Победно и влюбленно

    Длинная аудитория, будто освещённая весенним светом галерея, кажется бесконечной. Мы стоим, облокотившись на полированные парты. Мы не виделись, наверное, недели полторы. На ней – очаровательнейшее бежевое платье, от которого не оторвать взгляда.
    – А вот это: “И вижу берег очарованный и очарованную даль,” – это ведь цитата из Пушкина. Помнишь: “Рифма, звучная подруга бедной юности моей…” Как дальше, а? Ну ладно. Там есть такое: “Ты ласкалась, ты манила и от мира уводила в очарованную даль.” Да?
    А кстати, в “Шагах Командора” ведь тоже:
                Тяжкий, плотный занавес у входа,
                За ночным окном — туман.
                Что теперь твоя постылая свобода,
                Страх познавший Дон-Жуан?
    Постылая свобода – это же в “Письме Онегина,” – и я начал быстро, почти неразборчиво, чтобы скорей дойти до нужного места:
                Случайно вас когда-то встретя,
                В вас искру нежности заметя,
                Я ей поверить не посмел:
                Привычке милой не дал ходу;
                Свою постылую свободу
                Я потерять не захотел.
    И в каком-то непреодолимом увлечении продолжал:
                Еще одно нас разлучило…
                Несчастной жертвой Ленский пал…
                Ото всего, что сердцу мило,
                Тогда я сердце оторвал;
                Чужой для всех, ничем не связан,
                Я думал: вольность и покой
                Замена счастью. Боже мой!
                Как я ошибся, как наказан.

                Нет, поминутно видеть вас, –
    Она потупила взор. –
                Повсюду следовать за вами,
                Улыбку уст, движенье глаз
                Ловить влюбленными глазами, –
    Ещё ниже опустила головку и ещё ярче улыбнулась. –
                Внимать вам долго, понимать
                Душой все ваше совершенство,
                Пред вами в муках замирать,
                Бледнеть и гаснуть… вот блаженство!

                И я лишен того: для вас
                Тащусь повсюду наудачу; –
    У неё запрыгала ямочка на щеке. –
                Мне дорог день, мне дорог час:
                А я в напрасной скуке трачу
                Судьбой отсчитанные дни.
                И так уж тягостны они.
                Я знаю: век уж мой измерен;
                Но чтоб продлилась жизнь моя,
                Я утром должен быть уверен,
                Что с вами днем увижусь я…

                Боюсь: в мольбе моей смиренной
                Увидит ваш суровый взор
                Затеи хитрости презренной –
                И слышу гневный ваш укор. –
    Она чуть дёрнула головкой в мою сторону. –
                Когда б вы знали, как ужасно
                Томиться жаждою любви,
                Пылать – и разумом всечасно
                Смирять волнение в крови;
                Желать обнять у вас колени
                И, зарыдав, у ваших ног
                Излить мольбы, признанья, пени,
                Все, все, что выразить бы мог,
                А между тем притворным хладом
                Вооружать и речь и взор,
                Вести спокойный разговор,
                Глядеть на вас веселым взглядом!..

                Нет, я сам себе
                Противиться не в силах боле;
                Все решено: я в вашей воле
                И предаюсь моей судьбе.
    Я притянул её к себе и поцеловал.


                ***
    Ночь глуха. Тяжкая духота под плотным одеялом. Весь мир расплывается в темноте и стелется у подножия кровати. Я не любил её! Почему я..? Бедная моя Аня. Господи, провалиться бы куда-нибудь.