Манговый сок

 Она бежала и не могла остановиться.
 Остановилась лишь ее тень.
  Дождь лил, не прекращая. Я шёл один по тротуару и наблюдал её тень. Я присел, пытаясь изучить её, но понял, что это всего лишь… тень. Зонт спасал меня от дождя, но её это не отогревало. Я поднялся и пошёл домой.
 Поезд ехал долго, его шум успокаивал. С ним легче, чем в полной тишине. На некоторых участках гудели провода и это напоминало мне о далёком прошлом. Шум ЛЭП летним вечером в деревне. Теплый ветер развевает волосы. Листва, пышная и яркая, пропускает сквозь себя остатки закатных лучей. Я начал играть в онлайн-казино и потерял много денег. Залез в долги. Такие поездные засыпания помогали забыться от последствий тяги к игре. Незадолго до описываемых событий я пытался продавать предсказания на матчи, сидя за стойкой бара во время крупного футбольного турнира. Посетители оценили такую шутку, пускай большинство прогнозов и не сбылось, и я смог наесться и напиться за счёт полупьяных случайных собутыльников. Поезд в туннеле. Тут тепло.
  Ночь на станции встречала прохладой. Луна была низкая, в полумесяце. Приятная сладость момента расслабила. Эта весна тоже красива... Даже дом представился теплым местом для посиделок. И лишь та тень не давала мне покоя. Сушившийся зонтик напоминал о ней, как вещи после стирки напоминают свежесть обновления. Я провалился в сон.
  Утро выдалось беззаботным. Манговый сок помог слегка взбодриться после долгого сна и я решил прогуляться. На улице было солнечно и тепло, как и подобает быть после утреннего дождя. Я пошёл в ближайший парк созерцать цветы. Все в порядке. Все ли? Не стоит ли проверить вчерашнюю тень? По дороге туда я вглядывался в свои мысли и видел там место преступления, окаймленное черно-желтой лентой. Но, придя на место, я снова увидел бегущую девушку. В этот раз я не растерялся и остановил её. Она замерла, посмотрела на меня и исчезла. Реальность слегка накренилась, разошлась как кожа по швам, но спустя секунду уже была в норме.
  Я пошёл в направлении девушки. Дорога ветвилась. Я искал по запаху цветов. До безобразия вкусный запах. Он привёл меня на кладбище. На кладбище она подносила цветы к могиле.
—Куда ты спешила? — спросил я, приблизившись к ней.
—Не успевала ко времени...
—Разве время важно, если ты одна?
—Да, важно.. хех, — Девушка поднялась и стеснительно улыбнулась. — Я каждый год подношу Мари цветы. Мы договорились с ней на это время, чтобы она не ждала тут постоянно.
—..Прости, что побеспокоил.
—Ничего, — уже увереннее сказала девушка.
—А кто она была для тебя? — спросил я, подойдя к могиле.
—Это не особо важно, — спустив взгляд сказала она, чуть прикрывая грустную улыбку.
—Хорошо. Как тебя зовут?
—Валерия, а тебя как?
—Александр. Приятно.
 Дождь возобновился. Тёплый, с мелкими каплями, почти ливень. Мы ещё постояли на кладбище, после посидели в кафе и разошлись. Остаток реальности потерял своё значение.
  Оказалось, что мы с Лерой учились на одном факультете, но в разных направлениях.
  Мы пару раз виделись после того, но её поглотила учеба. Трудно подобрать слова, чтобы описать то состояние. Они, пусть и лучащимся светом комком вставали у меня в горле. Судьба буквально привела меня к ней, все идет отлично, но она поглощена учебой! Это состояние бычьего кайфа от любви и её недостатка. Оно возникает редко, но если случается наткнуться на него, оно выбивает из-под ног саму действительность. Но реальность возвращалась. Я гулял после редкого посещения вуза по городу, высматривая хоть что-нибудь интересное. Может, надеялся встретить её отдыхающей. Но её нигде не было. Я бродил по этому лесу домов и понимал, что я всего лишь растение в этой корневой системе. Но тут я столкнулся с ней.
—Ой, прощу прощения! Не смотрю куда иду! — Прикрикнула она, извиняясь, пока поднималась с брусчатки. Учебники вывалились из её сумки. Я помог их поднять. Смотря на неё я подумал, что где-то её уже видел.
—Нет, что вы... это я замечтался.
—Не думаете, что мы уже встречались?
 Мы стали вглядываться друг в друга.
—Саша!!
—Алиса? — Это была моя давняя знакомая, с которой когда-то у нас завязалось случайное знакомство на пляже, одно из тех, которые потом хранишь в памяти как сладострастное напоминание о юношестве.
—Я из школы домой иду, а ты что ходишь?
—А, да так, после вузика решил прогуляться. Не хочешь зайти куда-нибудь поесть? — Неожиданно для себя предложил я. Просто аккуратная вежливость, не подразумевающая под собой ничего большего.
—О, давай! Я как раз думала, куда бы зайти. Что бы ты хотел?
—Я бы хотел простой столовой или чего-то самого дешевого.
—Так тут рядом шаверма есть! Пойдем туда!
 Действительно, за углом была шаверма. Не лучшее заведение, но успешно кормит своих клиентов уже 20 лет. Так на вывеске написано. Взяли две барбекю. Я люблю барбекю-соус. Он отлично дополняет мясо и прекрасно сочетается с овощами в шаверме. Мы молча ожидали еду.
—Гатова!
 Я сходил за заказом. Мы принялись есть. Я жадно кусал свою шаверму, будто желая раздеть её. Алису. У меня давно не было секса. А Алиса ещё тогда, при знакомстве, неслабо потрепала струны моей души. Знакомство под соусом барбекю. Наполнение было плотным, не поскупились на корейскую морковь. Курица нежно тает во рту, сопровождаемая освежающими листами салата. Легкая кислинка барбекю-соуса полирует это чувство. Под конец жизненного цикла шавермы, она протекла. Соус залил пакет. Я как можно деликатнее засунул остатки шавермы себе в рот.
—Вкусная была.
—Это правда, я сюда частенько захожу. И цены тут приятные, — Алиса зевнула. — Слушай, Саш, а давай как-нибудь погулять сходим?
—Можно, я думаю. Ты когда свободна?
—Я тебе напишу, дай свой телеграм. Мы обменялись контактами.
—Пока!
—Пока! До встречи!
  И мы разошлись. Уже вечерело. По пути домой я увидел Леру, она куда-то спешила, и я не стал её отвлекать, тем более что она меня не видела. Ночь была неспокойной. Там я был с ней. Этот сон я бы хотел запомнить.
  Утром я проснулся и, недолго собираясь, отправился в университет. По пути, будто сон был вещим, встретил Леру.
—Привет, почему не торопимся?
—Привет... да, как-то не выспался сегодня.
 Остальную дорогу мы обсуждали следы в небе и цикличность истории. В кампусе разошлись. На первой паре мне удалось доспать хотя бы пару снов, и на перемене я уже бодро разговаривал с друзьями.
—У нас третьей парой окно... Может, сходим куда-нибудь?
—Да, 2 часа в универе торчать, когда такая погода — грех.
—Давайте тогда после Гривцова соберемся.
—Договорились.
—Договорились.
  Пары у Гривцова были одними из тех, на которых при всей кажущейся усталости не хотелось смыкать глаз. Он вел оптику и делал это с интересом и пониманием темы. Часто он задерживал нас после пар, и мы терялись в беседе, но в этот раз держать не стал. Умирает от жары?
