Подруги. Предательство

- Можешь говорить, Маслова?
Полицейский сидел у кровати и уходить не собирался.
- Голова болит, - промычала я, морщась.
- Сама виновата, - не пожалел полицейский. – Давай, рассказывай. Что произошло?
- Не помню.

Это была чистая правда. Голова раскалывалась. Память с трудом выдавала, как в больнице кромсали под корешок мою толстую русую косу. Зато шея хорошо запомнила холод ножниц. Острыми углами кололи виски пазлы: жара, ресторан, я с Алкой и Венерой у меня дома водку запиваем шампанским.

Откуда взялось шампанское? И водка? Не помню. Девчонки принесли. Кажется. С пляжа. Прошли через ресторан. Там столы были накрытые. Никто не пускал. Не было там никого. Мы всегда так ходим. Пришли ко мне. Почему ко мне? Мать на работе. Дома никого. А у них всегда кто-то есть.

Всё это раскалёнными клещами вытаскивал из меня полицейский. Как же мне было плохо! Тошнота волнами ходила от живота к горлу и обратно. Не было сил пошевелить неподъёмной головой. И вообще пошевелиться. Сплющенной груди не хватало воздуха. Только ощущение, что это конец. Скорее бы уже отмучиться. Я умру, а он всё будет задавать свои дурацкие вопросы.

- Где была охрана? Официанты? В котором часу это было?
- Не знаю. Не знаю. Не знаю.

«Отстань! Уйди! Не могу больше!»


Моё знакомство с алкоголем закончилось больницей. Мне тринадцать и организм  это знакомство не одобрил. Алкогольное отравление. Когда стало немного лучше, я вспомнила про подруг. Что с Алкой и Венерой? Обошлось? Надеюсь. Мои подружки более продвинуты в этом вопросе – росли в пьющих семьях и воспитывались улицей. А я живу с матерью библиотекарем и воспитываюсь на книжках.


С Алкой я учусь в одном классе. Венера на год младше и с Алкой дружит с пелёнок – они живут в одном дворе, через двор от меня. Пока предки бухали, детки играли в одной кроватке. Наверное, поэтому Венера с Алкой неразлучны, как сёстры.

Я не сразу подружилась с Алкой. Наверное, где-то классе в третьем. Когда мать перестала встречать меня из школы, мы с Алкой часто вместе возвращались домой. Потом стали ходить друг к другу в гости. Чаще я к ней. У Алки интересно: она живёт на первом этаже с родителями и старшим братом. Открываешь входную дверь и сразу кухня. Наверное, у Алки поэтому всегда путаются под ногами то кошки, то котята, то собаки, то щенята. Им к порогу часто подбрасывают. Мать у Алки сердобольная – всех привечает. Потом куда-то уходят. Но всегда есть, кого погладить, потрепать, с кем поиграть. Хорошенькие, маленькие, тёплые, пушистые.

Мне мать никого заводить не разрешает. Говорит, места нет. Но это всё отмазки – не хочет она держать дома животных. Лишние заботы. Думает, я поиграюсь, а ей придётся ещё и это тянуть. Не доверяет. Я знаю, она сама говорила: «Я на двух работах, мало мне хлопот? Я, вообще-то, живой человек, мне и личной жизни хочется. Ты уже большая, должна понимать». Да я понимаю! Но я тоже живая. Мне так хочется кошку. Я бы всё за ней сама делала. Но мои желания не в счёт. Поэтому кошка у меня пока плюшевая. Зову Немура. Потому что не мурлычет. Хотя, иногда кажется, что она живая. Когда засыпая, прижимаю Немуру к себе, кажется, она дышит и горячая.  Мечтаю, как кончу школу, выучиться на ветеринара. Мамке пока не говорю – опять всё испортит.
 
Пока мамка на работе, я с подружками гуляю, где хочу. Только они чаще без меня от нечего делать катаются по городу на троллейбусе. А я от нечего делать люблю книжки читать. Сяду с Немурой у окна и то на Марс с Брэдбери, то в океан с Беляевым. Иногда даже вслух ей читаю. Самые интересные места. А в своей Самаре я знаю только старый город, в котором живу. Он тоже не маленький. Узкие улицы, крутые спуски, зелёные дворы. Многие из них проходные. Мимо деревянных сараев, кустов сирени и палисадников с золотыми шарами зайдёшь на одной улице, а выйдешь на другой. Дома на нашей улице одно-двух-трёхэтажные, старые, постройки ещё начала прошлого века. Они скромно выстроились в ряд вдоль Набережной, напротив речного вокзала. Вокзал, кстати, новый, как и ресторан, гостиница и куча всяких других построек типа мелких магазинчиков и сувенирных лавок. Всё новое, яркое, игрушечное. Всё строилось на наших глазах. Мы с девчонками знаем там все входы и выходы.

