Яхтсмен

ЯХТСМЕН

(курсантские рассказы)

В коридоре прозвучала команда дневального:
- Ро-ота, выходи на построение!
Подчинившись команде, Лёнька подхватил портфель с учебниками и вышел в коридор.
Их группа жила в последних кубриках по коридору, поэтому и строились они напротив них.
По какой-то причине в конце коридора лампы освещения перегорели и в там стоял полумрак, несмотря на то что этим ноябрьским утром было уже девять часов.
Сквозь окно в конце коридора утренний рассвет ещё не проник в него и стены, выкрашенные ядовито-зелёной краской, отбрасывали на суетящихся курсантов в чёрной форме ещё более зловещие тона. Лица строящихся выглядели мёртвенно-бледными, а форма ещё более чёрной.
Среди строящихся Лёнька заметил незнакомое лицо. Им оказался невысокий, широкоплечий кореец, с чёрными как смоль волосами, торчащими из-под мичманки в разные стороны. Его среди остальных курсантов выделяло загорелое, почти до коричневого оттенка лицо и небольшие раскосые глаза.

Вчера вечером, когда Лёнька стоял у окна в бытовке бесцельно уставившись на гладь Амурского залива, к нему подошёл Саня Гордиенко, по негласно прилепившемуся к нему прозвищу Злодей и толкнул в бок.
- Чего разглядываешь? – поинтересовался он.
- Да так… - безразлично пожал плечами Лёнька.
- А-а, - протянул он, - а я думал, что на нашу кочегарку любуешься? – усмехнулся Злодей.
- А чё мне на неё смотреть? – хмыкнул Лёнька. - Стоит она себе там и стоит. Чё с ней там сделается?
- Да, - чуть ли не с обидой ответил Саня. – Это тебе она сейчас по барабану. – А у нас на первом и втором курсе все парни через неё прошли. Ох и побросали мы там уголька… Как сейчас вспомню, так вздрогну.
- Чё? Частенько приходилось там пахать? – Лёнька кивнул вниз на одноэтажное квадратное здание без окон с длинной чёрной трубой.
- Да уж, - тяжело вздохнул Злодей, - пришлось покорячиться там. На первом курсе – это в наряд туда ходили, а на втором – только залётчики. Сысоев, как только увидит меня, так сразу наряд, а то и пару втулял и сразу в кочегарку. Так я там, как прописанный, все уголки и закоулки знал.
- А за что? – удивлённо посмотрел на Злодея Лёнька. – Вроде у тебя всё нормально. И подстрижка и побрит, да и стрелки на форме, что муха обрежется, если сядет, - уже пошутил он.
— Это сейчас так, - рассмеялся Злодей, - а по первости чего только он на мне не находил. Зато сейчас, как только увидит, то обойдёт кругом и только цыкнкет: «Ну ты и злодей! Ты только посмотри на него! Эталон! Даже начищенная бляха и то меньше блестит», - Злодей при этом рассмеялся и добавил: - А попробуй не заблести, когда кочегарка впереди корячится. Тебе, считай повезло. На третьем курсе нас туда уже не посылают. Пусть молодняк там попашет, - и замолчав, также смотрел на голубые, подёрнутые частыми барашками воды залива.
- А зимой залив замёрзнет, лёд на нём встанет в метр толщиной, а ветруган начнёт задувать не чета этому, - Злодей указал взглядом на поверхность залива. – И как они только дошли? – он сам себе задал вопрос.
- Кто дошёл? Куда дошёл? – не понял Лёнька перемены темы разговора.
- Да Лёва на этой «Чукотке», - и Саня кивнул вниз, где у эллинга стояла одинокая яхта.

За кочегаркой располагалась искусственно созданная бухточка с эллингом для ялов.
Вглубь залива когда-то выстроили пирс, а перпендикулярно ему установили старый ржавый пароход, защищающий эллинг своим корпусом от разбушевавшихся волн Амурского залива. Из-за этого в искусственно созданной бухточке всегда стоял штиль, и она являлась отличным местом для стоянки ялов.
На прошлой неделе Лёньке пришлось участвовать в тренировке на яле. Их рота усиленно готовилась к предстоящим состязаниям. Пришлось Лёньке попотеть и здорово поработать при гребле на этих неуклюжих посудинах. Оказалось, что это не так просто грести огромными вёслами, соблюдая общий ритм гребли, поддерживаемый командами Васьки Гусева. А когда вымотанные греблей курсанты выгребли чуть ли на середину залива, то по команде Васьки подняли парус и уже по ветру помчались к берегу. Вот где он испытал захватывающее дух удовольствие, хотя и здесь пришлось потягать фалы, что ял ловил ветер.
Лёнька первый раз в жизни участвовал в таком мероприятии, поэтому для него всё оказалось интересным. Он имел опыт гребли на лодочках, но только на реках и озёрах, но такого удовольствия, что испытал при гребле на яле, он никогда не ощущал. Тут приходилось полностью отдаваться веслу, слушать команды и работать в такт со всей командой. Наверное, у него всё это получилось не так, как это требовалось, поэтому на следующую тренировку его не взяли. Но Лёнька на это не обиделся. Значит так надо. Ведь команда их роты должна выиграть, а для этого требуется выбрать достойных гребцов, таких как Витя Шавров, Вова Кухарь, Толик Брокар, Миша Равко…
Но зато Лёнька ощутил, что это такое – бороться с волнами, ветром и работать в одной команде, являясь единым целым с нею.

