Глава 58

Это были не забываемые дни какого-то огромного, удивительного счастья! Каждый раз, оставаясь наедине, они ощущали не терпеливый пронизывающий голод интимного влечения и каждый раз проваливались в пучину сладкого восторга, выходили из него утомлённо-побеждёнными – требуя незамедлительного реванша. Ощущая при этом, невероятное удовольствие, наивысшего пика друг от друга.

А время летело быстро и час расставания всё чаще и чаще подавал сигналы, пока не оглушил их раскатом голоса репродуктора, возвещавшем об отлёте.
 Ей пора возвращаться, а ему снова ждать.

 Ещё по приезду, Алла сказала Вадиму, что будет рожать дома. Там родители, там дочь, там свой медперсонал, а здесь только он – ласковый и энергичный мужчина, с которым ей тяжело расставаться.

Не в силах выдерживать муку потрясающей вершины очаровательного пилотажа, она постанывала грудным голосом, ощущая яркий всплеск возбуждения... А Вадим, отдыхая в очередной раз, тоскливо ощущал удручающее состояние разлуки и с тяжёлой взволнованностью произнёс:

-  Мне так не хочется, что бы ты уезжала, - нежно лаская её налитую, молозивную грудь, - как скоро ты вернёшься?..

-  Весной, а может в начале лета, вот рожу и по теплу к тебе, уже на совсем, да и дочери надо школу закончить.

-  Я очень буду тебя ждать! Очень!
-  А я мысленно с тобой! Но мне от разлуки нашей, почему-то, муторно как-то...
-  И у меня кошки скребут... Наверно это от расставания?..
-  Наверно... - Согласилась она, страстно целуясь с любимым мужчиной.

...Стояло рассветное зимнее солнце, с оранжевыми в дымке ушами. Висел синий мороз и остро, мела по ногам, белая позёмка.

 Вадим провожал Аллу и она молча стояла, прижавшись к его плечу, молчал и он, просто уже не было слов, уже давно всё было высказано, выплакано, а в душах, взволнованно лежала какая-то тяжёлая горечь, горечь не нужной разлуки и не
нужного смятения...
 
Над зданием аэропорта прокатился металлический голос диспетчера с информацией о посадки на очередной рейс. Алла вздрогнула выходя из-забытья и подняла своё лицо к Вадиму, тихо сказала:
-  Вадик, это мой рейс... Поцелуй меня.

Вадим, склонившись и с какой-то душевной болью, приник к её похолодевшим губам и что-то тяжёлое, словно глыба, ворохнулось в груди...
 Алла схватила его руку и прижала к своему животу, быстро-быстро заговорила:

-  Чувствуешь? Чувствуешь, как он стучит ножками! Маленький. Ему наверно холодно и он тоже не хочет уезжать от папки, а мамка – такая вредная, увозит его от бати! Вадик, милый ты жди нас.
 Мы обязательно вернёмся! Я только дома подарю ему свет, мир мы подарим вместе. Родной мой, надежда моя, жди нас!
 
 И Вадим действительно почувствовал рукой, не довольное шевеление плода, с надеждой изрёк:
-  К чёрту билеты! Тебе надо остаться, а то разродишься в воздухе...
Алла не весело улыбнулась, гладя холодной ладонью его щёку, произнесла:

-  Не разрожусь, довезу до места и тебе привезу. До свидания!
Они снова обнялись, жадно целуясь, на мгновенье замерли и быстро оторвались друг от друга.

 Алла отвернулась, пряча набежавшие слёзы и торопливо пошла к веренице людей, идущих к самолёту. - У самого трапа остановилась, обернулась и долгим, прощальным взглядом посмотрела в его сторону.

 Он помахал ей рукой, она ответила, сердце Вадима опять тяжело ворохнулось, словно живой плод Аллы, стукнул по сердцу.

У самого проёма люка, он видел, она хотела обернуться, не решительно замерла и не оборачиваясь, быстро исчезла внутри пузатого лайнера.
 Люк входа задвинулся, трап отъехал, самолёт взревел и медленно стал выруливать на взлётную полосу.
 
Он пробежал несколько метров и встал, надсадно гудя турбинами. Постояв некоторое время лайнер взревел и молниеносно, как стрела, сорвался с места.
 Пробежав, по взлётной полосе, легко оторвался, блеснув на солнце крыльями и медленно растаял в морозной синеве.