Глава 6

Уже на втором слайде моей презентации для «Майкрософт» я чувствую во рту кровь, и мне приходится ее сглатывать. Мой шеф не владеет материалом, но он не позволит мне проводить презентацию с синяком под глазом и опухшей щекой, зашитой изнутри. Швы ослабли, и теперь кровоточат. Я трогаю их языком - на ощупь как спутанная рыболовная леска ; и продолжаю сглатывать кровь. Мой шеф представляет проект по моим записям, а я переключаю слайды на проекторе, сидя в темном углу переговорной.
Я провожу языком по липким губам, пытаясь слизать кровь. Когда включат свет, я должен буду подойти к нашим гостям из «Майкрософт» - Эллене, Уолтеру, Норберту и Линде - и сказать: «Спасибо, что пришли!». А рот будет блестеть от крови, она будет просачиваться между зубами.
Можно проглотить пол-литра крови, прежде чем начнет тошнить.
Завтра бойцовский клуб, и я не хочу его пропустить.
Перед презентацией Уолтер из «Майкрософт» обнажает в улыбке безупречные зубы, выгодно оттененные загаром цвета печеной картошки. Уолтер пожимает мне руку ; моя кисть тает в его гладкой мягкой руке с печаткой на пальце ; и говорит:
- Страшно представить, что стало с вашим противником.
Первое правило бойцовского клуба: никому не рассказывать о бойцовском клубе.
Я говорю Уолтеру, что упал.
Никто не виноват.
Перед презентацией, когда я сижу с шефом и рассказываю ему, какие записи какому слайду соответствуют, и когда я хочу запустить видеофрагмент, шеф спрашивает:
- Почему каждые выходные ты ввязываешься в какие-то неприятности?
Я отвечаю, что просто не хочу умереть без единого шрама. Красивое холеное тело больше не в моде. Когда я вижу автомобиль 1955-го года в идеальном нетронутом состоянии, как только что из автосалона, мне противно.
Второе правило бойцовского клуба: никому не рассказывать о бойцовском клубе.
На обеде к моему столику подошел официант, похожий на панду из-за синяков под обоими глазами. Я видел его в бойцовском клубе в прошедшую субботу, когда стокилограммовый верзила прижал его голову коленом к бетонному полу и бил его кулаком в переносицу снова и снова ; сквозь одобрительный рев толпы слышались тяжелые глухие удары ; и остановился, только когда официант вдохнул достаточно воздуха и, плюясь кровью, крикнул: «Стоп!».
Бойцовский клуб существует только от момента начала встречи до момента, когда мы расходимся, поэтому и рассказывать не о чем.
Я заметил в клубе знакомого паренька из копировального бюро, который вечно забывал сортировать разные заказы по отдельным папкам или хотя бы разделять их цветными закладками, но на десять минут, пока длилась схватка, этот паренек становился богом. Я наблюдал, как он выбивал дух из сотрудника по связям с клиентами, который был в два раза здоровее, чем он сам. Паренек повалил его на пол, избил до потери сознания, и бой пришлось окончить. Таково третье правило бойцовского клуба: если боец говорит «Стоп!», или теряет сознание, пусть даже притворяется, бой окончен. Но когда я вижу этого паренька вне клуба, я не могу высказать свое восхищение тем, как он дерется.
Бои проходят один на один. Не более одного боя одновременно. Перед боем снять обувь и рубашку. Бой продолжается столько, сколько нужно. Таковы остальные правила бойцовского клуба.
Члены бойцовского клуба в обычной жизни совсем другие. Даже если я скажу тому пареньку из копировального бюро, что он классно дерется, я скажу это совсем другому человеку.
Я тоже в бойцовском клубе не такой, каким знает меня шеф.
Уже после первого вечера в бойцовском клубе, обычная жизнь звучит гораздо тише. Член клуба никогда не теряет самообладания. Его слово ; закон, и даже если кто-то нарушает этот закон или подвергают его сомнению, член клуба не теряет самообладания.
В обычной жизни я координатор отзыва продукции в рубашке и галстуке. Я сижу в темном углу с полным ртом крови и переключаю слайды, пока шеф рассказывает представителям «Майкрософт», что неспроста выбрал для иконки нежно-васильковый оттенок.
На заре бойцовского клуба дрались только мы с Тайлером.
Раньше, когда я приходил домой злой от осознания, что моя жизнь не соответствует моему пятилетнему плану, я успокаивался тем, что вылизывал квартиру или покупал гаджеты в автомобиль. Я мог бы умереть без единого шрама, оставив после себя идеальную квартиру и идеальный автомобиль. Да-да, идеальные, пока бы они не запылились или не сменили владельца. Ничто не вечно. Даже Мона Лиза ветшает. Из-за бойцовского клуба у меня шатается половина зубов.
Возможно, самосовершенствование ничего не решит.
Тайлер не знал своего отца.
Возможно, все решит саморазрушение.
Мы с Тайлером по-прежнему ходим в бойцовский клуб вместе. Встречи проходят в подвале бара. Сегодня суббота, бар уже закрыт, и я опять подмечаю, что членов клуба стало больше.
