь её журчание, прислушалась к разговору мужчин, совершенно не улавливая смысла слов, а занятая своими вольными думками, которые могла себе позволить, в отношении Вадима.
 Восхищение увиденным не покидало её: «Хоть изменился, а мужик крепкий! Так и прёт из него эдакая силища! И вдруг поймала себя на мысли - а предложи он сейчас, смогла ли?..» - Она вздрогнула от шалой мысли, оглянулась, словно её могли подслушать и в истоме облокотилась об ванную. - «Дура! Ах дура! У меня есть Сеня, Егор, не трави себе душу, забудь. Вадим только друг семьи и ничего больше, остальное в прошлом.»
 Отключив воду она торопливо вышла из ванной. Прикрывая за собой дверь, мягко улыбнулась друзьям, сказала:
-  Вадим, можешь мыться.
-  Спасибо! – Поблагодарил Вадим, поднимаясь с табуретки, а Вика проходя мимо на кухню, обдала его тёплым запахом зрелой женщины…
Вадим, лишь на мгновение, как бы споткнулся об этот запах и прошёл в ванную.
Раздеваясь, восхищённо подумал:
«Гладкая стерва! Ещё лучше чем прежде и там не костёр наверно, а вулкан клокочет… Да-а... Время упущено, а Сенька молодец, счастливчик!» - Оголившись он лёг в жаркую воду, с наслаждением закрыл глаза, упиваясь восторгом родного угла и с тихой радостью подумал о скорой встрече с Аллой.
Тщательно помывшись, смыл дорожную грязь, побрился смочив лицо одеколоном, слил с ванной воду и не спеша оделся.
 И только потом вышел к Сеньке с Викой. Удивлённо уставился на хлебосольство стола.
-  А говорят у вас прилавки пустые, а здесь даже икра! – Он прошёл к столу и сел у его торца.
-  Не забывай где я работаю… - Довольный похвалой, улыбнулся Сенька наполняя рюмки водкой.
-  Не хвались вечером, когда не кончен день.
-  Да ладно тебе! Давай выпьем за возвращение в родную хату! - Произнёс он.
-  Погоди с возвращением, ещё выпьем и за это! Давай выпьем за вас и вашего сына! И за вашу победу друг над другом, за любовь!
-  Послушай, - возразил Сенька, - Какая любовь, какая победа? Если ты, когда ни будь проживёшь достаточно долгую жизнь с женщиной то увидишь, что каждая победа над ней, в итоге, оборачивается поражением, спрашивается – так зачем за них пить? Пусть радуются, что мы не ропща, продолжаем содержать их. Так-что с приездом!

Вадим, от речи Сеньки, долго молчал с полной рюмкой в руке, что у Сеньки на лице появилось томление. Не видя реакции на свою речь, спросил:
-  Ты чего не пьёшь? Или тебе не по нраву мой тост?
-  Да нет. Вот мозгую над твоими словами – поражение, победа. А мне кажется, что в любви проигравших нет, а если и есть, то проигрывают оба.
Вадим задумчиво посмотрел на Сеньку с Викой и подмигнул маленькому Егорке, сидевшему у Вики на коленях, уверенно сказал:
-  И всё-таки за вас и вашего сына! Это результат вашей общей любви, вашей победы! Честно - завидую!
-  Ладно тебя не переубедишь – за нас, так за нас!

Молча выпили, плотно закусили и насытившись обилием яств, переглянулись и вдруг прыснули дружным смехом, наполнив шумом, тихую обитель ожившей квартиры.

Вадим смеясь откинулся на спинку стула и с благодарностью вздохнул:
-  Хороша с дороги кашка, с горькой водочкой в рюмашке! Хорошо сидим! А теперь расскажите оба – как живёте-можете?
-  Спасибо Вадим, хорошо! – С улыбкой ответила Вика, а Сенька изрёк:
-  Ты разве не видишь? Икорка, колбаска, хлеб белый из муки высший сорт, конина под салатик, всё путём!
-  А другие?..
-  Какие другие?! А, другие по хуже... Но это временно, вот перестроимся и по-новому заживём, а пока вот так...
-  Может обсудим? – Предложил Вадим.
-  Давай. – Согласился Сенька доставая сигарету.
Вадим взглядом перехватил его действие, спросил:
-  Ты чего курить собрался?
-  А, что?
-  Здесь же пацан! – И Вадим посмотрел на Вику.
-  Да курите уж. – Махнула она рукой, занимаясь кормлением сына.
-  Он казак! Нехай привыкает. – Поддержал Вику, Сенька.

Вика не мешала мужчинам, тактично позволив друзьям и покурить, и побеседовать.