В ресторане есть выход и на берег, и на привокзальную площадь, что напротив наших домов. Через этот проходной ресторан мы всегда проскакивали на причал и дальше, на пляж, чтобы не кружить через весь прожаренный на солнце привокзальный комплекс, растянувшийся почти на квартал.

В тот день, когда всё случилось, мы уже назагорались, накупались и возвращались с пляжа. Столики в ресторане были сервированы, наверное, готовилось какое-то торжество. В тот момент, когда мы проходили, никого из персонала не было. Впрочем, официантки знали нас и обычно пропускали.

Мы, как всегда, смеясь и переговариваясь, прошмыгнули через зал. Ужё у моего дома девчонки показали бутылку водки и бутылку шампанского.
- Откуда? – спросила я.
- Оттуда! – весело сказала Венера и махнула рукой в сторону вокзала.
Знать бы тогда, что значит это – оттуда. Только когда в детской комнате полиции меня ставили на учёт, всё встало на места. Хотя тоже не сразу.

Пока суровая тётка высокомерно и унизительно стыдила меня за воровство, я ещё продолжала тупить. Какое воровство? Да, виновата: накосячила, напилась. Но чтобы украсть? Да никогда!  Весёлое приключение на кураже, вот что это было. Начиналось по приколу, а после превратилось в пытку. Для меня уж точно. Получается, сама себя и наказала. Чего вам ещё от меня надо? А она всё нудила, она как будто затягивала меня в другое измерение. Где обитают гуманоиды, похожие на людей, но всё человеческое им чуждо. Она говорила знакомые слова, а мне было ничего не понятно. Поняла я только одно: с девчонками всё в порядке, они не отравились. Тогда, почему они не помогли мне? Почему ни разу не позвонили, не навестили? Ещё мамка, как всегда: «Скажи мне, кто твой друг. Ты понимаешь, что они тебя бросили? Убежали! Ты могла умереть. Хорошо, я с работы пораньше пришла». Да, мать добрыми словами никогда не разбрасывается. Я, конечно, не кошка, но было бы приятно. А так… очень одиноко. И обидно. Тоже мне, подруги! Я попала в беду, а им и дела нет! Никому я не нужна, кроме Немуры. Поэтому, я тоже не звонила. Вернувшись домой, не пошла к Алке принципиально. А она ко мне. Может мать, категорически запретив мне дружить с Алкой и Венерой, не пускала их на порог? Но и на улице их не было. Уехали? Обе сразу? Я не понимала.

Лето продолжалось. Оно казалось мне длинным, как неинтересная книга для внеклассного чтения. Я на неделю съездила к бабушке в деревню, потом на месяц в лагерь. И вот – первое сентября. Мы с Алкой встретились в школе. Она на меня даже не посмотрела. Раз так – я тоже.

После уроков я зашла в библиотеку и немного задержалась в школе. Около дома Алка и Венера подошли ко мне. Девчонки уже успели сменить школьную форму на уличную одежду.
- Что предательница? Заложила нас ментам и ничего? Спишь спокойно?
На Алку иногда накатывал пафос. После лета она вытянулась, на загорелом лице белели высокие брови, светло серые глаза под белыми ресницами горели гневом, прямые короткие волосы выцвели и напоминали солому.
- Чего? – не поняла я. – Кто кого заложил?
- Катька, ты дура, да? – вступила Венера. – Ты зачем про нас ментам настучала? Нас из-за тебя на учёт в детскую комнату поставили.
Её голубые глаза под пушистыми тёмными ресницами совсем не казались злыми. Волнистые рыжеватые волосы до плеч спускались вдоль белого веснушчатого лица – загар к ней не приставал. Венера всегда была мягче и дружелюбнее.
Я оторопела. Так вот оно что!
- Да я же не знала, - растеряно сказала я.
- Чего ты не знала? – окрысилась Алка. – Что друзей нельзя предавать?
- Да вы чего! Я же не знала, что всё так будет. Думала, он меня расспрашивает просто, чтобы выяснить, что случилось. Всё-таки в больницу попала. Вы же не позвонили, ни разу ко мне не пришли! Мне даже ни ума было, что нельзя рассказывать!
- Ещё бы мы к тебе пришли, заложница! – фыркнула Алка. – Пошли, Венера, что с ней говорить!

И они пошли: высокая худая Алка – из-под короткого платья длинные ножки-спички. И фигуристая, пониже, Венера в чёрных брюках и пёстрой рубашке.

А я осталась, так до конца и не понимая, кто же кого предал. Нет, не так я представляла себе дружбу. Я, конечно, знаю – жизнь не книжная история, но неужели всё хорошее бывает только в книжках? А самый надёжный друг - плюшевая кошка?