Эксперимент за 69-ой параллелью

Учёба на университетской кафедре радиофизики, наделила меня качествами экспериментатора. Теория-теорией, а практика, как говорили великие умы, – критерий истины.
Тяга к экспериментам в семейной среде реализовалась у меня, в частности, в выпекании хлеба к завтраку по воскресным дням в обычной домашней кухонной духовке. Жена, а особенно дети, были в полном восторге.
В служебной обстановке эксперименты носили более масштабный характер.
Но давайте по порядку.
В 70-е годы прошлого века военно-морской флот страны получил на вооружение малый противолодочный корабль проекта 1124, «альбатрос».
 Корабли этой серии несли боевую службу, охраняя военно-морские базы, осуществляя поиск и преследование подводных лодок противника, а также конвоируя караваны и отдельные суда в опасных зонах.
Впервые в практике отечественного судостроения боевой корабль малого водоизмещения получил на вооружение зенитно-ракетный комплекс самообороны (ЗРК) «Оса-М», а также мощную гидроакустику.
За разработку и введение в строй «альбатросов» группа ведущих специалистов была удостоена Государственной премии СССР.

Сегодня о кораблях этой серии можно говорить свободно, поскольку тактико-технические данные проекта не составляют никакой тайны.
Причин этому множество.
Во-первых, эти суда выпускались, не только в России, но и на Украине. Более того, при разделе Черноморского флота, часть кораблей проекта 1124 оказалась собственностью нашего беспокойного соседа.
Во-вторых, «альбатросы» поставлялись ряду зарубежных стран, включая Индию, Кубу, страны Варшавского Договора.
В-третьих, фактор полувекового прогресса и развития новой техники, со счетов не сбросить.
Первые 20 лет моего пятидесятилетнего служебного и трудового стажа, были отданы предприятиям военно-промышленного комплекса и военно-морскому флоту страны.
Этот рассказ – искренняя дань уважения к замечательным людям, с которыми мне пришлось взаимодействовать в области укрепления обороноспособности Советского Союза.
Дело происходило в 1975 году на Краснознамённом Северном Флоте в дивизии кораблей охраны водного района, которой командовал контр-адмирал Юрий Викторович Крылов. 
Моя деятельность в те далёкие годы была сфокусирована именно на корабельных зенитно-ракетных комплексах «Оса», которые позволяли, в порядке самообороны, сбивать на дальности до 15 километров воздушные скоростные низколетящие цели любого класса (на высотах от 5 метров до 4 километров). 
По тем временам ЗРК «Оса» был суперсовременной прогрессивной отечественной разработкой. Комплекс включал в себя скоростную счётно-решающую систему (ЭВМ) и систему управления, позволяющую выполнять боевые задачи в любых метеорологических условиях и в условиях больших искусственных помех со стороны противника. Боезапас в два десятка ракет позволял нанести существенный ущерб вражеским воздушным целям.
В наземном варианте комплекс ЗРК «Оса» , расположенный на автомобильном шасси, продолжает успешно, к моей гордости за высокий уровень отечественных промышленных разработок, использоваться и в настоящее время, что следует из сводок министерства обороны страны, применительно к зоне СВО.

На Северном Флоте я представлял интересы разработчиков и изготовителей «Осы», и имел, несмотря на молодость, довольно широкие полномочия и возглавлял заполярный филиал крупного оборонного предприятия.
Рабочее взаимодействие по основным вопросам нашей деятельности осуществлялось со штабом Северного флота, в частности, с заместителем командующего флотом, вице-адмиралом Волобуевым Евгением Ивановичем, а по текущим делам - с начальником ракетно-артиллерийского управления Северного флота - Погой Рудольфом Карловичем.
Поскольку я вырос в семье армейского офицера, военная среда была для меня родным домом. Более того, по молодости своей и из стремления оценить на практике работу новой техники, я старался при малейшей возможности ходить в море и участвовать в практической эксплуатации оружия во время боевых стрельб и плановых учений. С собой я обычно брал группу «мозгового» сопровождения из лучших инженерных кадров, прикомандированных к флоту и проживающих в Североморске.
Как правило, наше участие в морских походах и в боевой эксплуатации давало существенные результаты, ибо мы получали обширный эксплуатационный материал, который невозможно добыть в кабинетных условиях. Одновременно мы выступали в роли консультантов и преподавателей для корабельных специалистов и личного состава профильного направления.

Однако, вернёмся к контр-адмиралу Крылову, отвечающему за охрану водного района. Юрию Викторовичу было около 50 лет. Энергия била из него ключом. Офицер высочайшей культуры и больших знаний, он не стеснялся вникать в суть незнакомых для него вопросов. В гарнизоне его побаивались за повышенную требовательность, но у нас быстро сложилось взаимопонимание и творческое сотрудничество по делам службы. Это был образцовый командир и флотоводец: он моментально оценивал сложившуюся боевую ситуацию и, без колебаний, принимал оптимальное решение.
Характер у контр-адмирала был напористый и взрывной, но в работе эта особенность сглаживалась интеллигентностью, рассудительностью и всегда олимпийским спокойствием начальника штаба дивизии Сычёва Бориса Константиновича.

