У всех есть демоны внутри

- «...ангелы и демоны суть одно и то же, взаимозаменяемые архетипы, разница лишь в полярности: ангел-хранитель, одолевший твоего врага в битве, побежденному видится демоном-разрушителем», - прочитала Салли вслух и задумалась.
По-настоящему её запальчивость просыпалась всего в двух случаях. Первый это - её любимая работа с трупами. Второе это - нездоровое, маниакальное любопытство ко всему мистическому. Ещё в старших классах она частенько сбегала с друзьями из дома, чтобы пошарить по заброшенным школам и старым больницам. Салли с упоением спускалась в подвалы, находила заброшенные морги и жадно изучала содержимое ржавых холодильных камер. Причем чаще всего её тянуло туда именно по ночам.
Мать от этих увлечений закономерно бредила корвалолом, отец тоже был не в восторге, но задушить в зародыше любовь дочери ко всему жуткому и потустороннему оказалось нереально. Салли экономила на школьных обедах, чтобы скупать в книжных магазинах всю мистическую и темную литературу, до которой могла дотянуться. А повзрослев, окончательно решила пойти на трупореза.

† † †

В один из жарких июльских вечеров, когда она училась в десятом классе, Салли прямо за ужином вывалила это решение на свою шумную, многолюдную семью. Отец тогда молча встал из-за стола и вышел прикурить, а мать ещё несколько часов причитала, что это совсем не женское дело. Но Салли с детства была упрямой как танк, ломать её характер было бесполезно. Со временем родные смирились, приняли этот факт и просто перестали лезть к ней с нотациями.
После пятого курса Салли съехала на съемную квартиру, а получив диплом Академии и отпахав практику, превратилась в полностью независимую женщину. Теперь она сама обеспечивала себе отличные апартаменты и маленький автомобиль. Родителям и сестрам она помогала всегда и никогда не считала это обузой. У неё не было ни собственных детей, ни собаки, зато имелись отличный заработок и орава из восьми племянников самых разных возрастов. Ребятня её обожала и нежно звала «тетушкой Салли». В свои редкие выходные она либо баловала их напропалую, устраивая дни вседозволенности, либо наглухо закрывалась дома и запоем читала всякую мистическую жуть. Когда отца не стало, мать сделалась ещё более нервной и тревожной. Салли без лишних слов взяла её на полное обеспечение: оплачивала все счета и регулярно отправляла за свой счет отдыхать на курорты. Мать хоть и помалкивала, но эту заботу очень ценила.

† † †

Именно сейчас, листая книгу в свой очередной вынужденный выходной, Салли поймала себя на мысли, что её профессиональный бэкграунд и старое увлечение мистикой слишком тесно переплелись. Прочитанная цитата мгновенно воскресила в памяти историю десятилетней давности, которая когда-то потрясла её до глубины души.
Тогда пресса буквально захлебывалась от ужаса, смакуя резонансное дело Фрэнсис из Лонгтрихаусес. Пресса открыто окрестила случившееся «семейным экзорцизмом». Журналисты наперебой писали, что супруг несчастной, провалившись в религиозный фанатизм, пытался силой выбить из неё бесов. Газетные полосы тогда пестрели единственным прижизненным снимком Фрэнсис, на нем улыбающаяся женщина позировала в деревянной садовой беседке, бережно прижимая к себе горшок с разросшимся фикусом. Эта мирная, обывательская деталь делала её последующую участь еще более жуткой. Сам подозреваемый после той страшной ночи словно растворился. Следственная группа склонялась к версии, что мужчина утопился в местной речке, а тело позже растерзали дикие звери, но для Салли этот исход выглядел слишком спорным. Медицинские формулировки из того расследования, которые она с профессиональным любопытством изучала в свое время, выдавали подлинный кошмар.
Судмедэкспертиза тогда зафиксировала чудовищную картину. Нижняя челюсть Фрэнсис была с мясом вывернута наружу, обнажая раскрошенные зубы, а ушные раковины и носовые ходы под завязку забила плотная, запекшаяся корка полузасохшей крови. Её руки и ноги были скручены в спирали под неестественными углами, при этом острые осколки костей с треском пробили плоть и торчали наружу сквозь рваные раны, а каждый из двадцати пальцев жертвы был методично выломан в обратную сторону и полностью вырван из суставной сумки. Но самым жутким оказался грубо, словно тупым ножом отрезанный язык, который так и не нашли на месте преступления. Только детальная некропсия обнаружила этот почерневший, распухший обрубок с глубокой рваной бороздой, ведь несчастная задохнулась бы собственной кровью, если бы кусок плоти не застрял намертво между трахеей и пищеводом, заблокировав остатки воздуха. И финальный штрих, от которого пробирал озноб: вертельная часть бедра женщины была буквально стерта в кашу и полностью раздроблена изнутри, хотя снаружи на коже не осталось ни единого кровоподтека или царапины. Сердце Фрэнсис попросту разорвалось от дикого, невыносимого травматического шока и этих адских мук. Этот инцидент наглядно доказывал, что в глухих углах люди до сих пор практикуют средневековые обряды.