  Здание университета возвышалось над нами, когда мы с Димой собрались у входа в корпус. Советский авангард. Настолько уродливое, что непонятное по своей сути. Возможно, у архитектора было что-то в голове. Вероятнее всего было, ведь, обходя вокруг корпуса, он меняет свои формы и размеры. Под определенным углом становится плоским, как стена. Под другим оголяет трубу надзорной башни с винтовой лестницей. Внутри здания на черном полу в антураже имперских совещаний копошились студенты и студентки. Но каждый этаж уникален. Говорят, что заблудиться в коридорах этого корпуса, особенно учитывая переходы в другие корпуса, проще простого и кто-то даже блуждал по ним часами. С учетом перерывов, у нас было окно в два часа и двадцать минут. Мы с Димой направились к выходу с территории кампуса.
  Там мы дождались остальных. Пришли Андрей, Катя и Гриша. По пути рассуждая, чем заняться дальше, мы отправились в столовую. В университете также были столовые, но в них, как правило, выходило дороже и менее сытно.
—Может, погуляем по набережной? — несдержанно предложил я.
Катя согласилась, остальные не были против, так что, при отсутствии жалующихся, после обеда мы направились на набережную.
 Мы с Катей отделились от остальных. Её серебристые волосы загораживали залив, но были не менее красивы.
—Чем занималась в последние дни?
—Работала, училась... Недавно на природу скаталась. В деревню. Вспомнила, как мы в детстве там гуляли, — улыбнулась она.
—Ясно. Я тоже люблю эти моменты, — вспомнив поездные сны, я нелепо разошёлся в улыбке.
  Тепло струилось по венам, легкий летний бриз распустил наши волосы, углубив момент в мыслях. Мы поравнялись с ребятами. На набережной весело: там регулярно собираются толпы фриков, наблюдать за которыми — одно удовольствие. Вибрация в кармане. Алиса написала.
"Привет, как дела? Чем занят?"
"Привет, все хорошо, на набережной гуляю"
"О, один?"
"Нет, с ребятами из вуза."
  Я отключил уведомления и убрал телефон. Мы болтали, наслаждались жизнью и отдыхали, суммарно, минут 40, по прошествии которых мы отправились в вуз, по пути решили взять мороженое.
  В «Баскет Роберте» было прохладно. Катя взяла себе клубничное, я решил поддержать её. Ребята были осведомлены о нашей давней дружбы и уже давно не задавали глупых вопросов.
  Тёплый джаз и холодное мороженое сопровождали нас всю дорогу до ВУЗа. Мы шли и удивлялись, как оно не тает под таким солнцем. Но пришло время разойтись по занятиям. Следующие 2 пары вместе с Катей. На первой – право. На второй – лево. И вот мы уже идём ко мне домой пить чай.
—У тебя есть, чем заняться?
—Чай пить. А там по ситуации разберемся.
—Хорошо! — она одобрительно посмеялась.
  Придя в подъезд, мы обнаружили, что лифт сломался, и придется подниматься на 9 этаж пешком.
—Ладно хоть не 12, как у меня.
—Честно говоря, я устал от частоты его поломок.
  Мы пошли пешком. Лестница от частых переходов казалась винтовой, что закручивало сознание в бантик, которым и являлся данный подъезд. Ступень за ступенью. Пролёт за пролетом. Абстрактные граффити и бутылки из-под пива, наполненные окурками. Но в поток однообразия врывается новый элемент. Запах мочи, потому что кто-то решил обоссать лестницу. Затыкая носы, идём дальше. Запах преследует нас всю оставшуюся дорогу, отстав примерно на балконе.
—Покурим?
—Давай, в квартире лучше не курить.
—А у тебя балкона нет?
—Нет, с этим мне не повезло.
 Сигарета тлела с шипением, а наши голоса с молчанием. Подъездный бант распутывался, позволяя воздуху и табачному дыму стабилизировать реальность.
  Пройдя в квартиру, мы заварили улун с сушеным манго, его аромат наполнял советскую однушку, и вскоре мы уже лежали на кровати, попивая горячий чай.
—Что вообще после вуза делать планируешь?
—...Не знаю.
Раздался звонок. Алиса.
—А, привет, не видел, я тебе сообщения писала, может, ответишь?
—Да, прости, просто занят был. Ты писала что-то важное?
—Не то что бы, наверное, лучше уточнить это сейчас. Пройдемся вечером?
Сердце замерло от неожиданности. Катя смотрела на меня с вопросом во взгляде, я не нашёл ничего лучше, чем ответить «давай спишемся» и бросить трубку.
—Кто звонил? — с холодным любопытством поинтересовалась Катя
—Старая знакомая. Переживает, что игнорю, хех.
—Ты так удивился её звонку?
—Да. Если честно, мы давно не общались, не ожидал от неё такой напористости.
  Катя допила чашку и перевернулась на спину.
—И что с тобой только стало? Никогда таким социальным не был.
—Повзрослел, может, — неловко улыбнулся я.
  Я уже не знал, что и думать. Поняла ли Катя, что скрывалось за этим звонком? Мы с ней долгое время испытывали странные чувства друг к другу, до тех пор, пока я не начал играть. После этого постепенно отдалялись друг от друга, пока совсем не разошлись. Но недавно из-за общих университетских знакомых мы возобновили общение, и оно заиграло новыми красками. Долгое время мы слышали издёвки в духе «жених и невеста», но Кате это надоело, и на доступном каждому всем дали понять, что мы не более, чем друзья детства.
 Я смотрел на неё, она смотрела на меня. Её серебристые волосы и большие карие глаза создавали в голове образ милого зверька. Красная панда. Она любит баббл-ти и своё платье цвета предрассветного неба. На вечеринках не мешает таблетки с соком, и не пускает по ноздре молочные гранулы. Почему же к ней я не испытываю того чувства?..
 Течение мысли прервал чуть подостывший чай, разлившийся на меня в результате нападения Кати. И вот она уже надо мной.
—Ну вот, ты чай разлила...
—Это ты его разлил.
 Я повернул голову, и пятно от чая точь-в-точь выглядело как тень, оставшаяся на асфальте в день знакомства с Лерой. Я хотел разрыдаться, но Катя легла на меня, сдержав мои слёзы.
—Ты дурак.
Она подняла голову, пристально смотря мне в глаза. Я молчал.
На её лице на мгновение показалась нота грусти, но она тут же её заглушила.
Я обнял её.
—Ты такой дурак...
—Я знаю.
 Мы лежали так какое-то время, выпили ещё несколько кружек чая и она собиралась домой. Я не мог её не проводить.
—Хороший герой сёнена...
—Замолчи, пожалуйста, — нежно оборвала меня Катя.
К вечеру лифт заработал, и пытки подъездом удалось избежать.
Солнечные лучи весело играли с её волосами. Я уже готов был забиться в ревности, но Катин голос вернул меня в колею.
—Хорошо посидели. Нам стоит чаще так видеться.
—Согласен. Я на следующей неделе свободен в среду, можно будет прогуляться.
—В среду.. Надо будет подумать. Напишу тебе, если что.
  Я проводил Катю до станции. На прощание мы крепко обнялись. По возвращении домой, я, дежурно отписав Алисе, плотно подрочил и лёг спать. Хороший был сон.
«Черт возьми, какая же досада», — подумал я наутро, увидев, что сок закончился.
На улице был ливень. Я около 5 минут смотрел в окно, ожидая, что он кончится по моей воле. Не кончился.
«Так, вчера был понедельник… Значит, сегодня мне на работу.»
  Собравшись, я вышел под дождь. Зонт помогал мне укрыться, правда, сильный ветер заставлял проделывать с ним разного рода манипуляции, чтобы и я, и зонтик чувствовали себя комфортно.
 Ливень не прекращался весь день. Погода и общее настроение напомнили мне о дне знакомства с Лерой. Я написал ей.
"Привет. Свободна сегодня?"
Ответа долгое время не было, но ближе к вечеру телефон спасительно завибрировал.
"привет, днём дела были, сейчас свободна. а что такое?"
"Не хочешь прогуляться?"
"можно. во сколько и где?"
Из-за работы пришлось отвлечься от переписки.
