Болгария. Продолжение Таньки

Прежде всего, говоря о пересечении границы между Румынией и Болгарией, нельзя не заметить, что Сашке стало довольно стыдно от осознания того, что по-настоящему-то Дунай он пересёк лишь теперь. Река, которую он ранее по простоте души принял за эту грандиозную реку, хоть и была не такой уж маленькой, но звалась Прут. Почему стыдно? Да ведь он по географии-то пятёрку в аттестате имел! Отличник – нечего сказать! М-да… Этот, настоящий, Дунай был раза в три шире, если не больше. Прямо-таки как Волга (по крайней мере, в месте пересечения по мосту). Мощная река!
Первым болгарским городом, где тургруппа совсем ненадолго остановилась, был Не-себыр. Старинный город на побережье Чёрного моря. Разве Сашка мог упустить случай впервые хотя бы глянуть на это самое море? Конечно, в первую очередь он почти побежал к местной пристани. Что его ждало? Некоторое разочарование: по первому впечатлению – просто большая, до самого горизонта, лужа. К тому же с невероятно сильным запахом рыбы и странным мягким, серого цвета, шершавым ковром у берега из непонятно чего, покачиваемого в унисон набегавшим изредка волнам. Вода, правда, была довольно прозрачной, и это позволило Сашке узреть первых в жизни живых медуз (они, оказывается, довольно быстро плавают, во всех направлениях). Это последнее (медузы), пожалуй, лишь и стало утешением, мечтавшего найти невесть что. Да вот, бывает: не всем же одинаково нравится то или другое на этом свете! Ну, море вот – тоже не шибко, стало быть, впечатлило далёкого от всего морского Сашку.
Вскоре вниманию туристов представили довольно-таки крупный город Пловдив. Тут у всех состоялся первый заслуживающий хотя бы пары строк контакт с болгарами, и в первую очередь, конечно, с болгарским гидом Цветаном. И тут с переводом проблем вообще не было. Во-первых, болгарский язык – сам по себе славянский и многие слова и целые выражения без всякого перевода понять легко: здравэй – здравствуй, до виждане – до свидания, хляб – хлеб и т.д. Во-вторых, в тогдашних болгарских школах изучение русского, со слов Цветана, на тот момент являлось непременным и обязательным, так что все до единого в переводчиках-то и не нуждались, если что. После была столица, София: огромный красивейший город в обрамлении цепи гор. При ясном небе и почти всегда тёплом субтропическом ветре – просто рай. К тому же это город каштанов, растущих в нём повсеместно. Город соборов и исторических памятников. Наконец город приветливых и улыбчивых людей со смуглыми лицами и, как правило, чёрными вьющимися причёсками. Глядя на всё это, Сашка принял решение начать потихоньку дарить уже то, что привёз с собой. Но как и кому?
Пройдя в раздумьях мимо храма-памятника Александра Невского, Сашка заметил киоск. Тот был с открытым окошком, и Сашка поспешил достать заранее приготовленных для подарка матрёшек. Он заглянул внутрь и, увидев сидевшего там мужчину, протянул ему всех матрёшек сразу, сопроводив такой свой поступок словами:
– Возьмите, пожалуйста: подарок.
– Презент? – переспросил киоскёр.
– Презент, презент! – радостно закивал головой Сашка и уже было собрался отойти, как киоскёр остановил его, протянув свой подарок: куклу в виде болгарина в национальном костюме. Кукла была, наверное, сантиметров 20-25 в высоту и помещалась на деревянной подставке, так что могла стоять.
– Да я же просто так Вам, от души! – попытался отнекаться от нежданного дара Сашка.
– Я тоже, – ответил продавец, – от чистого сердца! Бери!
Ну, что оставалось Сашке? Взял, конечно: не обижать же представителя такой близкой, судя по всему, нации!
Передохнув в отеле (у Сашки был 20-й этаж, а потому без лифта – никак, хоть и скоростной; у Сашки бедного аж сердце в пятки влетало, когда эта зараза брала разгон), группа отправилась прямиком на Шипку. Ту самую, легендарную, где бок о бок в 1877-1878 годах сражались против турок болгары и русские.
У подножья Шипкинского перевала – короткая остановка: братская могила, где захоронены павшие русские воины, и храм. Всюду цветы, причём свежие, преимущественно розы. Вообще роз в Болгарии, со слов Цветана, всегда хватало: в каждой деревне, козы их топчут – никто особо не собирает и не высаживает.
– М-да… – услышав это, подумал Сашка, – Крутое место.
Затем автобус по серпантину двинулся непосредственно к вершине неприступного когда-то для турок места. На самой вершине – сложенная из камня башня и пушка образца XIX в. На их фоне и сделали пару коллективных снимков на память. Весьма красиво было вокруг: вершины гор, облака где-то внизу, но – ветрище ужасный (у Сашки три дня после этой экскурсии насморк пройти не мог).
Наконец через день, посетив предварительно мавзолей основателя Коммунистической партии Болгарии Георгия Димитрова, добрались до своего конечного пункта. Международного молодёжного лагеря в Приморско, на берегу Чёрного моря.
Здесь предстояло прожить неделю. Для проживания – лёгкие домики типа палаток: бунгало. Состав проживавших – разнообразнейший: помимо русских и болгар, немцы, поляки и, говорили, ещё полным-полно других наций. Как юношей, так и девушек. Культурная программа – пляж и пляжные игры, конкурсы. Это днём. А ближе к вечеру – дискотеки непосредственно под открытым небом (причём Сашке, хоть и сидел на предпоследнем ряду, пришлось с непривычки уши плотно прикрыть руками, чтоб не оглохнуть: так музыканты, какая-то венгерская группа, отрывались). По ночам для желающих – бар, прямо в скале какой-то, внутри пещеры, оборудованной, тем не менее, по последнему слову техники. Правда, купить что-либо в этом баре можно было далеко не всем по карману. Сашка, к примеру, решился лишь на одну пачку жвачки с пятью мятными пластинками внутри.
Самым печальным (по крайней мере, для Сашки) в этом Приморско стало то, что почему-то так потянуло домой – спасу нет. Причём причин он даже сам себе указать не мог. Гораздо поздней, лет через 10, сумеет он как следует разобраться с тем, что означает такое слово, как «ностальгия» (в том числе и по Родине). Хотя, конечно, один смешной эпизод его развлёк. Но это – в следующей главе.
(продолжение следует)