Глава 58

Это были незабываемые дни какого-то огромного, удивительного счастья! Каждый раз, оставаясь наедине, они ощущали нетерпеливый, пронизывающий голод интимного влечения и каждый раз проваливались в пучину сладкого восторга, выходили из него утомлённо-побеждёнными, требуя незамедлительного реванша. Ощущая при этом невероятное удовольствие, наивысшего пика друг от друга.

А время летело быстро, и час расставания всё чаще и чаще подавал сигналы, пока не оглушил их раскатом голоса репродуктора, возвещавшем об отлёте. Ей пора возвращаться, а ему снова ждать.

Ещё по приезду Алла сказала Вадиму, что будет рожать дома. Там родители, там дочь, там свой медперсонал, а здесь только он – ласковый и энергичный мужчина, с которым ей тяжело расставаться.

Не в силах выдерживать муку потрясающей вершины очаровательного пилотажа, она постанывала грудным голосом, ощущая яркий всплеск возбуждения... А Вадим, отдыхая в очередной раз, тоскливо ощущал удручающее состояние разлуки и с тяжёлой взволнованностью произнёс:

– Мне так не хочется, чтобы ты уезжала, – нежно лаская её налитую, молозивную грудь. – Как скоро ты вернёшься?..
– Весной, а может, в начале лета. Вот рожу и по теплу к тебе, уже насовсем. Да и дочери надо школу закончить.
– Я очень буду тебя ждать! Очень!
– А я мысленно с тобой! Но мне от разлуки нашей почему-то муторно как-то...
– И у меня кошки скребут... Наверно, это от расставания?..
– Наверно... – согласилась она, страстно целуясь с любимым мужчиной.

...Стояло рассветное зимнее солнце с оранжевыми в дымке ушами. Висел синий мороз и остро мела по ногам белая позёмка. Вадим провожал Аллу, и она молча стояла, прижавшись к его плечу. Молчал и он – просто уже не было слов, уже давно всё было высказано, выплакано, а в душах взволнованно лежала какая-то тяжёлая горечь, горечь ненужной разлуки и ненужного смятения...

Над зданием аэропорта прокатился металлический голос диспетчера с информацией о посадке на очередной рейс. Алла вздрогнула, выходя из забытья, и подняла своё лицо к Вадиму, тихо сказала:
– Вадик, это мой рейс... Поцелуй меня.

Вадим, склонившись и с какой-то душевной болью, приник к её похолодевшим губам, и что-то тяжёлое, словно глыба, ворохнулось в груди... Алла схватила его руку и прижала к своему животу, быстро-быстро заговорила:

– Чувствуешь? Чувствуешь, как он стучит ножками! Маленький. Ему, наверно, холодно, и он тоже не хочет уезжать от папки, а мамка – такая вредная, увозит его от бати! Вадик, милый, ты жди нас. Мы обязательно вернёмся! Я только дома подарю ему свет, мир мы подарим вместе. Родной мой, надежда моя, жди нас!

И Вадим действительно почувствовал рукой недовольное шевеление плода, с надеждой изрёк:
– К чёрту билеты! Тебе надо остаться, а то разродишься в воздухе...

Алла невесело улыбнулась, гладя холодной ладонью его щёку, произнесла:
– Не разрожусь, довезу до места и тебе привезу. До свидания!

Они снова обнялись, жадно целуясь, на мгновенье замерли и быстро оторвались друг от друга. Алла отвернулась, пряча набежавшие слёзы, и торопливо пошла к веренице людей, идущих к самолёту. У самого трапа остановилась, обернулась и долгим, прощальным взглядом посмотрела в его сторону. Он помахал ей рукой, она ответила. Сердце Вадима опять тяжело ворохнулось, словно живой плод Аллы стукнул по сердцу.

У самого проёма люка он видел: она хотела обернуться, нерешительно замерла и, не оборачиваясь, быстро исчезла внутри пузатого лайнера. Люк входа задвинулся, трап отъехал, самолёт взревел и медленно стал выруливать на взлётную полосу. Он пробежал несколько метров и встал, надсадно гуда турбинами. Постояв некоторое время, лайнер взревел и молниеносно, как стрела, сорвался с места. Пробежав по взлётной полосе, легко оторвался, блеснув на солнце крыльями, и медленно растаял в морозной синеве.