Помимо прочего, в составе дивизии находилось достаточно большое количество новых противолодочных кораблей проекта 1124, действительно внешним видом и изяществом линий, напоминающих морскую птицу .
Длиной более 70 метров и при водоизмещении свыше тысячи тонн, максимальная скорость «альбатросов» достигала 35 узлов, дальность плавания – до 950 миль, экипаж составлял 86 человек.  Хорошая автономность корабля, сочеталась с наличием разнообразных видов сильного вооружения – ракетного, артиллерийского, противолодочного, минно-торпедного, радиолокационного, радиоэлектронного.
В одном из выходов в Баренцево море, в разговоре один на один с адмиралом, я «пристал» к Юрию Викторовичу со следующей гипотетической ситуацией, давно вертевшейся в моей голове:
«Положим, - говорил я, - в бою мы израсходовали боезапас всех видов корабельного вооружения, кроме ракет зенитно-ракетного комплекса «Оса», предназначенных для уничтожения воздушных целей. Рядом всплывает вражеская подводная лодка, которая собирается взять нас на абордаж, захватить корабельные документы и командира, а корабль и экипаж уничтожить».
Адмирал с интересом слушал мои теоретические построения.
«У нас даже патронов нет в личном оружии, - продолжал я, - а в плен мы не сдаёмся, да и стране послужить ещё хочется. Что же делать?»
«Да, что же нам делать?», вопрошал с интересом флотоводец, с лёгкой улыбкой.
«Вот, тут-то мы и стрельнём ракетой из «Осы» по подводной лодке».
На вопрос адмирала, как же мы это сделаем, если ракеты имеют классификацию «вода-воздух» и где мы возьмём неучтённые ракеты для экспериментов, у меня уже давно были заготовлены ответы:
1. Ракеты сэкономим на очередных плановых стрельбах. Отличный результат при стрельбе по летящей цели засчитывается при расходовании двух боевых ракет на одну летящую мишень. А мы собьём две цели с первого выстрела, т.е. двумя ракетами, а в отчёте по стрельбам укажем четыре. Затем по окончании воздушных стрельб, ложимся в дрейф и проводим эксперимент».
2. «Роль всплывшей подводной лодки будет играть самодельный надувной имитатор-пузырь из металлизированной резины, поскольку у него будет отражающая радиолокационные волны поверхность».
3. «При позитивном исходе эксперимента доложим результаты разработчикам ракетного комплекса и московскому военно-морскому начальству. При отрицательном результате – забудем об этом опыте».
Адмирал явно заинтересовался неожиданным предложением. В глазах у него появился заговорщические искорки Через пару недель дивизии предстоял боевой экзамен - зачётные стрельбы по ракетам-мишеням, в которых будут участвовать «альбатросы».
А проведение эксперимента, позволяло исследовать вопрос расширения боевых возможностей корабля при критических обстоятельствах.
Следует отметить, что ко времени этого разговора, у нас сложились рабочие, и даже несколько дружеские, отношения полного понимания. Юрий Викторович ценил мою компетенцию, преданность делу, работоспособность и умение отстаивать свою точку зрения перед руководством флота и московским начальством, а самое главное-деловую независимость.
Предлагаемый эксперимент, в принципе, не выходил за пределы компетенции командира дивизии, хотя формально он должен был доложить о своих намерениях вышестоящему начальнику и получить «добро» на эксперимент. Но согласование всех теоретических и организационных вопросов растянулось бы на длительное время, и скорее всего, было бы переадресовано разработчикам комплекса.
 По возвращении на базу, контр-адмирал отдал распоряжение начальнику штаба дивизии капитану первого ранга Сычёву Борису Константиновичу и флагманскому артиллеристу дивизии капитану второго ранга Плескачёву Анатолию Петровичу о подготовке к реализации внесённого предложения.
И вот настал долгожданный час. Серое Баренцево моря. Вода во все стороны- без края. Ещё раз проговариваем схему и порядок действий во время зачётных боевых стрельб по мишеням-ракетам с флагманским артиллеристом дивизии и командиром боевой части БЧ-2, сдающим экзамен.
Как мы и планировали, две воздушные цели были уничтожены с первой ракеты. Отстрелялись и другие корабли. Учения дивизии успешно закончились. Выполнив боевую задачу, все суда ушли в родную гавань, кроме нашего «альбатроса» и вспомогательного судна.
Настало наше время- время эксперимента!
 Со вспомогательного корабля в море был сброшен имитатор всплывшей вражеской подводной лодки, а именно, - большой металлизированный резиновый пузырь, накаченный воздухом, который был склеен на береговой базе. Он хорошо был виден в бинокль, поскольку имел чёрный цвет и качался над водой. Расстояние между нами было метров 300, или, как говорят мореходы, менее полутора кабельтовых.
Я спустился к пульту управления. Пузырь, имитирующий подводную лодку, был хорошо виден на радиолокационном мониторе. Мы ожидали этого, но всё же были немного удивлены тем, что наши теоретические ожидания оправдываются. Режим селекции движущейся цели, несколько компенсировал колебания шара из-за качки на волнах.
Поэкспериментировали с дистанцией, то удаляясь от цели, то-приближаясь к ней. С удалением от имитатора радиолокационный сигнал быстро пропадал. Но на расстояниях 300 метров и ближе цель захватывалась и уверенно отслеживалась не только в ручном, но и в автоматическом режиме.
Доложили по внутренней связи на командный пункт корабля о том, что цель наблюдаем и просим разрешение на пуск ракеты. Получив «добро», производим выстрел . Цель исчезла с экрана. Пузыря нет.  Подошли к месту нахождения «вражеской подводной лодки», но пузырь был пробит и затонул. Обнаружить и поднять его на борт представлялось невозможным.
Возвращаемся на базу. Юрий Викторович-невозмутим. Мне скрыть волнения не удаётся.  Немедленно сажусь за отчёт своему руководству.
 Строго говоря, эксперимент – уникальный. Его результаты необходимо срочно довести до разработчиков и доложить «наверх». Мысль о нештатном применении ракетного комплекса никому ранее в голову не приходила.

