03. Михаил Ворье

          АДРЕС И НОМЕР СТРОЕНИЯ: г. Лесной, ул. Таежная, дом 15
          ТИП СТРОЕНИЯ: дом жилой 5-эт., 12-подъездный
          КАТЕГОРИЯ СТРОЕНИЯ: под снос
          ТИП ПОМЕЩЕНИЯ, НОМЕР (если применимо): квартира 101
          СВЕДЕНИЯ О СОБСТВЕННИКЕ/АХ И/ИЛИ ПРОЖИВАЮЩЕМ/ИХ ЛИЦЕ/АХ, ПОДТВЕРЖДЕННЫЕ ДОКУМЕНТАЛЬНО: нет
          СВЕДЕНИЯ О СОБСТВЕННИКЕ/АХ И/ИЛИ ПРОЖИВАЮЩЕМ/ИХ ЛИЦЕ/АХ, ПОДТВЕРЖДЕННЫЕ ИНЫМ ОБРАЗОМ (укажите) ИЛИ НЕ ПОДТВЕРЖДЕННЫЕ: вероятные проживающие лица:  Владимир Панов, Мария Лебедева, Андрей Журавкин - согласно неофициальным документам, обнаруженным по данному адресу (см. п. 10 описи)
          По месту осмотра обнаружены следующие предметы, могущие представлять научную, культурную, материальную или иную ценность:
          1. Пластинки виниловые согласно списку (см. Приложение 1)
          2. Диски лазерные и флеш-носители согласно списку (см. Приложение 2)
          3. Компакт-кассеты согласно списку (см. Приложение 3)
          4. Аппаратура для их воспроизведения, в нерабочем состоянии, согласно списку (см. Приложение 4) (пометка от руки: "Восстановлению подлежит, заявка 183 от 05.07.18, подпись")
          5. Ряд самодеятельных акварельных изображений на бумаге (см. Приложение 5)
          6. Фотография неизвестного мужчины, без пометок (Приложение 6)
          7. Фотография неизвестной женщины, с пометкой М.Л. на обороте (Приложение 7)
          8. Предмет неизвестного назначения (см. описание в Приложении 8)
          9. Книга "Как обойтись без мяса" (пометка от руки: "Состояние очень плохое, подлежит передаче в лабораторию ИсИз" - подпись, 05.07.18)
          10. Папка с неофициальными документами (см. список в Приложении 9)
          11. Канделябр из золота на 3 свечи
          12. Пила циркулярная в очень плохом и нерабочем состоянии (пометка от руки: "в утиль. Интереса для инженеров не представляет" - подпись, 05.07.18)
          13. Предмет неизвестного назначения, возможно настенное украшение (см. описание в Приложении 10)
          14. Закрытая заводским способом бутылка (этикетка не сохранилась; судя по форме бутылки, внутри может быть водка) (пометка от руки: "Передана в хим. лабораторию" - подпись, 05.07.18)
          15. Фрагменты крупного рисунка красками, выполненного на стене кухонного помещения (см. фотографию в Приложении 11)

          Все прочие обнаруженные предметы и документы не могут быть использованы или восстановлены/не имеют очевидной потенциальной ценности/иное: _____________________ (нужное подчеркнуть и отметить, если иное). [отмечен второй вариант]

          НАПОМИНАЕМ, ЧТО срок поиска возможных владельцев имущества, их наследников и правопреемников составляет 6 месяцев. По истечении указанного срока при отсутствии заявлений о правах материалы передаются в Центральный архив и становятся собственностью государства.

          Опись составил: М. Ворье, уполномоченный по вопросам недвижимого имущества

          05.07.18
          Подпись
          Штамп

          ...
          Михаил Ворье – честный человек с обидно бесчестной фамилией – закончил опись, скрепил её штампом, откинулся в кресле и с удовлетворением подумал, что объём невыполненной работы, накопившийся у него с весны, начинает постепенно перетекать в объём работы выполненной и приобретать более-менее вообразимые очертания.

          В тишине коридора послышался шум – рабочий день подходил к концу. Ворье ещё раз бегло перебрал лежавшие перед ним документы, задержался взглядом на фотографии неизвестного мужчины (Приложение 6), улыбнулся фотографии симпатичной женщины (Приложение 7), секунду подумал – и сунул папку с неофициальными документами (Приложение 9) в портфель, чтобы было что почитать дома перед сном. Официально выносить документы из здания было запрещено, однако если они касались помещений под снос, а собственников не удавалось найти в установленный срок, начальство обычно теряло к таким делам интерес и смотрело на нарушения сквозь пальцы.

