Азбука жизни Глава 3 Часть 287 Невинность

Глава 3.287. «Невинность»

Звучит сейчас нежность. Чистая, как первый снег, как утро без воспоминаний. Эдик смотрит на меня — не знаю, с благодарностью или благодарит того, кто мне позвонил. Хотя догадывается. Дядюшка хотел приехать с испанцами, но задержался по своим адвокатским делам.

Ребята незаметно переходят к другой мелодии — той, что звучит как тихий разговор с самим собой. Голос льётся сам собой, необычно, легко. Зал отвечает тихими, тёплыми аплодисментами, будто боится спугнуть этот хрупкий момент.

А я в эти мгновения освобождаюсь. От всей нелепости сегодняшнего дня, от шума, который остался там, за стенами этого зала. Как же хорошо, когда красотой музыки можно защитить не только себя, но и всех, кто пришёл сюда. Мы сейчас — одно целое. Одно дыхание, один пульс.

Приятно, что дядя Дима построил этот зал почти целиком из стекла. Кажется, будто мы играем не в помещении, а прямо посреди леса. Кругом — вековые деревья, тишина, а в центне большой поляны, словно хрустальные грёзы, стоят современные, светлые дома. Посёлок растёт быстро. Сюда приезжают работать в основном из города, но некоторые уже остаются — покупают апартаменты, пусть и небольшие, но свои. Хорошо, что есть такие возможности. Разве не так и раньше жили — те, кто умел создавать? Строили целые города вокруг своих заводов, своих идей. Жили достойно. Красиво. Именно поэтому всё то серое, злобное и мелкое так яростно и пыталось всё это разрушить — тогда и сейчас. Но желание жить красиво, светло, по-человечески — его никому не отменить.

Ребята, кажется, чувствуют, что мысли начинают уносить меня куда-то слишком далеко. И мягко, почти незаметно, возвращают — переходом в новую мелодию. Она звучит как вздох, как закрытые глаза, в которых ещё живёт сон. Спасибо, мальчики, оживили.

Начинаю петь, уже не думаю ни о чём. Просто отпускаю голос, будто он знает дорогу сам. Спускаюсь в зал, иду меж рядов — люди улыбаются, протягивают руки, негромко хлопают. Но ребята снова зовут на сцену. Знают, что зрители ждут, когда я сяду за инструмент. Как же мы чувствуем друг друга без единого слова!

А потом Эдик начинает ту самую мелодию — ту, что бабуля любит больше всех на свете. Она звучит как тихая молитва, как память о чём-то очень важном. В зале наступает полная тишина, лишь потом — короткие, благодарные аплодисменты, будто люди боятся нарушить возникшее настроение.

И вот на сцену легко, почти воздушно, поднимается наш гость — испанец с гитарой. Он встаёт на одно колено, и в его глазах — и восторг, и просьба, и надежда. Протягивает мне свой инструмент — не просто гитару, а приглашение, вызов, доверие.

Зал замирает на секунду, а потом взрывается овациями, поднимаясь со своих мест. Они уже знают, что сейчас будет. Знают и ждут.

И в этой тишине, полной ожидания, рождается музыка — страстная, гордая, бесконечно нежная. Та, что звучит как признание. Как танец. Как жизнь.