"Сейчас работаю. Можно ближе к 19, давай у входа в сквер на Ломоносова. Только там ливень. Кажется, он не думает заканчиваться, оденься потеплее и возьми зонтик"
"договорились!"
Меня окликнул коллега.
—Пойдешь пиво пить после работы?
—Не сегодня. Планы появились.
—Ну и ладно!
  Оставшееся рабочее время тянулось склизко и медленно. Мандраж усиливался. Сердце ускорялось, вместе с ним и приток крови в мозг. Она несла тревогу.
 Послерабочее пиво уже не казалось плохой идеей, но оно требовало времени, которого у меня совсем не было.
  Наступили заветные 18:30. Можно уйти.
 Ноги сами несли меня по улицам. Было не так людно, и я почти бежал, чтобы успеть вовремя.
  Часы показывали 19:00.
 Я успел, но Леры ещё не было.
 Её спешащий силуэт замелькал где-то через 5 минут. Я пошёл ей навстречу.
—Прости, что опоздала! Долго зонтик искала, ещё и транспорт ждала…
—Ничего страшного. Куда пойдем?
—Может, немного в кафе посидим и потом на Некрасова?
—Давай. Не хочешь сначала по скверику пройтись?
—Хочу, — улыбнулась она.
Мы гуляли по скверу на Ломоносова под слегка успокоившимся дождём. Вокруг пахло сырой землёй и летней травой. Дождь ни секунды не смущал нас, наоборот, пытался успокоить эмбиентным ритмом, бьющимся о тёмно-чёрное полотно. Но моё волнение не утихало. Я в любой момент готов был упасть в лужу и прикладывал все усилия, лишь бы этого не произошло.
—Рада была тебя встретить вчера. Как учебный день прошёл? – спросила Лера.
—Была оптика. На оптике у Гривцова всегда весело. Сегодня, вот, работал.
—Я поняла уже. Всё ещё планируешь тут оставаться после выпуска, или все же передумал?
Этот вопрос застал меня врасплох. Лера знала обо мне достаточно много, потому что при наших редких встречах я много что о себе рассказывал, наверное, убивая всё приятное впечатление с первой встречи.
—Если честно, думаю, с долгами разберусь, поработаю месяцок, да уволюсь. Всё равно родители немного высылают, а там подкоплю ещё, после практика начнётся – буду купаться в деньгах!
Она вежливо посмеялась.
Деревья, в такт дождю, шумели листвой, дополняя бит фоном.
—Я тоже думала тебе сегодня написать.
—Это всё ливень.
—Да, знакомство наше было… необычным.
Голова закружилась под ритм природной музыки. Я обронил зонт и опёрся на ближайшее дерево.
—Всё хорошо? – Лера подскочила ко мне.
Я протёр глаза
—Да.. голова закружилась немного. Всё нормально, просто устал за последние дни.
—Ты уверен? Скорая, врачи не нужны? – Лера паниковала.
—Да. Всё нормально, — собрав всю уверенность, ответил я.
Я поднял зонтик и мы неспеша пошли дальше.
—Часто у тебя такое бывает?
—Нет, но иногда случается. Чуть ли не сознания теряю.
  Я не знал причин таких состояний. В один момент реальность начинала меняться, кружиться вокруг, и на полку моих забот падала боль всего мира, а вместе с ней и места с наибольшей её концентрацией.
—К врачу не думал сходить?
—Не до того сейчас. Ни времени, ни денег. Но надо бы заняться этим.
—Займись, обязательно, — тише обычного, как бы настаивая, но в то же время и прося, проговорила Лера.
Мы обошли парк и вышли на место встречи.
—В какое кафе пойдем?
—Давай на пересечении Некрасова и Рождественской.
И мы пошли туда. В кафе «Сплин». Если быть точнее, это была кофейня среднего ценового сегмента, в которой подрабатывал мой знакомый. В тот день была не его смена. Единственный приемлемый кофе, который там можно было заказать – латте с мятным сиропом. Всё остальное на вкус напоминало землю. Мой знакомый не мог объяснить этот феномен. Мы взяли два кофе, Лера взяла к нему чизкейк, я воздержался от еды.
—Я говорил тебе, что у меня здесь знакомый работает?
—Нет. Получается, ты знал это место и до меня?
—Нет, — я виновато улыбнулся.
—Увидел его как-то, когда гулял после работы с коллегами.
  Я поправил волосы и сделал небольшой глоток. Кофе вернул меня в чувства, компенсируя запас сил, потраченных на работу.
  Сейчас Лера казалась не такой красивой, как вчера. Свет кофейни открывал взору недоступные бугорки на лице, волосы не были уложены, видно, что собиралась в спешке. Это не меняло моего отношения к ней. Я видел перед собой обычную девушку, и осознание этого, снятие образа с иконы, успокоило меня. Я был рад, что она здесь, со мной.
—Ты точно себя хорошо чувствуешь? — её голос вывел меня из раздумий.
—Да, всё отлично. Просто задумался немного. Мне показалось... забавным, что ли, что мы просто сидим здесь вдвоём. Всё наше знакомство... это дереализацию какую-то вызывает, если честно. В хорошем смысле.
"А может ли вообще у дереализации быть хороший подтекст?"
 Лера с минуту молчала, потом ответила.
—Я тебя понимаю. Это действительно все странно очень. Мари была моей... девушкой. Мы были вместе с 15 ле...
На этом моменте я перестал слушать. Нет, мне было интересно узнать, кого она посещала тогда. Но она посещала свою.. мёртвую бывшую? Я не мог слушать. Моё сознание закрутилось по спирали вниз.
Звуки вокруг превратились в этническую музыку. Интерьер кофейни приобрел черты топи. Небо было украшено звездами и серпом луны.
Я оказался на болоте. На толстой ветке лежал черный кот с зелеными глазами. Он пел мне колыбельную.
Мяу.
«Я же сейчас не здесь.»
Мяу.
«Мы с Лерой сидим в кофейне.»
Мяу!
«Главное молчать. Не говорить ничего. Я сейчас не здесь.»
Мяяяу!
Кот положил голову на ветку и уснул.
Я моргнул. Открывая глаза, я обнаружил, что сижу в кофейне «Сплин» с Лерой и плачу.
Слёзы идут из моих глаз.
Она тоже плакала стесняясь, стараясь прикрыться, но скрыть это было невозможно.
—Я пойду умоюсь.
 Я промолчал. Я не слышал ни слова из её истории с того момента, как попал на болото, но осознание того, что это – всё, присутствовало. Во время моего короткого путешествия она рассказала мне что-то, что поставило точку в развитии наших отношений. Нет, мы могли бы оставаться хорошими друзьями. Она прекрасный человек. За время нашего знакомства она показала себя заботливой и аккуратной. При этом она не забывала и о себе. Мне, чтоб сравниться с ней в учебе, требовалось продать душу дьяволу, а чтобы выглядеть достойным её - работать на того же дьявола. Получался замкнутый круг, но только в нём я видел дороги к лучшей версии себя. И всё это обвалилось. Мы бы не стали чем-то большим, чем простыми друзьями, даже если бы я занял место самого дьявола.
Мне не нужна была такая дружба. Лера вернулась, съела чизкейк и мы отправились гулять по улице Максима Горького.
—Прости, что мне нечего сказать на твою историю..
—Забудь. Спасибо, что выслушал. Я мало с кем могу этим поделиться.
Я готов был забиться в истерике. Дождь стал сильно слабее.
Я делал вид, что гуляю с Лерой, ещё где-то час, после чего мы разошлись.
Приехав домой, я достал дедовский армейский нож и сделал три глубоких поперечных пореза на каждом запястье. Вырезал крест на бедре. Пытался надрезать веко, но испугался, что ослепну, и бросил окровавленный нож на пол. Выпил несколько таблеток снотворного и забылся сном.
