Спрятанная любовь

      Инна проснулась от прикосновения чего-то тёплого и нежного к шее и затылку, эта волна обдала её блаженством, которое несопоставимо с вожделением. Оно разлилось по телу, окутало, согрело, наполнило… она сразу поняла, что это он, Гео… Как он это смог сделать, что хотел этим сказать, почему таким образом проявил себя уже из другого измерения, было неясно? За два года своего отсутствия в земном мире он почти не снился, за редким исключение, а тут вдруг дал о себе знать таким странным образом…
     Целый день это непередаваемое, незнакомое ей ранее ощущение не покидало, даже когда они были рядом, её чувства казались лишь слабым отблеском такого сильного проявления любви. Конечно, это любовь, а что же ещё, что может быть ярче и благодатнее именно её проявления? И это любовь, которую она не знала и никогда не чувствовала, боялась, не умела проявлять, прятала… от самой себя…

     Когда он ушёл, ей хотелось все его вещи и всё, что напоминало о нём сдать, раздать, убрать из своей жизни и даже сменить фамилию, чтобы их уже ничего не связывало. Всё почему-то напоминало не о счастливых моментах и проявлениях совместной жизни разного характера, а именно о последнем, тяжёлом периоде, Гео болел, и это казалось бесконечно долгим и беспросветным, потому что уже было понятно, к чему всё идёт. Её жизнь сосредоточилась на болячках, лекарствах, памперсах, это вытягивало из неё силы, она ловила себя на том, что начинает раздражаться, дуреет, сходит с ума, она не справлялась, а помочь было некому, ей было стыдно за своё желание поскорей от этого освободиться… В какой-то момент она не выдержала и разрыдалась прямо у него на глазах, он понял причину этих слёз, смотрел на неё виновато и молчал. Ей стало больно, уже за него, она почувствовала, что ему-то, такому беспомощному и осознающему о своём уходе было во сто крат сложнее, а она тут со своими слабостями… Она села на колени и прошептала: «Прости». Он ответил: «И ты меня прости». Это были их последние слова, обращённые друг к другу.

    Чтобы им встретиться, Всевышний закрутил такой немыслимый многоходовой сюжет, что диву даёшься, и этот путь был сроком почти с целую жизнь, через разные города и жизненные обстоятельства, ошибки и разочарования… Их пути пересеклись в одной точке ближе к закату, когда оба уже развелись, вырастили детей и достаточно ярко проявились в своих профессиях. Она, как журналист, брала у него интервью в гримёрке по поводу присуждения звания заслуженного артиста России, на память об этом событии осталась фотография, которую сделал оператор. Этот снимок почти 7 лет был ничем иным, как фиксированием её персоны на плёнке с героем очередной телевизионной передачи. Периодически Гео предлагал какие-то темы для сюжетов и программ, иногда Инна просила озвучить тексты фильмов, но всё это было от случая к случаю, и уж точно не давало повода даже предположить, что когда-то они станут венчанными супругами. Она знала, что он развёлся, скитался по съёмным квартирам, избегал общения с бывшей женой, но это была совсем чужая история, которая её мало интересовала, со своей бы разобраться…
«Роковая» или «судьбоносная» встреча состоялась на улице, Инна остановилась исключительно ради вежливости, слово за слово, она сообщила, что тоже рассталась с мужем и собирается поступать в аспирантуру МГУ. Именно в этот момент у её собеседника, видимо, в мозгах что-то щёлкнуло, даже взгляд изменился… Затем последовали звонки, встречи, приглашения на спектакли, заинтересованный интерес ко всем проявлениям и проблемам в её жизни. Инна усиленно сопротивлялась натиску, потому что он не вызывал у неё особой симпатии и интереса, к тому же был значительно старше. Против этого союза были все: её мать, коллеги, дети, да по большому счёту и она сама. Тогда она ещё не знала, что этот человек умеет добиваться своего. Однажды он сказал: «Я тебя никому не отдам». Она не придала значения этим словам, но что-то, чего она сама не могла объяснить, тянуло её в эту, как тогда казалось, бездну. Были в их отношениях такие моменты, когда она физически ощущала себя с ним как в защищённой от всяких невзгод капсуле, окутанной неведомой ей благодатью. Вот именно это и не позволяло ей сказать окончательное нет, и однажды набрав воздуха в лёгкие, она выдохнула: «Да». Уже потом, когда они вместе строили свою жизнь, много раз были моменты, когда, казалось, всё рушится, разбивается вдребезги, рассыпается, и она принимала решение уйти, забыть, вычеркнуть и думалось, что так и случится. Но… снова проявлялось это НЕЧТО, от чего отказаться у неё просто не было сил, и они снова соединялись, забыв все обиды и претензии. Это очень странная история, которая претерпела невероятную проверку испытаниями и временем, а вот для чего, Инне ещё предстояло понять, что она и пытается делать…
      Он называл её «радость моя» и часто повторял, что так, как любит её он, никто никогда её не любил, не любит и не будет любить. Она мысленно с этим не соглашалась, потому что считала, что он не обладает таким исключительным правом.
