Судьба и случай Часть 5-3

Двигатель судьбы

В далеком двадцатом веке, в ту его пору, когда в Новосибирске Академгородок становился на ноги, Московский университет (МГУ) закончили два товарища – первый и второй. Первый учился блестяще, а второй учился прочно, но отставал от первого по экзаменационным результатам. В ту пору окончивших вуз распределяли по предприятиям страны, и там надо было отработать положенное время. Те, кто учились лучше, имели право выбирать будущее место работы раньше тех, кто отставал от них по балам.

 Блатники, естественно, шли вне конкурса и слизывали сливки. Первому товарищу предложили на выбор Академгородок в Новосибирске или новорожденное подмосковное НИИ. Об Академгородке уже вся страна гудела, но он далеко от московской цивилизации, подмосковный НИИ никто не знает, но от него до столицы рукой подать.

 Попробуй выбрать и не прогадать. Мучается первый товарищ, а второй в ус не дует – ему, что останется. Других съедобных мест нет. В конце концов, Москва перетянула – после мучительных раздумий первый выбрал подмосковное НИИ. А тому НИИ без году неделя. Обещанный научный руководитель, академик, известный физик, в НИИ ни разу не появился.

Выбрал товарищ сам себе направление и стал его распахивать. Поначалу все пошло удачно – изобретения, статьи, диссертация, но, как известно, молния из туч сверкает, а гром с ясного неба случается. Кто бы мог подумать, что лобастые ребята из другого НИИ придумают свое направление, а оно перечеркнет направление рассматриваемого нами товарища. В таких случаях начальство оказывается необыкновенно шустрым – там возьмем, а тебе на это направление ни копейки.

Естественно, тут же у соратников и помощников – семья, дети и вообще интересы в других подразделениях. Что прикажете делать? Надо придумать что-нибудь эдакое, чтобы вернуть былую славу и положение, чтобы всех удивить – вот я какой! Но на эдакое начальство деньги не дает, а на что дает, орденов не заработаешь – рутина.

Придумал-таки товарищ нечто на грани открытия, но друзья-оппоненты в этом усомнились. Если в идею проникнуть глубоко и применить к ней математику, идея против естественных законов, вечный двигатель, но товарища не переубедишь, ему всё надо своими руками пощупать.

 И вот наблюдаемый нами товарищ, несмотря на уговоры заняться синицей, а не журавлем в облаках электронов, из подручных средств собственноручно смастерил сложнейшую аппаратуру, провел тончайшие эксперименты и наконец убедил себя, что его открытие – самый настоящий пшик. Его потрясение не поддается описанию – для этого надо побывать в его шкуре. Оно так сильно повлияло на него, что он тут же сошел с научной стези и ушел в администраторы. До министра и даже до директора не дошел – был неплохим руководителем среднего звена.

А что второй товарищ?
В Новосибирске он оказался в НИИ, которым руководил академик с мировым именем. Тот сразу озадачил птенца трудной задачей. Конечно, консультировал, конечно, направлял и помогал, но посчитал, что задача решена вполне самостоятельно, и в награду за это дал задачу намного труднее предыдущей. А тот опять справился с нею.

Не успели сослуживцы опомниться, а птенец уже самый молодой доктор наук и правая рука академика-директора. Через какое-то недолгое время, организация, которая тогда и сейчас называется Академия Наук, избрала его академиком. Зачем? Почему? За что? Ему же все, как на блюдечке, досталось – Академгородок, научный руководитель и прочее. Впрочем, не будем терзать Академию вопросами. Каждый имеет право на свое мнение.

Еще через какое-то время первый академик, глава фирмы, скоропостижно посчитал, что хватит ему работать с перегрузкой. Похоронили его со всеми заслуженными государственными почестями. Нового директора искать не пришлось, он уже давно сидел в соседнем кабинете и был известен идеями и работами не только за стенами своего НИИ, но и далеко за пределами, очерченными официальными границами нашего государства.

Интересные вопросы возникают.
Если бы первый товарищ поехал в Новосибирск, до каких высот он бы там добрался?
Если бы второй оказался в Подмосковье, в НИИ с нулевым для него уровнем научного руководства, что бы с ним стало? Какова была бы его судьба?


Горсть известного

На мир вокруг посмотришь мельком,
и мысль родит тебе трактат,
есть мысли даже в факте мелком,
а в мелкой мысли – минифакт.

Не ропщите на очередь, стойте спокойно, отдайте родине час.

И наглецу бывает укорот – от более наглого.

Все играют в свои ворота, только в футболе – в чужие.


Люди все равны, но один возит мандарины, другой – навоз.

Боишься споткнуться – не вставай с дивана.

Зависть возбуждает, а пользы нет.



Под фонарем

Раз света нет, не видно, жаль,
дороги дальше перед нами,
фонарь не освещает даль,
а только то, что под ногами.

Каждый высоко взлетевший мечтает о приземлении без посадки.

Снег на голову, когда не видишь дальше себя.

Талантливым не завидуют, завидуют удачливым.


Хорошая литература – о людях, а не о выпендрёже автора.

Научить другого труднее, чем себя, но с другого требовать легче.