Снов не было. Надо мной нависли гнетущая тишина и подобие пустоты. Больше мы не общались. Здоровались, когда пересекались на территории кампуса или по дороге в университет, но не более того. Тоска обуревала меня, желание пуститься во все тяжкие яростно било в груди, готовое выскочить из неё, от одной только мысли о возвращении давно виденных счастливых дней.
 Я начал спускать зарплату на алкоголь, но спустя короткий промежуток времени понял, что так продолжаться не может. Не нужно было прекращать оскотиниваться, нужно было сменить направление. Я остановился на быстрой, болезненной любви. В один из дней я решил встретиться с Алисой.
—Плохо выглядишь, случилось чего?
—Да так, устал от учебы и постоянной работы, да ещё и сессия скоро, приходится готовиться, — я чувствовал себя ещё не дьяволом, но низкоранговым чертом.
—Не думала, что у тебя такой забитый график! Рада, что ты нашёл время на меня!
В этот же день мы переспали. Алиса была на два года младше меня, оканчивала 11 класс и планировала поступать в университет в другом городе.
—Ты к экзаменам-то хоть готовишься, раз поступать в хорошее место хочешь? Как на тебя ни посмотрю, ты всё время со мной, — я рассуждал однажды вслух, лежа на кровати и докуривая сигарету.
—Вот ты смеёшься, а я возьму, и поступлю. И приходить не перестану, — обиженно ответила она, поднимая одежду с пола.
 На вкус, как ни странно, Алиса напоминала мне соус барбекю. Каждый раз, прикасаясь к ней губами, я ощущал на языке его кислинку.
 Я и не заметил, как между нами начались романтические отношения, не смотря на первородную идею. Для меня ничего не поменялось, но она придавала им значение куда большее, чем стоило. При первой же свободной от учебы минуте она звала меня гулять, а после прогулки обязательно напрашивалась ко мне.
—Почему ты меня так редко куда-нибудь зовёшь?
—Потому что мы оба заняты учёбой, а я ещё и работаю, — оправдательно улыбнулся я. — И так видимся по три раза в неделю, могла бы и больше времени на экзамены уделять.
—Ты бы не хотел видеться со мной чаще?
 Ветер расшевелил листву на деревьях. Земля под ногами шуршала ей в такт. Когда ветер стих, я остановился, остановилась и она.
—Алиса, у тебя есть мечта. Я хочу, чтобы ты исполнила её, а встречи со мной вряд ли этому поспособствуют, — я приобнял её.
—Я много занимаюсь подготовкой.. Мне же тоже нужно хоть иногда отдыхать. А тебе бы вообще следовало отдыхать почаще.
  Хоть Алиса действительно тратила большую часть своего свободного времени на учёбу, она была глупа. Эта глупость проявлялась во всём: в её взглядах, запросах, даже манере говорить, но больше всего меня поражало то, что она не замечает моего откровенного наплевательства на неё.
  Каждое слово, исходившее из моего рта, было ложью. Сначала я врал неосознанно, следуя порывам чувств и похоти. После стал врать сознательно. Мне было всё равно на неё, на её мечты, на её чувства. Я виделся с ней, чтобы удовлетворить чувство своего достоинства – смотрите, мол, у меня есть фанатка! – и половые потребности. В постели она была готова на многое, и это единственная черта в Алисе, которая мне не осточертела со временем.  С Катей мы пересекались исключительно в университете. Я не хотел терять контакта с ней, но проводить время вместе вне учебного времени я не мог. Совесть, что ли, мучила. Пускай наши отношения никогда не переходили дружеских рамок, я думаю, мы оба понимали, что в другой вселенной... даже не в другой вселенной, а если бы не моя внутренняя гнилость, то и в этой, мы были бы отличной парой. Мы хорошо знали друг друга, обладали некоторыми схожими интересами и взглядами, а в остальном были диаметральными противоположностями. Одним из элементов пересечений наших взглядов была вера в то, что противоположности притягиваются. И мне было противно от того, какой ложной радостью я заблевал второй шанс, подаренный судьбой. А может и третий. Все они кипели в котле с гнойниками и грязью.
 Когда мы пришли домой, Алиса сразу же принялась навязывать мне свою ласку.
Она старательно работала ртом, пытаясь возбудить меня, но всё было безуспешно, будто шлифовать стёртой наждачкой гранитную плиту. Я смотрел на неё сверху вниз пустым взглядом.
—Что-то ты сегодня... не в настроении. Случилось чего?
—Видать, не в настроении. Давай.. в другой раз.
Мы выпили чаю и разошлись.
Не уверен, что получилось убедить Алису в том, что у меня ничего не происходит, и что всё "как обычно". Она уходила расстроенной.
Даже не написала мне, когда пришла домой. Пришлось писать самому.
"Ты дошла до дома?"
Ответа не последовало.
"?"
"???"
 Я посидел ещё с час в ожидании ответа, рассуждая над ситуацией, и подумал, что, наверное, стоит реже с ней видеться, как она мне ответила.
"Да, я дома. Хотела бы с тобой поговорить. Мы с тобой уже как 1,5 месяца встречаемся, регулярно видимся, хорошо общаемся, но я не могу понять, почему ты не хочешь говорить о своих чувствах?"
Это было неожиданно.
"Что ты имеешь в виду? О каких чувствах? Ты же знаешь, что я люблю тебя, думаешь, мне стоит чаще говорить тебе это?:)"
"Я не об этом. Хотя, может, и об этом тоже. Ты никогда не говоришь со мной о своих чувствах, о том, что у тебя в голове, о своих проблемах"
"Так у меня нет никаких проблем, зачем мне говорить о том, чего у меня нет?"
"Ты сегодня сам на себя не похож был и в лесу, и дома. Я же вижу, что что-то не так, почему ты не поделишься со мной?"
Я отбросил телефон на кровать и пошёл проверить холодильник на наличие чего-нибудь. Пусто.
   Я не мог оставить диалог незавершенным, пришлось отвечать. Напридумывал что-то про постоянную занятость и, как следствие вытекающую, усталость.
С другой стороны, почему напридумывал? Но Алису такой ответ не устроил. Сошлись на том, что поговорим вживую.
Усталость действительно давала о себе знать. Но дело не только в работе или учебе, мне было уже больно постоянно видеться с этой девкой. Я мог посекундно рассказать её быт, но не потому, что мне было интересно, а потому что она безостановочно говорила о себе, иногда что-то спрашивая, но без особого интереса. Как вопрос для галочки. Эта пустота в её голове давила своей тяжестью, в то же время я не мог выбраться из-под каблука. Но это должно было прекратиться. Я принял решение: если опускаться, то на самое дно.
  Написал Кате.
На следующий день я ждал её под воротами церковного двора. Колокола объявили полдень. Они оказывали на меня шаловливое действие: стоило закрыть глаза, как я оказывался где-то на берегу моря, окруженный скалами и различными цветами: гортензии, розы, ирисы. Где-то дальше расположена можжевеловая роща. Постамент, на который я опираюсь, исчезает, и я чувствую свежий вкус свободы в движениях. Но что-то отвлекло меня. Катя пришла.
—Привет!!
—Рад тебя видеть, — я кое-как пришёл в себя, хотя цвета окружающего мира всё ещё были ярче обычного. – Решила, куда пойдем?
Мир стал привычным.
—Нет, поэтому сделаем как обычно: пойдём по направлению ветра.
Ветер завёл нас в переулок, похожий на тот, где продают наркотики в посредственных фильмах.
—Отличное место для времяпровождения, — пошутил я.
—Нам нужно идти дальше. Не будь таким злобным.