Как-то, вернувшись с командировки, уже с порога Инна окунулась в шквал его признаний:
- Инночка, дорогая, я едва тебя дождался. Радость моя, счастье моё, я тебя так люблю, я не могу без тебя, ты не представляешь, я эту ночь спал с твоей фотографией, она лежала на твоей подушке и от этого мне было спокойней.
- Ну, ты друг, совсем чокнулся, - только и смогла ответить она, и муж охотно с этим согласился.
     Гео был искренен в своих чувствах, Инна лишь терпела его любовь и порой она казалась ей очень утомительной, иногда она делала вид, что всё хорошо, а сама просто от неё бежала. Ей было нечем ему ответить и в то же время, где-то внутри было чувство сильной привязанности, которой она не хотела лишаться и не умела проявить. Инна не знала, что с этим делать, её раздражало многое в Гео и в его поведении, она была уверена, что он вот такой-растакой, а она жертва его навязчивой любви. Заглянуть внутрь себя не хватало смелости и понимания, что-то там было закрыто, замуровано, спрятано, блокировано и достучаться, казалось, совершенно невозможно. Когда непонимание между ними достигало самого высокого уровня, и, казалось, неминуем разрыв, что-то приоткрывалось и не позволяло порвать эту тоненькую ниточку, продолжающую связывать их.
     Чувствуя её закрытость и холодность, он часто спрашивал: «Ты меня любишь?» Инна раздражалась и сердилась, пыталась уйти от ответа, потому что не хватало мужества ответить «нет», и в тоже время не было той искренности, когда хочется сказать «да». Всякий раз она что-то придумывала, по сути изворачивалась, не говоря ни «да», ни «нет». Он довольствовался тем малым, что она произносила, а через какое-то время снова возвращался к своему главном вопросу. Он понимал, что-то мешает ей быть открытой, а потому продолжал думать, что на самом деле эта любовь есть, а иначе они бы не оказались вместе.
    «Тебе что, так со мной плохо, что ты готова в омут с головой?», - так отреагировал муж на желание Инны окунуться в Крещенье в проруби.  Ей нужны были какие-то встряски, чтобы снять напряжение, которые копилось в ней, она настояла на своём и нашла, чем аргументировать своё желание. Он смиренно отвёз её к реке, терпеливо ждал у проруби, держа в руках полотенце и шубу. Много ещё было того, чего сильная половина человечества не понимала, и не принимала. В моменты разногласий, он настаивал на выяснении отношений, а Инна всячески этого избегала, потому что понимала, когда оба разгорячены, понимания не будет. А порой выкидывала вообще что-то невообразимое, когда нарастало раздражение, и она уже не могла с ним справиться, садилась на машину и сваливала на дачу. Однажды она это сделала зимой, просто не говоря ни слова и отключив телефон, три дня прожила в неутеплённом домике, топила печь, дышала воздухом, наслаждалась тишиной и отсутствием необходимости кому-то что-то объяснять. Вернулась вполне адекватная, отдохнувшая и способная дальше жить и решать проблемы. И оказалось, что никто без неё не умер, и все со всем справились.
    Около полугода ухаживая, уже за лежачим мужем, в какой-то момент Инна почувствовала: «Всё, не могу: памперсы, таблетки, уколы, бесконечные подай и принеси». Жизнь, подчинённая законам больного человека, превращала её саму в больного, она понимала, что наступает выгорание, и может случиться момент, когда она просто ляжет рядом. Её спонтанное желание на 10 дней уехать, было не понято ни мужем, ни близкими, но она нашла сиделку и вырвалась. Конечно, порой кошки на сердце скребли, но она не сорвалась, хотя подобные провокации от абонента на другом конце связи, были. Когда вернулась, с удивлением обнаружила, что лежачий больной, уже спокойненько на собственных ногах доходит до кухни и вполне успешно решает многие проблемы самостоятельно.
 Вот так, прислушиваясь к себе, она сумела сохранить и психику, и здоровье и стимулировала своего партнёра. Через какое-то время, он уже вполне адекватно воспринимал её окунания в проруби и обливания холодной водой, а когда видел, что у жены накапливалась усталость, сам предлагал побыть одной. Разборки вообще ушли из семьи, а если возникало какое-то недопонимание, муж сам, первым признавался, что не прав. Уже позднее, читая умные книги и слушая мудрых людей, Инна поняла, как интуиция её выручала, как важно не ставить себя в зависимость от других людей, будь то муж, дети или родители. Это сложно, чаще люди просто залипают, особенно на детях, и свою жизнь подчиняют им. Только сейчас она поняла, что помочь можно только тогда, когда не теряешь себя, тогда появляются силы, которые могут творить чудеса.