На следующий день, пока мы готовили отчёт, от флагманского артиллериста дивизии узнаю, что штабом флота, куда просочилась информация (шила-то в мешке не утаишь), контр-адмиралу Крылову в устной форме объявлен выговор за несанкционированный эксперимент, и штабом Северного флота планируется расследование нашего «самоуправства».
(Кстати, слово «шило» на морском сленге обозначает обычный спирт).
Как ни крути, а выходит, что я подставил под удар командира дивизии.
Приходится прибегнуть к немедленным нестандартным мерам. Звоню в Москву капитану первого ранга Казанцеву Олегу Александровичу- сыну известного писателя-фантаста Александра Петровича Казанцева. Подробно объясняю ситуацию.
 О.А. Казанцев является старшим офицером Управления ракетно-артиллерийского вооружения Военно-Морского Флота СССР и куратором всех флотских работ по ЗРК «Оса».
Он моментально оценил ситуацию и, ссылаясь на полученную от меня информацию, докладывает о проведённом эксперименте начальнику Управления адмиралу Ф.И. Новосёлову, упоминая и о выговоре контр-адмиралу Крылову.
Фёдор Иванович Новосёлов, являющийся генеральным заказчиком со стороны флота по поставкам  ракетных комплексов, одобряет наши экспериментальные работы и оперативно своим приказом объявляет благодарность их организаторам: командиру дивизии охраны водного района контр – адмиралу Крылову Юрию Викторовичу, начальнику штаба дивизии капитану первого ранга Сычёву Борису Константиновичу, флагманскому артиллеристу капитану второго ранга Плескачёву Анатолию Петровичу и капитан-лейтенанту Пахомову Вячеславу Леонидовичу с выплатой денежной премии всем вышеупомянутым лицам.
Приказ доводится до сведения командующего Северным флотом- Георгия Михайлович Егорова и штаба флота.
В приказе отмечен инициативный, грамотный подход командования дивизии кораблей охраны водного района в боевом применении ракетного комплекса и помощь в проведении научно-исследовательских работ разработчикам и изготовителям ЗРК.

Таким образом наш эксперимент благополучно завершился!
В жизни его непосредственных организаторов, по стечению обстоятельств, в самом непродолжительном времени произошли разнообразные изменения.
Контр-адмирал Крылов Юрий Викторович был назначен начальником Крымской военно-морской базы, произведён в вице-адмиралы, и награждён орденом Красного Знамени.
Капитан 1-го ранга Сычёв Борис Константинович был награждён орденом «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР», ему было присвоено звание контр-адмирала, он также возглавил дивизию кораблей охраны водного района, а позднее - Кольскую военно-морскую флотилию.
В моё же распоряжение, приказом Ю.В. Крылова, был выдан ордер на отдельную благоустроенную квартиру, что по меркам 70-х годом в условиях Крайнего Севера было большим событием.
 В 1978 году было получено новое назначение -  на Черноморский флот, в Севастополь. Полугодовые полярные ночи сменились на комфортные крымские реалии: буйство диких алых маков, фруктовое изобилие и интересную творческую деятельность. Моя служба Отечеству продолжалась.