  Дорога вывела нас на широкую проезжую улицу, на которой не было ни души. Напротив нас стояло старое четырёхэтажное здание в европейском стиле, штукатурка на котором обвалилась на чью-то голову ещё пару лет назад, и с тех пор было принято решение ничего не менять. Так ей и надо. По обеим сторонам от него гнили двухэтажный бараки, всё это украшали тополя, их ветви полнились листвой, а асфальт - пухом. Из-за его количества и жары было тяжело дышать. Далее по направлению нашего движения с обеих сторон нас окружали, помимо тополей, хрущёвские панельные дома.
—Не находишь интересным то европейское здание?
—Оно показалось мне каким-то выпадающим из общей картины, но, смотря на наш город, я часто вижу такое, так что это скорее обыденность.
  Её ответ кратко описал действительность. В нашем городе часто типовая советская застройка упиралась в какие-то бараки или дореволюционные здания. Но этот дом меня зацепил. Было в нём что-то возвышенное, что-то о принятии смерти и неизбежного течения времени. Он стоит тут около двухсот лет, раньше, вероятно, был доходным домом, принадлежавшим какому-то богатенькому мужчине средних лет. Мужчина умер, его детей раскулачили, а дом стоит. Гюго утверждал, что архитектура умерла, когда возникло книгопечатание. Я же утверждаю, что Гюго – недальновидный дурак, и этот дом подтверждает мои слова. Книга хранит в себе опыт и историю одного человека, в то время как здание несёт тяжелым грузом судьбы всех своих жильцов. Правильно, что штукатурка обвалилась. Людям тоже свойственно под давлением ломаться и сходить с ума. Пускай срок жизни здания ограничен датой сноса или разрушения, но и книги живы до тех пор, пока есть, кому их читать.
  Мимо нас впервые за долгое время проехала машина.
—Как-то пусто сегодня на улицах, не находишь? – спросила Катя.
—Видимо, от жары все попрятались на пляжах или ещё где, одни мы плавимся.
—Как у тебя в последнее время дела? К сессии готовишься? – она резко сменила тему.
—Готовлюсь понемногу. Время ещё есть.
—В последнее время ты реже стал появляться в унике. Всё разбираешься с долгами?
—Да. Главное, чтобы таким образом долгов по учебе не накопилось, — несмешно отшутился я.
—Лудомания – страшная вещь. Ты же читал Достоевского, зачем вообще полез туда?
—Стало интересно. Я всегда был азартным. Был уверен, что не повторю судьбу Фёдора Михалыча. Правда, он на фоне крупного проигрыша написал «Игрока», а я вату катаю на работе.
Она посмеялась.
—Ну, может тоже вдохновишь кого-нибудь на написание романа!
—Да если бы. Моя жизнь скучна…
Поток слов прервала мысль. Может, мои любовные похождения действительно не являются пошлой обывательской страстью? Но, осознав, где я и с кем я, настроение вернулось в уже такой привычный упадок.
—Да, вряд ли я стану кем-то, кто способен вдохновлять. Я слишком банален для этого.
—Но меня же ты вдохновляешь.
Сердце в этот момент совершило скачок от желудка до шеи.
—Что ты имеешь в виду? – с недоверием поинтересовался я.
—Ты меня действительно вдохновляешь. Мне очень тебя не хватало всё это время. Когда мы пили чай, после этого дня я… я снова начала писать музыку. Помнишь, наверное, моё увлечение? Оно не было мимолетным. Я долгое время пыталась написать что-то, продавала библиотеки своих звуков, но ничего не могла использовать сама. Когда садилась за инструменты или компьютер – в голове пусто. Или пишу, но понимаю, что не нравится. Не идёт. Какое-то тупое ощущение в груди. Но после того, как мы снова начали общаться… — тут она сделала паузу. – После того раза у тебя, я смогла написать что-то, что мне нравится. Не один трек. Я целыми днями могу писать много материала, и он мне нравится. Что-то даже залила на саундклауд, получаю какую-то обратную связь, — она смущенно посмотрела в асфальт. Я был шокирован, я не знал, что на это сказать, от растерянности мои руки затряслись. – И.. это наверное звучит глупо, но все это благодаря тебе. Я просто чувствую это внутри себя, и не могу, нет, не хочу ничего с этим чувством делать.
—К чему ты ведешь… — спросил было я, но реальность снова начала расходиться по швам. Из этих швов лился манговый сок, жара сменилась на лёгкое летнее солнце, цвета вокруг стали ярче, их тона сменились на пастельные. Я провалился в это ощущение. Оно тёплое и сладкое, давало сил и мотивировало быть дальше. Но прилив жизненной энергии сменился чувством стыда и раскаяния после воспоминания о сшивающейся назад реальности. Реальности, в которой я наносил себе повреждения из-за мимолетного чувства боли. Реальности, в которой я сошёлся с пустой девочкой Алисой. В английском языке есть слово hollow. Оно бы описало её куда лучше. Будучи пустой, она не просто живёт, существует в этом мире, она вытягивает из тебя всё твоё нутро, требует отдавать себе больше, чем ты готов. Я даже не понял, как и почему вступил с ней в отношения. Эти воспоминания покрыты густым белесым туманом, через который не пробивается ни один маяк познания. Но я продолжал падать в не до конца закрывшийся шов реальности, пробивая нити, сшивающие её. Я падал в пустоту, и единственная молитва, которую я мог в тот момент бесконечно прокручивать у себя в голове – «Убейте меня, пожалуйста». Я не хотел быть тем, кем меня видит Катя. Я не мог им быть. Я пошёл с ней гулять, чтобы забить гнойные раны навозом, и она говорит мне, что я – человек, который побуждает её творить, выводит из стагнации. Я помнил, как это было важно для неё, но думал, что она выгорела спустя месяц занятий музыкой, как всегда со всем делал я. Но она не остановилась, даже столкнувшись с преградой, преодоление которой всё ещё являлось для меня загадкой. Я падал в неизвестность, ненавидя себя, но она больше не пугала.
Я очнулся в каком-то кафе. Катя сидела передо мной, выглядела она подавлено. К нам подошёл официант.
—Определились с заказом?
—Мне, пожалуйста, капучино и тирамису.
—Замечательно! А что для вас, молодой человек?
Я растерялся. Я не понимал, где я и как я сюда попал. В тех видениях моё тело деформировалось и я всё ещё пытался осознать, чем я вообще являюсь.
—Мне, пожалуйста… что у вас самое дешевое?
—Меню перед вами, можете ознакомиться более подробно с блюдами и ценами там, — вежливо отвечал гарсон. – Но уточните, вас интересуют супы, гарнир, напитки, десерты?
Голова всё ещё плыла.
—Что у вас самое дешёвое… в принципе?
—Из еды – бутерброды с селёдкой, из напитков – пиво.
—Можно мне бутерброды с селёдкой и пивка, — небрежно бросил я.
—Ваши документы, пожалуйста.
—Прошу прощения, их с собой нет. Что второе самое дешевое, после пива?
—Если на одного, могу предложить молочный коктейль.
—Вот, давайте его.
—Ваниль, клубника или шоколад?
Этот диалог сверлил мне мозг, как сосед с верхнего этажа, затеявший ремонт с самого утра.
—Ванильный.
—За-ме-чательно. Ожидайте ваш заказ.
 Катя неуверенно подняла взгляд на меня.
—Пришёл в себя, наконец-то?
Мне захотелось выругаться.
—Да… напомни, что произошло?
—После моих слов ты начал что-то говорить, а потом резко замолчал и без слов повёл меня сюда.
 Я посмотрел на обложку меню. Ресторан «Ленинград».
—Пи***ц. Других слов нет.
—Я примерно это же и подумала, — растерянно улыбнулась она. – Что это было?
—Не могу сказать… Просто, иногда, — тут я прервался. Что иногда? – Иногда меня… накрывает поток странных чувств, и я… ухожу в себя.
—Я уже было подумала, что сказала что-то лишнее…
—Нет, Кать, всё нормально.
