Азбука жизни Глава 10 Часть 288 Жива

Глава 10.288. Жива

— Бабуля, я заглянула в Интернет. Нашла старую новость, которую потом удалили. Там было написано, что она ушла из жизни. Ты почему мне не сказала, что такой бред распространяли?

— Зачем, девочка? Ты всё принимаешь близко к сердцу. Я эту ссылку удалила ещё год назад, думала, больше не всплывёт. А они, видишь, кэш сохранили.

— Я тогда звонила им на домашний. Нужно было разобраться в архиве прадеда. Она дала мне его мобильный. И так получилось, что в один день я поговорила с ними обоими.

— Сравнила?

— Да. Меня поразило, как, услышав мой вопрос…

— Она тебе доверилась. Интеллигентные люди мгновенно распознают, с кем имеют дело. Ей, как и ему, было приятно говорить с тобой.

— Это я поняла. Но и они оба осознали… Нет, бабуля, потрясает, как тесен мир. И как легко в нём поселить ложь.

— Поэтому мне и приятно было слышать, как ты сегодня с восторгом рассказывала о котёнке. Вы с ним стали героями того вечера для случайных прохожих. А правду не всегда надо выносить на всеобщее обозрение.

— Это точно. Вот и в тот день, когда я говорила с ними по телефону, — я невольно их объединила. А сейчас смотрю на эту удалённую страницу и думаю: кто и зачем сочинил, что её нет? И почему вообще такие слухи рождаются вокруг женщин её масштаба?

Бабуля молчит. Она знает, что я сейчас не столько про ту женщину, сколько про закономерность.

— Я понимаю, почему такие слухи вообще возможны, — говорю тише. — Когда видишь, кто её окружал все эти годы. Кто был рядом, кто называл себя самыми близкими. Это же не случайно, что она ушла из профессии, из науки, из новостного поля. Почему гении так часто оказываются в окружении людей, которые потом не могут простить им этой гениальности? Почему величие обрастает такими мелкими, такими ядовитыми обидами? Тут невольно вспомнишь Пушкина и Есенина.

Бабуля смотрит на меня с той особой печалью, которая бывает у математиков, когда они видят неразрешимое уравнение. Она знает: в последней фразе я уместила мыслей не на одну книгу. И что книгу эту никто не закажет.

— Девочка моя, — говорит она наконец. — Она жива. Я звонила ей на днях. Она переехала, сменила номер, оставила в прошлом и ту ложь, и тех, кто её распространял. Сейчас пишет мемуары. Говорит, впервые за тридцать лет дышит полной грудью.

Я сглатываю комок.

— Жива.

— Жива.

— И ты молчала?

— Ты не спрашивала. А я не люблю пересказывать чужие тайны. Даже хорошие.

Я встаю и иду к роялю. Бабуля остаётся в кресле, но я знаю — она слушает кожей.

Начинаю с «En Passant». Со стороны веранды слышно, как замирают голоса. Потом шаги — наши осторожно подтягиваются в гостиную, чтобы не спугнуть тишину.

Эдик входит последним. Стоит в проёме, слушает такт, а потом бесшумно поднимает скрипку. Второй голос вплетается ровно там, где должен.

Он не спрашивает, почему я выбрала эту вещь. Он просто знает: «мимоходом» — это не только про шахматную пешку. Это про ложь, которую не берёшь в расчёт. Про слухи, которые останавливаются, уткнувшись в живую музыку.