- И что? – всё никак не мог понять Злодея Лёнька.
- А то, что на этой «Чукотке» наш Лёва Ким ходил и только вчера они пришли после своего похода на Сахалин, - гордо поделился с Лёнькой Злодей.
— Вот на это вот лушпайке, да на самый на Сахалин? – Лёнька с недоверием посмотрел на Злодея.
- Да, - без тени сомнения в голосе подтвердил Злодей. – В прошлом году они на ней ходили вдоль берегов всего Приморья до самого Татарского пролива, а в этом году Лысенко организовал поход до самого Сахалина. И это всё на парусах. Там, конечно, есть небольшой моторчик для манёвров, но в основном они всё это расстояние преодолели на парусах.
- А ты откуда всё это знаешь? – Лёнька недоверчиво посмотрел на Злодея.
- Так я же вчера их там встречал, - Злодей показал рукой на «Чукотку», мирно ошвартованную у пирса в бухточке. – Вот Лёва мне всё сам и рассказал.
- А где он сам сейчас? – продолжил расспросы Лёнька, насколько его заинтересовал рассказ о таком мужественном парне, который на таком невзрачном судёнышке, как эта «Чукотка», добрался до самого Сахалина и вернулся назад.
Это Лёньке никакого труда не стоило на огромном пассажирском лайнере «Григорий Орджоникидзе» пройти мимо Сахалина и добраться аж до самой Чукотки. А здесь на этой щепочке длиной чуть больше десяти метров добраться до самого Сахалина! Если у Лёньки под ногами была твёрдая палуба, мягкая койка, трёхразовое питание, пресная вода без ограничения и регулярный душ, то на этой небольшой лодчонке всё это напрочь отсутствовало.
Услышанное поразило Лёньку и вызвало невольное уважение к ещё неизвестному ему Лёве Киму.
- А он поехал к родным переодеться, да помыться, - ответил Злодей и отошёл от Лёньки.

Вот и сейчас, глядя на Лёву, скромно становящегося в строй, Лёнька не сводил с него восторженных глаз.
Заметив на себе Лёнькин взгляд, Лёва встал рядом с ним в строй и протянул руку.
- Ты у нас новенький? – спросил он, пристально глядя в глаза Лёньке.
Такой прямой и открытый взгляд слегка смутил Лёньку, но он утвердительно кивнул, и в ответ крепко пожал Лёвину руку.
При рукопожатии Лёнька ощутил твёрдость и силу широкой ладони с огрубевшей кожей у этого с виду обычного парня.
- Лёва, - представился тот негромким, хрипловатым голосом и выровнял носки в стою при команде старшины роты:
- Ро-ота! Равняйсь! Сми-ирна!
А Лёнька только торопливо ответил:
- Лёня, - подчинившись общему приказу и отпуская Лёвину руку.
Старшина, дождавшись, когда рота выполнит его команду, чётко развернувшись направился к командиру роты:
- Товарищ капитан третьего ранга, - начал рапортовать старшина, - девятая рота в полном составе построена и готова следовать на занятия, - закончив доклад, старшина отошёл на шаг от командира роты, развернулся к строю лицом и застыл.
Командир, зафиксировав такое торжественное мгновение, громко поздоровался:
- Здравствуйте, товарищи курсанты!
На что рота отозвалась громогласным ответом:
- Здра-ия же-аем то-аищь ка-итан те-тего анга, - вырвавшегося из более чем сотен глоток.
Довольный Сысоев улыбнулся и, заложив руки за спину, пошёл вдоль строя, вглядываясь в лица курсантов.
Подойдя к Лёнькиной группе, он остановился напротив Лёвы и с радостной улыбкой, как будто увидел самого дорого человека в своей жизни, воскликнул:
— А! А вот и он самый главный злодей! Наконец-таки появился. А то мы тут тебя уже заждались, – и, сменив тон, недовольно хмыкнул. - И, как всегда, нестриженный.
- Да не успел я подстричься, начал виновато оправдываться Лёва. – Мы же только вчера пришли, и я только форму из дома успел забрать.
- Так, - недовольно прервал его Сысоев и уже в приказном тоне продолжил: - Подстрижёшься и зайдёшь ко мне со всеми своими бумагами, - отдав приказание, командир прошёл дальше осматривать строй готовых к ратным подвигам курсантов.
А Лёнька стоял в строю возле Лёвы ни жив ни мёртв, готовый вот-вот отхватить четыре наряда вне очереди за нарушение формы одежды. Ведь он только вчера вынул из мичманки пружину и превратил её в головной убор бывалого моряка, пригнув края и опустив тулью.
Но, даже несмотря на испуг перед неотвратимым наказанием, он удивился, почему вдруг «злодей» и почему командир роты так назвал Лёву? Хотя Сысоев и его несколько раз в своё время приласкал таким имечком, когда хотел к чему-нибудь прицепиться.

23.08.24 г.