Тайлер встает под единственную лампу в центре грязного бетонного подвала. В окружающей темноте он видит блеск множества глаз. Тайлер громко перечисляет правила:
- Первое правило бойцовского клуба: никому не рассказывать о бойцовском клубе.
Тайлер продолжает:
- Второе правило бойцовского клуба: никому не рассказывать о бойцовском клубе.
Мой отец ушел из семьи, когда мне было шесть лет, и я его совсем не помню. Каждые лет шесть он меняет город и семью. Он как-будто не семью заводит, а открывает филиал в очередном городе.
Бойцовский клуб представлен поколением мужчин, воспитанных женщинами.
Тайлер стоит в свете единственной лампы в мрачном ночном подвале, битком набитым мужчинами, и перечисляет другие правила: бои проходят один на один, не более одного боя одновременно, перед боем снять обувь и рубашку, бой продолжается столько, сколько нужно.
- И седьмое правило, - кричит Тайлер, - новичок клуба обязан принять бой.
Бойцовский клуб - это вам не футбол по телевизору. Сомнительное удовольствие - наблюдать за соревнованием не пойми кого по спутниковой связи с двухминутной задержкой и перерывами на рекламу пива или заставку канала каждые десять минут. После бойцовского клуба просмотр футбола по телевизору сравним с просмотром порнографии, когда есть возможность заняться великолепным сексом.
Бойцовский клуб побуждает заниматься в тренажерном зале, коротко стричь волосы и ногти. В тренажерных залах, куда ходят члены клуба, полно ребят, которые хотят выглядеть мужественно, как будто мужественность - атрибут внешности.
Как говорит Тайлер, любой жирдяй кажется силачом.
Мой отец не учился в колледже, поэтому считал важным, чтобы я получил высшее образование. После колледжа я позвонил ему по межгороду и спросил:
- Что теперь?
Отец затруднился ответить.
Когда мне исполнилось двадцать пять, я устроился на работу. Тогда я снова позвонил отцу и спросил:
- Что теперь?
Он не знал, поэтому ответил:
- Женись.
Мне тридцать, а я все еще мальчишка. Разве еще одна женщина поможет мне повзрослеть?
Все, что происходит в бойцовском клубе, никогда не обсуждается. Многие хотят драться каждую неделю, поэтому в этот раз Тайлер вынужден впустить лишь первые пятьдесят человек. Не больше.
На прошлой неделе я присмотрел себе противника, и мы встали в очередь на поединок. Этому парню, должно быть, выдалась тяжелая неделя ; он заломил мне руки двойным нельсоном и принялся вколачивать мое лицо в бетонный пол. Мои зубы оставили рваную рану с внутренней стороны щеки, а глаз заплыл в узкую кровоточащую щель, и тогда я крикнул: «Стоп!» Я привстал и увидел на полу кровавый отпечаток лица.
Тайлер стоял рядом и тоже смотрел на багровый отпечаток рта в виде буквы О и узкую полосочку крови, вытекшую из опухшего глаза.
- Круто! - говорит Тайлер.
Я пожимаю руку этому парню и восхищаюсь тем, как он дерется.
Парень предлагает:
- Давай еще раз через неделю.
Я пытаюсь улыбнуться разбитым ртом и отвечаю:
- Посмотри на меня! Давай хотя бы через месяц.
Я нигде не чувствую жизнь так остро, как в бойцовском клубе. В тот особый момент, когда я и мой противник бьемся в свете единственной лампы под участным взглядом сотни глаз. В бойцовском клубе не важны победа или поражение. В бойцовском клубе не важны слова. Иной раз смотрю на новенького ; его тело как хлебный мякиш. Смотрю на него же через полгода ; он будто вырезан из дерева. Теперь этот парень точно справится с чем угодно. Бойцовский клуб схож с тренажерным залом, но здесь не важна внешность. Со всех сторон раздаются истеричные крики на неведомых языках как в состоянии религиозного экстаза, и каждый из нас, просыпаясь на следующий день, чувствует себя спасенным.
После боя, пока тот парень, с которым я бился, отмывал пол от крови, я звонил в страховую компанию, чтобы попасть в кабинет неотложной помощи. В больнице Тайлер сказал, что я упал с лестницы.
Иногда Тайлер говорит за меня.
Никто не виноват.
Уже всходит солнце.
Рассказывать не о чем, потому что бойцовского клуба не существует, кроме как с двух до семи часов в ночь с субботы на воскресенье.
До создания бойцовского клуба ни я, ни Тайлер никогда не дрались. А тот, кто никогда не дрался, проявляет любопытство: каково это ; испытать боль самому, и каково это ; причинить боль кому-то другому. Я был первым, к кому Тайлер почувствовал расположение и обратился с просьбой. Мы сидели пьяные в баре, и Тайлер неожиданно сказал:
- Окажи мне услугу. Ударь меня посильнее.
Я отказался, но Тайлер объяснил мне, что не хочет умереть без единого шрама, рассказал о том, что устал смотреть единоборства по телевизору, и о желании узнать больше о своих способностях.