† † †

Отложив книгу, Салли устроилась поудобнее. Мрачный роман про демонов и вампирский саботаж увлек её еще часа на три, а потом она просто вырубилась.
Проснулась Салли в пять вечера. День прошел лениво и бестолково. Из сна её вышвырнуло в холодном поту. Она словно выпала из реальности на эти три часа, бесследно растворившись в дуплетном кошмаре.

Ей снился бесконечный, давящий лабиринт из серого, крошащегося гипсокартона. Проходы были настолько узкими, что шершавые стены сдирали кожу на плечах, а под ногами хлюпала ледяная, склизкая жижа, отдающая сладковатым запахом гниения. Салли плутала в этой душной полутьме, пока не уперлась в тупик, где прямо на полу, неестественно подогнув под себя вывернутые кости, сидела Фрэнсис. На ней было то самое легкое платье со снимка в прессе, только теперь оно насквозь промокло от сукровицы и липло к костлявому телу. Фрэнсис закинула голову, явив Салли жуткий провал разорванного рта. Раскрошенные зубы мелко вибрировали. Из темной глубины её горла доносился влажный, клокочущий хрип - женщина тщетно пыталась втянуть в себя воздух, но изорванная гортань лишь всасывала густую черноту.
Женщина дернулась, с влажным треском протянула вперед свои искалеченные руки с синюшными, вывернутыми наизнанку пальцами и намертво вцепилась Салли в запястья. Пальцы мертвечины были склизкими и обжигающе ледяными. Фрэнсис закинула голову еще сильнее, до хруста в шейных позвонках, и сквозь бульканье в забитой трахее сипло выдавила: «Салли... тяжело... Сделай надрез... Вытащи его...» В глубине её разодранного рта шевелился, словно жирный черный слизень, прогнивший, наполовину оторванный язык, застрявший поперек горла. Салли завороженно, с дикой смесью тошноты и острого исследовательского азарта всматривалась в эту анатомическую анатомию чужого страдания, пока мертвая хватка на запястьях не сжала кости до боли.

† † †


Салли долго смотрела в потолок, приходя в себя. Она прекрасно знала, что такое одержимость в теории: вселение враждебной сущности, которая подчиняет себе человека или управляет им на расстоянии, чтобы творить зло. Как ученый, Салли не верила в потусторонний мир, но и как бы прямых доказательств ведь нет. Но откуда-то у людей веками брались эти суеверия про призраков и демонов.
У Салли была своя теория на этот счет. Даже если демоны существуют, это жестокие твари, которые выбирают себе в жертву исключительно слабых и психически надломленных людей. Та несчастная Фрэн наверняка была забитой, нервной домохозяйкой, а её муженек вдобавок ко всему оказался тираном и абьюзером. Вот на этой благодатной почве и разыгралась вся кровавая драма с антихристом.
Салли вообще была жестким реалистом и никогда не страдала феминизмом, как многие современные девицы. Она была уверена, что муженек пострадал в этой истории не меньше. Возможно, в порыве дикого гнева он забил жену до смерти, а потом в тот же день в ужасе покончил с собой. Вполне вероятно, это была обычная, нажитая годами депрессия, которая в один прекрасный момент просто обрушилась на них, как ковш экскаватора, погребая под тоннами совместно нажитого дерьма. И никакой мистики. Никакой одержимости. Обычное коллективное помешательство двух больных одиноких людей. У всех есть демоны внутри. Просто у большинства они не ломают кости....
«Но всё-таки, черт, как же хочется вскрыть такой труп... Посмотреть бы воочию, что творится внутри у жертвы экзорцизма», - подумала Салли, криво усмехнувшись.
Она сделала большой глоток, запивая свои странные, мрачные мысли ядреной смесью апельсинового бласта с бурбоном. Алкоголь приятно обжигал горло, а в голове у патологоанатома уже зрел профессиональный азарт...