          В окно ударил особенно сильный порыв ветра. Ворье вздрогнул и тотчас же громко засмеялся, как будто хотел скрыть свой испуг от кого-то, кто мог его видеть. Однако его вряд ли кто-нибудь видел, и Ворье устыдился своей реакции. Он развязал галстук, бросил его в ящик стола, надел пиджак, застегнул портфель и вышел из кабинета в коридор. Людской поток подхватил его и мягко, но настойчиво вынес на улицу, где в мгновение рассеялся, оставив Ворье одного посреди широкого тротуара, как морская волна порой выносит на сушу зазевавшегося моллюска. В спину ему тут же прилетел новый порыв ветра, и Ворье опять почувствовал себя неуютно. Ему остро захотелось домой, в маленькую уютную комнату с кактусами на подоконнике, в плен старого кресла под светом торшера.

          – Привет! – окликнул его приятель. – Ты пешком или на автобусе?

          – На автобусе. Что-то устал я... Привет.

          – Стало быть, вместе поедем. Не помешаю компанией?

          – Наоборот, – улыбнулся Ворье. – Я рад тебя видеть. Хочешь хорошую сигарету? Ноунейм, но приличный.

          – Не откажусь. А я тебя, если зайдёшь, угощу коньяком. Тоже хорошим. Вид у тебя и вправду усталый.

          Из-за угла вывернули несколько жёлтых автобусов. Ворье любил такие автобусы – старая модель, мягкие сиденья, запах кожзама. И стёклышки-светофильтры на потолке…

          Автобус, в который сели Ворье с приятелем, оторвался от остальных, попетлял немного по улицам и въехал на длинный горбатый мост – одну из самых высоких точек города, с которой открывался хороший вид. Ворье с улыбкой смотрел на волнистую воду реки, на купола старых церквей и новые дома на её берегах. Он любил этот город, который заметно обновился и похорошел за последние несколько лет, в том числе благодаря скромному, но самоотверженному труду самого Ворье.

          На мосту автобус стало раскачивать на ветру, словно лодку на волнах. Женщины заохали, мужчины утешительно заворчали им что-то в ответ.

          – Надо бы на рыбалку выбраться, – сказал Ворье. – Сейчас только с работой подразгребёмся...

          Приятель молча кивнул. Он не был невежлив: такая сложилась у них манера общения.

          Ворье вновь взглянул в окно и вспомнил, как однажды оказался на этом мосту ночью. Тогда в городе не было электричества, но небо было наполнено звёздами, и немного светила луна, так что были едва различимы очертания речных берегов, но и только – под мостом же внизу была непроглядная тьма, из которой доносился едва слышный плеск воды о железобетонные опоры. Момент одиночества лицом к лицу с городом и природой, момент захватывающей дух пустоты под тобой и безграничных небес наверху. Это было одно из самых сильных впечатлений в жизни Ворье. Именно тогда он понял, что полюбил этот город и связан с ним уже самой своей жизнью, а не только работой (Ворье родился и вырос не здесь).

          – Обязательно съездим. К примеру, в Рассолово, – проговорил приятель. – Давно мы там не были. Такой же автобус, тётя Шура с пирогами, щуки да сомики. Удивительно, до чего хорошо спится в доме из дерева!

          – А я всё же люблю города, – мягко не согласился Ворье. – За городом здорово, да больно дико. Летом ещё ничего, а зимой? Дрова, уголь, колодцы… В квартире топят, хотя бы. И электричество есть.

          – Котяра! – по-доброму усмехнулся приятель. – Зато на печи лучше спится. Эх… сколько мы там не были?

          – Лет… пять, нет… почти семь! Надо же. Едем по осени?

          – Едем. Железно.

          И снова они замолчали.

          Автобус довёз приятелей почти до конечной. Там они вышли, а автобус покатил дальше, через поле, к негородским домам, развозить последних своих пассажиров.

          – Зайдёшь? – предложил приятель. – Я коньяком угощу.

          – Зайду обязательно. Завтра. Не обижайся. Устал.

          Приятели обнялись на прощание и разошлись в разные стороны.

