Время перемен Киев-Хельсинки-Нью-Йорк

Начну по системе Станиславского - с вешалки.

Итак, как театр начинается с вешалки, так путешествие через океан начинается с аэропорта.

Помню как меня поразил аэропорт в Финляндии, когда 30 лет назад мы летели рейсом Киев-Хельсинки-Нью-Йорк. Там, в Хельсинки, молниеносное обслуживание, идеальные чистота и порядок, все очень четко и организованно. Я сильно приуныл тогда. Если «убогие чухонцы» так работают, то что тогда говорить о США, стране, где время – деньги, а «Боливар не выдержит двоих».

- Что я наделал! - мысленно сокрушался я.

И было от чего. Нам с женой по 45, ни языка, ни денег, ни связей, плюс - двое мальчишек 7 и 11 лет и моя мать под 80.
Что и говорить, безрассудный поступок. Если бы я тогда поступил рассудительно, то сегодня мои сыновья имели бы прекрасную возможность воевать под петлюровским флагом за соборную неделимую Украину и наслаждались бы товариществом бандеровских последышей с нацистскими татуировками. Самого меня, конечно, не было бы в живых, как и нет в живых всех до одного парней-одноклассников, оставшихся в Украине.

Мое угнетенное состояние тогда в самолете несколько скрашивал сам полет. Кресла были удобные, места много, еды и питья сколько хочешь, все включено, совсем не так, как ныне.

Наконец, мы достигли аэропорта им. Кеннеди, и, глядя в окно, я заметил какие-то странные черные полосы на посадочной полосе, похожие на трещины, заделанные смолой.

– Хм, это неожиданно, в Хельсинки я такого не заметил.

Потом, когда мы приземлились, я увидал двух улыбающихся белозубых афро-американцев, которых, по тогдашней моей неосведомленности, я принял за негров. Они изо всех сил швыряли в тележку коробки с надписью “Fragile! Do not throw!” (Хрупкое! Не бросать!).

«О, свобода и равенство! О, братство и иждивенчество! О, сладость неподотчетности!»

Неужели они читали «Москва-Петушки»? А, ведь, нутром-то, черт возьми, понимают!

У меня немного отлегло от сердца. «Может быть дела наши еще не так плохи, может быть нам удастся прижиться в этой стране», - подумал я тогда.
И оказался прав.