 Занимаясь сыном, она трогательно блуждала в закоулках своих мыслей, об обоих сразу.
 Она ничуть не жалела, что сошлась с Сенькой.
 Без него, кто знает, может быть пропала…
Эти два человека, каждый по-своему, были дороги ей почти в равной степени:
 Если один как отец ребёнка – заботливый и ласковый, удовлетворял все её запросы, даже капризные.
 То второй – как притягательная сила памяти первой любви – чистой и нежной отложившись в душе по сей день.
 И вместе с этим, тихое тепло в груди, от присутствия этих двух мужчин, хранило в памяти остроту прошлых отношений.
 И тут же с иронией к самой себе усмехнулась – "дожилась, словно шахиня, в собственном гареме"...
 И прислушалась к разговору друзей.
-  Я даже не знаю, что ответить?.. – Говорил Сенька, - в верхах грызутся как овчарки за власть, республики требуют самостийности, армию разваливают демонтажем ракетно-зенитных установок, сдают всё Америке, с потрохами! Войска Варшавского договора - приказали долго жить. Идёт вакханалия теневой торговли оружием, наркотиками.
 В стране полным ходом кипит сексуальная революция – любовь отсутствует.
 Между теневиками идут разборки за сферы влияния, а силовые структуры молчат и молчать будут ещё долго, поскольку у самих рыльце в пуху.
 Короче неразбериха! И, что тебе посоветовать в этом Содоме и Гоморре, я затрудняюсь.
 Одни за рыночные отношения, другие за контроль власти во всех сферах – как было, другие даже за во-становлении монархии, та-что думай сам.
-  А ты?..
-  А я присматриваюсь – кто кого! К тем и прислонюсь.
-  Хитёр! Причём казаки всегда так поступали - чего изволите? Господин-товарищ-барин! Не поздно будет?
Сенька пожал плечами. Ответил:
-  Там видно будет...
-  А Вадим осведомился:
-  А как быть с моим капиталом?
Сенька, не уверенно предложил:
-  Пока не крякнули вложи в недвижимость
- Что может быть и такое?..
-  Сейчас всё может быть.
-  Ладно. Хорошо, а как мои денежки будут работать в недвижимости? Я в этом деле по пояс деревянный.
-  Не знаю.
-  Не знаешь, а предлагаешь ты не темни давай!
-  Я действительно не знаю!
-  А я знаю! Надо вложить в движимость - твёрдо произнёс Вадим - в автобусы, это моя кухня.
-  А, что? Это идея! На межгород. – Воскликнул Сенька.
-  Можно. – Согласился Вадим, - и на городских маршрутах тоже не плохо!
-  Попробуй.
-  Давай на пару! Закупим бэушные автобусы, по сходной цене, там же в парке отремонтируем, а ты на своём уровне, через транспортный отдел обкома партии, даёшь зелёную улицу на престижные маршруты и алга! (Вперёд!)
-  Я же говорил тебе, что остаюсь пока в государственной структуре, да и стартового капитала у меня нет.
-  Чудак. Так мы же вместе!
-  И я буду у тебя на побегушках.
Вадим удивлённо посмотрел на Сеньку, спросил:
-  Между нами пробежала кошка?..
-  Извини, а вдруг пролетим?
-  Давай посчитаем, а Вика поможет, раскинем по полочкам, что куда, ты как Вика?.. – Обратился Вадим к Вике, - поможешь?
Она улыбнулась глазами и кивнула в ответ.
-  Ну вот и хорошо! А ты? Друг называется! Сам же писал в письмах – приезжай рыбу ловить в мутной воде, а теперь на попятную…
-  Да мне по барабану! Деньги то не мои. Но я остерегусь, а Вика пусть как хочет.
-  Тогда крышуй. Это-то ты сможешь?
-  Я не силовая структура, но кое-что смогу и помогу
-  Значит в этом плане вопрос решён?
Сенька молча кивнул.
-  Тогда давайте считать капитал. Вика присаживайся к нам по ближе и начнём работать.
Она отпустила сына играть, взяла лист бумаги и ручку, присела к мужчинам. Вадим огласил свой капитал и на чистый лист легла первая кругленькая сумма. Сидели долго подсчитывали так и эдак по нынешним расценкам и выходило, что дело стоящее и если поднатужиться – беспроигрышное. Когда закончили Вадим спросил у Сеньки:
-  Послушай, ты давно видел Кенжибулатова?
-  Я его сто лет не видел, как и тебя. По телефону всего раз общался, а тебе зачем?
-  Не помешало бы его консультация, говорят он крутой!
-  А чёрт его знает! Вроде бы да, да только по телефону много не вытянешь.
-  Адрес его у тебя есть?
-  Где-то был…
-  Отыщи и дай, сам с ним беседовать буду.
-  Ладно сделаю, а пока хватит о делах. Выпить полагается, за успех безнадёжного дела.
-  Что-то ты пассивный стал, не находишь? – И Вадим поднял рюмку.
-  А это, чтобы не сглазить.
-  Тогда поехали!