Выводы. Продолжение Таньки

Вторую из двух троек в вузе (за весь период обучения) Сашке послал, наверное, сам Лукавый. Не меньше. Отчего такая уверенность? А скоро поймёте.
Курс факультета русского языка и литературы в КГПИ в то время – это 100 человек, которые делились на 4 группы по 25 человек в каждой. В каждой при этом, за исключением одной, было по 2 юноши, а в одной юноша был один. Вывод: дружить Сашке в вузе было особо не с кем. Но ведь как-то же надо было? Вот так и вышло, что среди его «закадычников» оказался один такой, который, ну, скажем так, в бой не рвался: лекции пропускал десят-ками и даже за четвёрками не гонялся. Звали его, как и Сашкиного отца, Николаем. Сашку в нём привлекало то, что Николай иногда приглашал его к себе в общежитие, где приобщал к спиртному, за так (правда, чаще почти без «закуси», но это последнее ведь не главное для людей, знающих в змее толк). Сашка, в свою очередь, был Николаю симпатичен тем, что он-то как раз даже на обед подчас не ходил – только бы вовремя на лекция, семинарах и коллоквиумах ни слова не пропустить. И делал это преимущественно не для оценок, а потому, что и в самом деле с течением времени всё больше «въезжал», как принято говорить у молодых, в тему, мысля себя просто даже обязанным постичь всё, раз поступил-таки. Проще говоря, Сашка, как и в школе когда-то, честно записывал слово в слово за каждым лектором, а Нико-лай читал после и Сашкины лекции плюсом к куцым своим. Чаще – непосредственно перед сдачей, так как память желала лучшего, а спрашивать многие профессора и доценты предпочитали исходя из того, что продиктовали до того.
В те дни (в том числе по этой причине, видимо) достаточно расхожим среди студентов был анекдот:
«Экзамен. Профессор после долгих и безуспешных попыток наладить продуктивный контакт с экзаменующимся, но не желая отчего-то портить ему зачётку «неудом», предложил сделку:
– Слушайте, молодой человек, я очень от Вас устал, а потому давайте закончим. Я за-дам три вопроса. Ответите верно на все три – пятёрка, на два – четвёрка, на один – тройка. Ну, а уж ни на какой не сумеете – приходите в другой раз. Итак… Первый: по каким дням у Вас были лекции?
– Вторник, среда и пятница.
– Неверно. Второй: кто читал лекции?
– Вы, профессор.
– Нет, не я. И последний, третий: мммм… Какого цвета учебник?
– Синенький такой, синенький!
– Ладно, на тройку – знаете.»
Так вот, исходя почти из этого анекдота всё у Сашки с другом Николаем и вышло. Сдавать обоим им предстояло ни много ни мало – истмат (то есть исторический материализм, если полностью). Тогда – это было совершенно необходимо, так представляло собой так называемую вторую часть основ марксистско-ленинской философии, без которой идейного педагога существовать никак не могло, а безыдейному в советской школе и делать было нечего совершенно. Сашка со своей группой сдавал на день раньше, чем это же должна была следующая, где одним из двух юношей как раз и был Николай.
– Ты как, готов? – поинтересовался накануне у Сашки этот последний.
– Почти, – ответил Сашка, – последнюю только лекцию прочту, повторю – и готов, я думаю.
– Ну, вот и я о том. Одну-то ты всегда прочитать успеешь. Дай тетрадку на вечер, а утром я тебе прямо к аудитории принесу, где сдавать. Ты её там минут за пять пробежишь – и с твоей-то памятью – всё в тебе. Договорились? Просто мне срочно, вот сейчас прямо, надо: матери съездить кой-куда обещал, билет уж купил. Дашь?
Ну, как Сашка мог отказать едва ли не единственному другу да ещё в связи с его матерью!
– Бери, – недолго думая, дал согласие Сашка и сунул Николаю тетрадь.
Не зря в народе говорят: знал бы где упасть – соломки бы подстелил! На следующий день Сашка у дверей аудитории, внутри которой сидел экзаменующий профессор, пропускал всех подряд, чего с ним раньше никогда не было. Этим он довольно сильно всех своих девушек удивил, но отбиться удалось тем, что первым пришло на ум:
– Так я ведь хоть иногда-то должен быть джентльменом?
Однако по мере того, как проходил час за часом, Сашке становилось всё больше как-то не по себе.
– Да где ж он, блин? Могу ведь и не успеть!
И – не успел-таки:
– Входите, юноша, Вы – последний! – крикнули из аудитории в полуоткрытую дверь.
Сашке пришлось войти.
– Ладно, – подумал он, – семи смертям не бывать, а одной не миновать: одна единственная лекция меня не погубит: остальные же все прочитаны и понятны.
Он более или менее уверенным шагом подошёл к столу и… Он просто не мог поверить: билет был как раз про эту самую, не читанную им, лекцию!
– Вот он, закон подлости? – мгновенно пронеслось в голове, – В самом наглядном виде: чего боишься, то тебе всё и будет?
– Не стойте, садитесь, готовьтесь! – устало поторопил профессор и уткнулся в свои бумаги.
Сашке бы второй билет взять: любые другие вопросы он знал на пять, как всегда. А то, что за второй билет минус балл, так это ж была б четвёрка. Но он от неожиданности и по-торапливаний со стороны профессора просто на автопилоте пошёл к столу и достал ручку.
А через 15 минут – как ни выкручивался и как ни уводил от неведомым тема к ведомым – непреклонный экзаменатор настаивал только на этой конкретной, не читанной перед экзаменом лекции. Поняв, что как ни крути, а ничего не поможет, Сашка, собравшись с ду-хом, всё-таки попросил второй билет. Но как оказалось, судьбу ты ни за что не обманешь…
– Нет-нет, на тройку Вы отвечаете, – совершенно бесстрастным голосом заметил спе-шивший закончить и с Сашкой профессор и уже не только быстро вкатил в зачётку «уд», но и расписаться тоже успел. После этого протянул Сашке зачётку и торопливо вышел.
Сашка не мог поверить глазам своим: вторая тройка! Среди пятёрок при отсутствующих четвёрках (и одной ещё тройкой по недоразумению)! Он был готов растерзать этого Николая на клочки, и тут… В конце опустевшего коридора он наконец увидел этого «друга», шедшего не спеша к нему навстречу и несшего ему обещанную тетрадь.
Сашка, взяв тетрадь, схватил принесшего её за грудки и просто вбил со всего маху в стену. Его бросало то в жар, то в холод, руки тряслись, а изо рта неслось не то шипение, не то…
– Ты что! Что с тобой! – округлив глаза, уставился на Сашку Николай, и Сашке вдруг стало страшно: он понял, что если немедленно не прекратит истерику, то один Бог знает, чем это может для него кончиться.
Он резко опустил руки и совершенно тихим бесцветным голосом произнёс:
– Иди ты, знаешь куда… Иди отсюда, понял.
Уж понял Николай или нет, но дружба меж ними с тех пор такой, как прежде, тёплой и прочной так и не стала. Хорошо это или плохо? Наверное, и хорошо тоже. Ведь именно после этого случая Сашка раз и навсегда сделал вывод: коллективизм и чувство локтя – это правильно, идеологически верно, но всё же… каждый сам за себя. И он потом много раз спасибо сказал себе за именно такой вывод, в последующие годы. И, кроме того, второй ещё вывод был: если какой бы то ни было результат (ну, вот, например, оценки) даются ценой психического расстройства, то лучше ну его нафиг, результат этот: здоровья-то назад никто не вернёт! Так что уж лучше ну его…
(продолжение следует)