—Тебе кто-то звонил. Несколько раз. Твоя подружка? — смущённо-угрожающе сказала она.
Я посмотрел. Семь пропущенных вызовов. Звонила Алиса. Посмотрел чат и понял, что она чуть ли не в истерике бьётся от того, что я не отвечаю. Так больше не могло продолжаться.
—Я отойду ненадолго.
Я вышел из ресторана. Позвонил ей.
—Алло?!
—Привет. Ты звонила?
—Да, я тебе звонила! Почему ты не отвечаешь?
—Да, как-то отключился ненадолго. Прости. Хотел поговорить с тобой. Нам нужно расстаться.
На той стороне я услышал резкий всхлип.
—Что?.. Почему?
—Мы не можем больше… нет, я больше не могу состоять в этих отношениях. Прости. Это всё было импульсивно и… непонятно. Я не должен был вступать с тобой в отношения. Ещё раз прости, это всё моя вина, мне не стоило заходить так далеко…
—Я тебя поняла. Не стоило нам с тобой тогда видеться.
Я снова вспомнил тот день, когда под дождём увидел тень. Кто же её оставил?
Алиса бросила трубку. Удалила чат. Я почувствовал, как тяжелый груз отцепили от моих ног, и мог двигаться дальше чуть свободнее.
  Я вернулся на место. Заказ уже принесли.
—Так кто же это всё-таки был?
—Помнишь, говорил об одной навязчивой знакомой? Так вот…
И я рассказал ей про Леру, про Алису и про всё, что происходило последние 2 месяца, опуская мистические подробности.
—И чего ты так загнался из-за этого?.. Вроде бы уже не ребёнок.
Мы просидели в кафе ещё где-то около часа, после чего разошлись по домам.
Её слова никак не выходили у меня из головы.
Вроде бы уже не ребёнок, но не могу разобраться, что действительно имеет для меня значение. Кто имеет для меня значение, и почему мне это важно.
Что я нашёл в Лере? Что такое я увидел в ней, что этот поток любви заставил меня резать собственную плоть? От этих мыслей голова закипела. Вопреки ожиданиям, я провалился в сон.
 ...а нет, не сон. Кто-то позвонил в дверь. По ощущениям, я проспал около трёх часов.
«Сколько сейчас времени?»
Звонки не прекращались.
«Я что, попал в хоррор-стори из паблика вконтакте?»
Вяло поднявшись, я пошёл открывать. Видимо, сонливость и общая усталость не довели мысль «посмотреть в глазок» до действия, и руки машинально открыли дверь.
—Ну здарова, Санёк!
С порога прямо мне в лицо прилетел кулак. Отлетев метра на полтора, я на секунду пришёл в себя, но эта секунда ушла на попытку разглядеть нападавшего. За ним в квартиру вошли ещё три человека. Последовал удар пыром в нос. Всё лицо горело от боли, часть сознания отключилась, погрузившись обратно в сон. Один из вошедших прыгнул на моих рёбрах.
Били недолго, но так, чтоб понял, при этом что-то приговаривая о том, что я кого-то там обидел. Имена в тот момент значения не имели, но после я догадался, что месть пришла от лица Алисы. Когда эти бездельники убегали, один из них уронил комод с обувью. Прикрыть дверь они даже не думали. Затылок и почки протяжно стонали от боли, окровавленное лицо горело, ноги же предпочли тихо молчать в своих страданиях. Почему-то этим, как их называют в Великобритании и Соединённых штатах, punks, очень понравилось пинать мои ноги и скакать на бёдрах.
 Сил хватило лишь на то, чтоб подползти к двери и прикрыть её, после чего я сразу потерял сознание. Снов не было.
 Наутро, проснувшись, я обнаружил, что жив. Всё тело выло от боли. Благо, травмпункт находился через дорогу и, кое-как одевшись, я поковылял туда. Лифт работал.
 В травмпункте была очередь. Мальчик, сломавший ногу, и его девушка, розововолосая простушка, сидели у кабинета в ожидании. За ними красовались местные отбросы общества самых разных оттенков и цветов, хоть и большинство из них были одной национальности. Было страшно представить, что я – один из них, разукрашенный в цвета российского флага, сижу в очереди на осмотр, чтобы узнать, получил ли я несколько переломов, или только сотрясение с парой ушибов. В целостности носа сомнений не было: даже не видя себя в зеркало, я чувствовал, как он сместился на пару сантиметров вправо. От моего соседа воняло перегаром и мочой.
—Кто это тебя так намял? – букет ароматов ударил в перекошенный нос.
—Да… х** его знает, — мой ответ был исчерпывающим. Думаю, большинство ожидающих сказали бы то же самое.
  Очередь двигалась медленно. Я, сам того желая, но стараясь сдерживать порывы, начал засыпать.
  Сон пришёл быстро. Там я… парил в воздухе. Нет. Я падал на землю. Боль из реального мира оставалась и тут, так что я даже не мог повернуться, чтобы оглянуть небо. Оставалось только падать.
—..век. Молодой человек!! Вы аккуратнее, не проспите место в очереди! – та самая простушка разбудила меня. Пока я спал, её парня осмотрели и выписали рекомендации и направление в больницу. Она вела его к выходу, но в дверях, запнувшись о порожек, они оба упали. Человек, сидевший справа от меня, нашёл это невероятно смешным.
—О! А! Туда этих нефоров! А-ха-ха-хаха.
  В какой-то мере я понимал его, но было как-то неудобно смеяться над девочкой, спасшей меня от возможной потери места в очереди. Хотя упали они действительно смешно. Округлая девочка ещё немного прокатилась, прежде чем подняться. Мальчик начал стонать, она оперативно помогла ему подняться, и, пока я наблюдал за тем, как они уходят за горизонт, очередь продвинулась вперёд ещё на два человека.
  Ожидание томило. Я чувствовал, что начинаю пахнуть не лучше моих сокамерников. Тем более, что об утренней чистке зубов в тот день не могло быть и речи. Кажется, челюсти кабинета пережевали и выплюнули очередного уличного бойца, и были готовы принимать следующего.
Мимо меня прошёл молодой узбекский парень, лет около тридцати. У него отсутствовало ухо. Но попал он сюда явно не из-за этого: его футболка была заляпана относительно свежей кровью. Выходя, он презрительно осмотрел меня, сплюнул и отправился на поиски новых приключений.
  Хвост очереди постепенно двигался вперёд, а я как был, так и оставался замыкающим, пока в травмпункт не влетели два крупных мужика. Один тащил другого, пока тот душераздирающе орал.
—Они… пришили меня!! ААААА! Ублюдки!!
—Держись, держись, мы уже в травме, щас всё будет нормально. Только держись.
—ААААААААА!
 Медсестра за стойкой регистрации засуетилась.
—Этого вне очереди! Так, расходимся, вперёд, сюда, — приговаривала она, помогая целому довести раненного до кабинета.
  Спустя время, в сопровождении товарища, «пришитый» вышел из кабинета, доковылял до стойки регистрации и поместился слева от меня.
—Ооой, ну и дела… чуть кони не двинул!
—Да не ной ты! Подлатали бырёхо, щас в очереди отсидишь, пара проверочек – будешь как заново родившийся!
—Кто ж знал, что они придут с травматом!
—А на кой ты вообще рамсить с ними начал? Порешали бы тихо-мирно, и разъехались, нет, надо было тебе жогать на них!
—Я не жогал, я всего лишь назвал его мать шлюхой! Но он пытался меня опрокинуть! Никто не смеет меня опрокидывать!
—Дурак ты, б***ь, Егорик!
 На этой задорной ноте их диалог окончился. Снова воцарилась скука.
  Я начал разглядывать больничные стены. Рекомендации при ушибах, памятка о ВИЧе и его опасности, призывы на войну. Ничего примечательного, обычные, сотни раз виденные бумажки, облаченные в пластиковые упаковки.