          Ворье шёл по двору, с удовольствием шурша ногами по сорванной ветром с деревьев листве. Возле подъезда навстречу ему с радостным лаем метнулось упругое крупное тело собаки. Она подбежала и сунулась мордой в карман пиджака, где Ворье обычно хранил для неё угощение.

          – Майя, моя хорошая! – Ворье с удовольствием погладил собаку по короткой коричневой шерсти, любовно провёл пальцами по длинному гребешку шерсти вдоль хребта. – Вот тебе твой сухарик, держи.

          Собака деликатно взяла сухарик своей немаленькой пастью и села Ворье на ботинок. Ворье засмеялся и помахал рукой хозяину собаки, ветерану войны:

          – Привет, дядя Боря!

          Дядя Боря, дымя самокруткой, неспешно приблизился, пожал ему руку, и Ворье невольно поморщился от крепкого, несмотря на возраст и отсутствие двух пальцев, рукопожатия соседа.

          – Привет, Миша. Как у тебя?

          – Нормально, дядя Боря. Работаем понемногу. Вернее, очень помногу. А вы как?

          – Живём, ничего. Майя жива, и я пока жив. Подруга моя… – дядя Боря ласково похлопал собаку по боку. – А тебя искали сегодня. Тоже подруга какая-то.

          – «Контора»? – чуть помедлив, спросил Ворье.

          – Не знаю. Какая-то женщина, мне не знакома. Лет сорок пять-пятьдесят, худая. Волосы русые. Лицо – ничего особенного, а глаза красивые. Серые. Подумай, кто б это мог быть…

          Постояли ещё немного, попрощались – и Ворье нырнул в полумрак подъезда, пропитанный ароматами приготовляемой к ужину пищи и лёгкой горечью дыма (не все здесь могли позволить себе электричество).

          Три лестничных пролёта – один маленький, два больших – и Ворье стоит у двери в своё жилище. Дерматин на двери стар и потёрт, но за первой бутафорской дверью стоит вторая, бронированная. Ворье входит в квартиру, не спеша запирает замки и щёлкает выключателем. Вот он и дома.

          Дом – это крепость. Это место, где есть практически всё, что может быть нужным в жизни при любом её раскладе: от йода и антибиотиков до пистолета с патронами и ампул с ядом, от нормального вина для свидания с женщиной до эрзац-лапши на случай крайнего голода. Здесь есть даже тайный ход, из которого можно попасть в подвал – наверное, чтоб уходить от преследования. Правда, ход был сделан кем-то ещё до Ворье, и сам он этим ходом ни разу не пользовался.

          Перекусив бутербродами и выпив чаю, Ворье взял принесённую с работы папку с бумагами (Приложение 9) и погрузился в любимое кресло. Ещё какое-то время смотрел на милые его сердцу кактусы – один из них собирался цвести – и думал о том, кто была эта странная женщина, о которой ему рассказал сосед, кому бы он мог так странно понадобиться. Перебрав в голове по возможности всех знакомых и не придя ни к какому мнению, он начал уже засыпать и решил успокоиться мыслью о том, что посланниками из «конторы» бывают обычно мужчины, поэтому из-за женщины особенно переживать не стоит. Аргумент был достаточно зыбким, но других не было вовсе, к тому же мысли уже начинали путаться, и голова гудела от усталости. Ворье понимал, что надо бы встать, выключить свет и дойти до постели, иначе завтра от кресла будет болеть спина… Где-то в этот момент он уснул окончательно, и из его рук, с его колен упала на пол папка с Приложением 9, рассыпав и перепутав своё и без того бессвязное содержимое – разнокалиберные листки, аккуратно сложенные и неаккуратно оборванные, разного цвета, исписанные разным почерком, а то и покрытые печатным текстом, нанесённым на дрянную бумагу, судя по всему, при помощи лазерного принтера – дневники, записки и письма – а может, фантазии – кого-то, кто некогда жил и для кого они имели наверняка большее значение, чем нынче для Михаила Ворье, который устало спит в своём кресле.

          Спи, человек! Ты устал. У тебя непростая работа, и ты живёшь в непростое время. Отдыхай, и пусть тебя никто не тревожит. Ни люди из прошлого, жившие странною жизнью и называвшие себя странными именами, ни современность, которая сейчас отделена от тебя бронированной дверью. Спи. И пусть тебе не пригодятся – хотя бы в эту ночь – ни твой секретный ход в подвал, ни пистолет, ни ампулы с ядом.