О саморазрушении.
В то время моя жизнь казалась даже слишком благополучной, и, возможно, чтобы познать себя, нужно было от этого благополучия отказаться.
Я осмотрелся по сторонам и сказал:
; Ладно, но давай выйдем на улицу.
Мы вышли на улицу, и я спросил Тайлера, куда его ударить ; в лицо или в живот.
Тайлер ответил:
- Застань врасплох.
Я сказал, что никогда никого не бил.
Тайлер ответил:
- Ну так дай себе волю.
Я сказал:
- Закрой глаза.
Тайлер ответил:
- Нет.
Как всякий новичок клуба я вдохнул побольше воздуха, сжал руку в кулак и замахнулся как в бейсбольном броске, прицеливаясь в челюсть Тайлера, но промахнулся и залепил ему по шее.
- Черт! - воскликнул я. - Не считается. Давай еще раз.
Тайлер сказал: «Еще как считается!» и с силой врезал мне в грудь, как мультяшная боксерская перчатка на пружине, и меня отбросило на стоящий неподалеку автомобиль. Какое-то время мы стояли молча ; Тайлер растирал шею, а я держался за грудь. В этот момент мы с Тайлером стали котом и мышонком из того мультика, где они постоянно мутузят друг друга, но остаются живыми. Нам стало любопытно ; как далеко мы можем зайти, не убив друг друга.
Тайлер воскликнул:
- Круто!
Я сказал:
- Врежь мне еще раз.
Тайлер ответил:
- Нет, давай ты.
Я замахнулся и как-то по-девчачьи заехал Тайлеру в ухо, а он в ответ пнул меня в живот. Что случилось после этого словами не рассказать. Бар как раз закрылся, люди выходили на улицу, собирались вокруг нас и что-то выкрикивали.
Кого я только не представлял на месте Тайлера! И работников химчистки, которые возвращают мне рубашки со сломанными пуговицами, и операторов банка, которые забрасывают меня сообщениями о перерасходе. И шефа, который позволяет себе садиться за мой компьютер и рыться в моих папках. И Марлу Сингер, которая украла у меня группы поддержки.
Когда драка закончилась, проблемы не были решены, но они уже не имели значения.
Когда мы дрались в первый раз, у Тайлера была трехдневная щетина, поэтому мои костяшки были ободраны в кровь. Мы лежали на земле, глядя на единственную звезду, которая пробивалась сквозь свет фонарей, и я спросил Тайлера, кого он представлял вместо меня.
Тайлер ответил, что отца.
Возможно, не отцы делают из нас мужчин. В бойцовском клубе личность соперника значения не имеет. Бой ради боя. Нам нельзя было рассказывать кому-либо о клубе, но мы рассказывали, и каждую неделю там, возле бара, народу все прибавлялось. А когда на улице похолодало, мы нашли другой бар, в подвале которого нам разрешили собираться.
На встречах клуба Тайлер оглашает правила, о которых мы с ним условились.
- Большинство из вас, - кричит Тайлер, стоя в световом конусе в центре подвала, - находятся здесь, потому что кто-то нарушил правила. Кто-то рассказал вам о бойцовском клубе.
- Перестаньте болтать, - продолжает Тайлер, - или идите открывайте другой бойцовский клуб. Со следующей недели сюда войдут только первые пятьдесят человек из списка, который я начинаю вести. Если пришли - бейтесь. Если не хотите, то вам лучше пойти домой, потому что есть ребята, которые хотят.
Тайлер кричит:
- Новичок клуба обязан принять бой!
В бойцовский клуб обычно приходят ребята, которые боятся противостоять трудностям. После нескольких боев они боятся гораздо меньше.
  В бойцовском клубе часто завязывается хорошая дружба. На деловых встречах и переговорах я встречаю бухгалтеров, младших менеджеров и адвокатов ; у одного из-под бинтов выглядывает нос цвета баклажана, у другого швы под глазом, а у кого-то шина, фиксирующая сломанную челюсть. Каждый из них ; выдержанный молодой мужчина, который внимательно выслушивает разные точки зрения, а затем берет на себя принятие решения.
Мы киваем друг другу.
Шеф спрашивает меня, откуда я знаю всех этих уголовников.
Он утверждает, что в нашей среде все меньше приличных людей, и все больше сброда.
Презентация продолжается.
Уолтер из «Майкрософт» ловит мой взгляд. Молодой мужчина с идеальными зубами и чистой кожей, он гордится своей работой перед бывшими сокурсниками. Он слишком молод для участия в каких-то боевых действиях, и даже если его родители не были в разводе, уверен, что отец почти не бывал дома. Уолтер смотрит на меня, а я сижу, повернувшись к нему гладко выбритой половиной лица, чтобы спрятать другую половину, которая сплошь огромный синяк. На губах блестит кровь. Возможно, в этот момент Уолтер думает о вегетарианском семейном обеде в прошедшую субботу или об озоновых дырах, или о жестоком обращении с животными, но что-то мне подсказывает, что о другом.