  Наконец-то пришло время кабинету поглотить и меня. После осмотра врач сделал следующие выводы:
—Открытый перелом носа со смещением и многочисленные ушибы. Легко отделались. Таким ушибам, обычно, сопутствуют переломы, если не внутренние кровотечения.
  В этот момент я поблагодарил судьбу за то, что нападавшим не хватило ярости на то, чтоб прыгать по обезвреженному телу с чуть большими усилиями. Я отправился домой, не забыв взять справку для работодателя.
  Прошёл месяц со дня нападения. Сессия кончилась, кое-как закрыв её, я был доволен уже этим. А ведь когда-то я был отличником и одно время даже планировал выпускаться из ВУЗа с красным дипломом. Алиса за это время несколько раз попыталась наладить наши отношения, но, спустя неделю после последнего отказа, в её соцсетях начали мелькать различные силуэты, напоминавшие мне ночь, когда меня избили, и я окончательно убедился в своих подозрениях, свободно вздохнув, осознав, что вся эта история с Алисой кончилась.
  Тёплый июль ласкал всё моё нутро, залечивая весенние раны. Почти всё время я проводил на работе, но в свободные часы наслаждался городом и солнечным светом, пусть иногда и жутко было появляться у собственного дома или в ареале обитания Алисы.
  С Катей мы виделись по несколько раз в неделю. Я перестал понимать её отношение ко мне. То она сама идёт на контакт, то не отвечает на сообщения сутками. Ревность играла во мне, то и дело создавая напряжение между нами, которое, пусть и не перерастая в конфликты, отдаляло нас.
  Как обычно гуляя после работы я и сам не заметил, как набрёл на место встречи с тенью. Конечно, её уже не было. Я постоял на этом месте, скурил сигарету и двинулся дальше, всё больше погружаясь в осознание последних месяцев. Глядя куда-то мимо направления взгляда, я шёл, пока не столкнулся с кем-то.
—Прошу прощения.
—Извините, не смотрю куда иду…
Мы задержались взглядами друг на друге и пошли каждый по своим делам, но красный сигнал светофора остановил меня. Я ещё раз обернулся. Я не мог поверить своим глазам. Это была она. Та, кто оставила тень. Я хотел было пойти за ней, но она растворилась, не давая и малейшего намёка на то, что же делать дальше. Я осознал, что вообще не обратил внимания на её внешность. Отражаясь в воспоминаниях ярким светом, она не оставила ни малейшего намёка на то, как она выглядела, во что была одета и чем пахла. Я запомнил только длинные прямые волосы, отливающие золотом. Нужно было собираться с мыслями, но реальность снова уходила от меня.
  Проснувшись дома, поправившись соком и приведя себя в порядок, я без раздумий помчался на место встречи. Облака мелькали редкими пятнами на водянистом небе, утреннее солнце нежно согревало открытые участки тела. Быстрым шагом я направился от станции к месту встречи. Оно находилось недалеко от склона холма, рядом со столбом, около витрины бакалейного магазина. Подходя к месту, я споткнулся и чуть не упал, но в припрыжку удержал равновесие. Из магазина вышла Катя. Весь её лик был очерчен солнцем. Я вспомнил «Рождение Венеры». И оказался там. Магазин превратился в раковину, а Катя преобразилась в обнаженную только что рожденную богиню. Но пришло время просыпаться. Обернувшись вокруг, окружающий мир вернул свой прежний облик, и вот она стояла передо мной, одетая в бежевую юбку и черную хлопковую рубашку. На ногах её сияли лакированные туфли с шёлковыми бантами.
—Привет, ты что тут в такую рань делаешь? — изумленно спросила она.
—Гуляю, — смущенно ответил я. — А ты? За покупками?
В её тканевом шоппере было явно много продуктов.
—А ты разве не работаешь сегодня?
—Смена начнется только через час, да и тут недалеко. Пройдемся?
Кажется, что числа в моей голове наконец-то сложились, и я был готов решить это теневое уравнение.
—Я вчера... — начала было она, но сразу осеклась.
—Что ты вчера?
—Вспомнила тебя просто. Странное ощущение было...
—У меня тоже.
—И, — она снова сделала паузу. — Я рада, что мы встретились сегодня.
Я улыбался ей, переведя взгляд на солнце. Мы пошли медленным шагом в направлении моего рабочего места. Людей не было совсем. Я всегда хранил внутри себя любовь к этому времени дня, и одна из причин к этому состояла в отсутствии людей. Утро, как и дождь, отпугивало их, заставляя разбегаться, как резко включенный свет – кухонных тараканов. Но утренняя бодрость и ночное посещение кухни отделялись протяженным пробелом, ведь ни одно съеденное в попытках догнать сытость блюдо не даст того ощущение, которое давала утренняя роса на ресницах недавно разведенных век. Эта свежесть просачивалась от кончиков волос до глазных яблок, наполняя влагой всё тело, как бы поддерживая водный баланс организма.
И это утро, как и любое другое, вселяло в нас бодрость отличников, спешащих на первый урок, бодрость саларименов, торопящихся прийти раньше всех и выполнить дневную норму, чтобы начальство дало такую желанную прибавку к зарплате. Моя любовь к Кате зародилась не в это утро, но, подобно цветам, она расцвела, пока солнце вилось вокруг её серебристых локонов.
—Ты часто вообще в этом районе бываешь?
—Относительно. Временами захожу на кладбище к бабушке. Там же иногда пересекаюсь с твоей Лерочкой.
«Убей всех пидоров» — почему-то промелькнуло в моей голове. Я соскреб эту мысль вместе со своей мёртвой кожей и стряхнул её подальше.
—А в марте ты тут была?
—Да. Несколько раз. Кажется, под дождь попала страшно, опаздывая на встречу с подругой.
Сердце отбило ломанный ритм и на полторы секунды замерло в гиперпространстве, после неплавного перехода возвращаясь в прямой ритм. Паззлы в моей голове постепенно дополнялись, образуя цельную, но все ещё отстранённую от реального мира картину. Я вспомнил кота, купающегося в нежности на приболотных деревьях. И тут же запнулся о брусчатку, резко пришедшую на смену бетонным плиткам.
—Смотрел бы хоть под ноги.
—Предпочитаю смотреть по сторонам. Так как-то больше замечаешь.
Она по-доброму усмехнулась моей нелепой шутке.
—Я тоже. Никогда бы не увидела вот это, — она указала рукой на фреску, красующуюся над окном третьего этажа здания мягко-зеленого цвета. На ней было изображено какое-то пиршество с кирпично-красной коровой и тремя людьми за столом. Катя перевела взгляд вниз.
—Но знаешь, под ногами тоже много чего интересного. Та же брусчатка, — Катя торжественно-нелепо поклонилась. — Её же тоже укладывали по какому-то сценарию. И иногда в нём не меньше интересного.
  Сердце сделало оборот вокруг своей оси. Её непринужденность валила наповал. Она ощущалась не принадлежащей этому миру, а похожей на сон.
  В моменте я почувствовал себя выброшенной игрушкой дьявола. Чем я занимался всё то время, что знаком с Катей? Даже если не брать в учёт всё то, что было между нами до этой весны. Куда я смотрел всё это время? Меня окружили суккубы, и я поддался искушению. Я чувствовал себя Иисусом, который согрешил, причём нарушив все возможные заповеди разом. И, корчась от боли на распятии, я плакал, сознавая, что эта боль заслужена. Что я согрешил, и меня нужно было наказать за эти грехи. При том что Катя знала большую часть из этого, она никак не способна была достичь того минимума понимания, необходимого для принятия того, что я – грешник и пешка в руках судьбы. Я – виновен, и чувство вины перед собой и перед ней раздирало меня на смертном одре. Но, вспоминая вчерашний Свет, я ясно сознавал, что Тень была оставлена ею. И это грело меня лучами восходящего солнца, раскинувшегося над заросшим берегом лесной реки и одновременно составляющего мне компанию. Крест лежал разбитым где-то позади. И я был больше не один, я был окружён незримой негой, которая сопровождала меня всю прогулку и некоторое время после неё. Во втором часу на работе я начал замечать, что это ощущение понемногу развеивается, давая дневному воздуху насытить меня рутиной, но рутиной приятной, тягучей и слегка липкой. Худшие тревоги были позади и я мог расслабленно ждать следующей встречи. Рутина окрашивалась в нежно-оранжевый цвет, заставляя вкушать каждый момент. Порой ревность подходила, но я отгораживал себя от неё сахарно-ватной стеной.