    В последние годы своей актёрской карьеры Гео очень интересно входил в роли, Инне были понятны, и она верила тем образам, которые он создавал. Они были глубокими, многоплановыми, основанными на личном опыте, приобретённой мудрости и актёрском мастерстве. Муж даже внешне очень сильно изменился с момента знакомства, в нём появилось больше солидности, сдержанности, какой-то достойной мужественности, внутреннего равновесия. Как это часто случается, только сейчас она поняла: не всё успела сказать, сделать, не всегда ценила, да много чего «не так» можно обнаружить, когда рядом человека уже нет.
  Инна смотрит на чёрные экраны телевизоров, они в каждой комнате и в кухне, последнюю, где ей чаще всего приходилось проводить своё время, она пыталась отстоять. Но Гео посчитал это женским бзиком и всё-таки повесил над обеденным столом экран. Она понимала, что у неё украли самый её любимый и благодатный утренний час, и старалась позавтракать раньше, чем настенный друг мог включиться или быстрее сворачивала трапезу, если не успевала это сделать. Ей нужна была тишина и внутренний покой, ему – голоса внешнего мира. Но оттуда уже давно ничего обнадёживающего не приходило, а то, что звучало, внушало беспокойство и неуверенность. Она не хотела с этим жить, в он не мог жить без этого. Особенно тяжело было, когда на всех надели маски, она смотрела на это безумие за порогом дома, и вернувшись в квартиру натыкалась на это же самое. С экрана пугали цифрами смертей, призывали сделать прививки, от этого сумасшествия некуда было деться. Гео верил официальным источникам, Инна не верила, он укорял её за сопротивление, она молчала, понимая, что доказать ничего не может, просто чувствует. «Мало ли что чувствует женщина, - думал он, - ведь решает всё равно мужчина». Он выбрал таблетки, прививки, бады, медицинские аппараты, что подсказали врачи и кричала реклама.
    Первое, что она сделала, когда осталась одна, сняла со стены телевизор в своей комнате и на его место повесила картину.  Остальные пока висят, но уже давно молчат, взирая на неё своим чёрным глазом. Ненужным хламом лежат горы таблеток, медицинская аппаратура, которая практически не использовалась. Глядя на всё это, Инна понимает, в мёртвый груз превратились их возможные путешествия, долгие разговоры, яркие эмоции, настоящая жизнь…
   
     Он любил её чем-то порадовать, но у неё всегда находился повод, чтобы не проявлять особой радости и благодарности. Часто дарил ей цветы, но она быстро привыкла к этому и считала это обыденностью. Если бы Гео спросил, какие цветы она любит, Инна бы ответила: «Ромашки», но он не спросил, а сама она об этом не сказала, на самом деле она любила разные цветы, и это зависело от её настроения. Но он любил розы, и считал, что такая шикарная женщина достойна только шикарных цветов, и её ответ очень бы его разочаровал.
    Когда они соединили свои судьбы, в доме поселились розы, реже букеты, чаще отдельные веточки, когда они увядали, появлялись новые, Инна так к этому привыкла, что порой не замечала. Чтобы привлечь её внимание, Гео спрашивал: «Тебе что, не понравилась роза?». Она поднимала глаза и, наконец, замечала цветок…
   Даже когда он заболел, и уже с трудом передвигался, с палочкой доходил до цветочного магазина и встречал её с работы свежей розой.  А когда уже не смог выходить из дома, давал ей деньги и просил купить от себя розочку.
 Но однажды, накануне женского дня, Гео протянул ей деньги и попросил купить цветы, какие она хочет. Инна принесла нераспустившийся гиацинт в горшочке. Он очень удивился и с недоверием спросил: «Тебе это нравится?» «Да, - ответила она, и добавила, - этот цветок не умрёт, когда он отцветёт, луковицу я посажу на даче». Больше роз в доме не было, и совсем не потому, что Гео изменил своей многолетней привычке, он ушёл… в другой мир.
 С той поры к каждому 8 марта она покупает себе гиацинт, а потом, когда сходит снег, высаживает его на дачу, и всякий раз туда, где есть проталины, а потом о нём забывает. А потому эти цветы разбросаны по всему участку, и когда они начинают цвести, это всякий раз становится неожиданностью, которая напоминает об очередном годе ЕЁ жизни … без НЕГО… и без роз.