 Через два дня после первого свидания мы встретились повторно. Я внимательно примечал каждый момент, сближавший нас. Даже её волосы, движимые ветром мне в лицо, представились пламенем, сжигающим мост, разделявший нас. И я понимал, что так оно и есть, что мои ощущения не врут. Её свет отгонял мои сумасшествия и всех призраков, преследовавших меня. Фруктовая кислинка заливала их, как тела в ванне, которые следовало бы растворить, и как можно быстрее. Я видел, куда ведёт эта тропа, и не мог переставать радоваться жизни. Закономерно, мы начали отношения.
—Тили-тили тесто! Жених и невеста! – дразнили нас друзья.
—В данном случае и не поспоришь, — жесточайше парировал я, триумфально-идиотски улыбаясь.
  Прошло чуть больше года, мы с Катей были вместе всё это время, хотя и стали реже проводить время на улице из-за её болезней, но чувства от этого не угасали, а наоборот раздражались, призывая больше ценить каждый момент вместе, неважно, виделись ли мы у неё или списывались, созванивались в сети. Однажды, от избыточного потока таких чувств мы даже подрочили по видеосвязи.
  Материала она делала много, и уже могла зарабатывать относительно большие деньги на музыке. Я же продолжал работать, где был. Успешно закрыв все долги, я смог больше времени уделять учёбе. Я вновь начал получать удовольствие от посещения университета, хоть Катя и была на грани отчисления из-за редких посещений. Любовь окрыляюще действовала на меня, пускай встречи и становились всё реже.
  В одном из звонков Катя предложила мне съехаться в двухкомнатную квартиру, чтобы проводить больше времени вместе. Я согласился, и это было бы дешевле, чем снимать одному, так что у меня освободилось ещё больше времени на учёбу, себя и неё. Вопреки ожиданиям, совместная жизнь шла легко, не приводя к конфликтам на почве бытовухи.
  Шум вышки ЛЭП согревал меня по пути домой из университета. Вечерело, пурпурное небо и огненно-оранжевое солнце украшали серость в промышленном районе. Я шёл, как под куполом, в недавно снятую квартиру, которая за пару месяцев успела стать такой близкой и родной. Катя была занята какими-то важными обсуждениями, а я пошёл на кухню готовить себе еду. Взбив 4 яйца с молоком, я пожарил себе омлет с колбасой. Разделив еду на две порции, я приступил к ужину. Омлет получился нежный, но решив, что не помешало бы добавить сыра, я взял кусок пармезана и тёрку.
  Когда я закончил тереть пармезан, на кухню зашла Катя.
—Привет, поздновато ты сегодня.
Я встал и поцеловал её в качестве приветствия.
—Да, задержался в ВУЗике. Обсуждали с преподавателем диплом.
Катя поблагодарила меня за еду, и мы принялись есть. Пармезан отлично дополнил вкус омлета.
  После еды мы ещё поболтали с полчаса, и разошлись по своим комнатам.
  Состояние Кати стабилизировалось, но было стабильно плохим. Она посещала врачей, но никто ей толком не мог объяснить, что это за болезнь. Температура в среднем была выше нормы, а когда сильно подскакивала, что случалось редко, мне приходилось за ней ухаживать. В такие моменты я был рад, что за Катей есть кому наблюдать, и что она не одна. Один раз даже заразился от неё гриппом, и тут уже ей пришлось следить за мной. Мы делали это без договорённостей и просьб, потому что оно подразумевалось само собой, и было нам не в тягость.
  Катя зарабатывала сильно больше меня и даже приняла на свои затраты большую часть арендной платы. Музыка позволяла ей получать суммы, при которых уже не задумываешься о лишних тратах, но желание переехать в квартиру получше заставляло откладывать небольшие суммы каждый месяц.
  Квартира, на которую съехались мы, была ближе к месту работы, чем моя предыдущая. Я мог чаще позволить себе гулять по холмистому центру. В один из осенних дней я встретил Алису. Ни в какой другой город она не поступила, провалив один из экзаменов, но её удовлетворяла судьба студентки местного педагогического института. На удивление, она извинилась за неудобства, доставленные мне при расставании, и даже предложила компенсировать побои. Я уточнил, что ужина в ресторане будет достаточно, потому что интерес узнать, что она тут делает в учебное время, овладел мной. Тогда-то я и узнал, что в другой город она не поступила. И поел бесплатно. Еда была вкусной, с каждым укусом фантомные боли в носу становились всё слабее. Так и лечилось моё сердце, сглаживая моё отношение к Алисе. Всё же я обманул её и разбил ей сердце, наступив на него, хотя оно было хрупким, как тонкий лёд. И вот я втоптал его в тёмную воду горного озера.
  Раны от гвоздей снова начинали кровоточить. Алиса после еды предложила мне пойти к ней, но я, резко отказавшись, поспешил домой.
  Я не стал рассказывать Кате об этом случае, решив, что пусть лучше раны молча напомнят о себе, чем я заставлю её лишний раз волноваться.
  Придя домой, я, чтобы искупиться, принес ей купленный килограмм крыжовника. Она была очень счастлива такому знаку внимания, и мы вместе посмотрели «Под стук трамвайных колёс» Куросавы. Досмотрев фильм и придавшись недолговременным ласкам, мы уснули. На следующее утро я отправился на работу. По пути туда я увидел Леру, спешащую на кладбище к своей бывшей девушке Мари. Я задумался, почему она обращает внимание на трупов больше, чем на живых. Возможно, ей с ними интереснее. Возможно, такие посещения кладбища возвращают её в то время, когда Мари ещё была жива. Я не мог понять этой фиксации на прошлом, когда время неумолимо стремится в будущее. Ситуация с Лерой уже ничего не вызывала во мне, но чувство какого-то нелепого конца посещало меня каждый последующий раз, когда я её видел.
  Мои приступы прекратились, сойдя к постоянному ощущению сладкого вкуса жизни и окружающей меня обстановки. Её швы, если и колебались, то исключительно нектаром, освежающим и дающим надежду на будущее. Рабочий день прошёл как обычно, без каких-либо намёков на что-то новое, что могло заставить поднапрячься или задуматься. Рутина начала слегка въедаться мне под кожу, и нужно было разбавить её чем-то. После работы я решил прогуляться, предварительно зайдя в магазин. Предупредив Катю, что вернусь поздно, я отправился созерцать торжество Луны, придержав в сумке угощения для себя и неё. Редкие звёзды указывали мне путь. Придя на место, я присел на траву, достал гостинцы для серебристой покровительницы ночи. Сверчки уже замолчали, и даже редкие насекомые, если и пролетали мимо, казалось, делали это как можно тише, боясь потревожить само мироздание, наполнившее момент тишиной. Луна во всём своём величии предстала передо мной, чистая и непорочная, заливая молочным светом окружавшие меня травинки и близкие деревья.
—Угощайтесь, — я протянул ей бутылку. Немного помявшись, она всё же приняла моё предложение.
  После неё, я сделал глоток. Манговый сок стекал через горло по пищеводу в желудок, и в остатке реальности не было ничего более стоящего, чем его сладкий, навевающий лёгкое июльское небо, вкус.