Глава 5

Охранник в аэропорту все мне объяснил.
Приемосдатчики груза и багажа не станут задерживать чемодан, который тикает. Охранник назвал приемосдатчиков «швырялами». Современные бомбы не тикают. Но если в чемодане что-то вибрирует, швырялы обязаны вызвать полицию.
Так заведено в большинстве авиакомпаний, и это привело к тому, что я переехал к Тайлеру.
Я тогда вернулся из Вашингтона, и в той сумке осталось все, без чего нельзя обойтись. Я много разъезжаю и привык брать один и тот же набор вещей в каждую поездку. Шесть белых рубашек. Две пары черных брюк. Необходимый минимум для комфортного существования.
Дорожный будильник.
Беспроводная электробритва.
Зубная щетка.
Шесть пар трусов.
Шесть пар черных носков.
Охранник сказал, что при отбытии из Вашингтона мой чемодан вибрировал, поэтому полиция сняла его с рейса. Там было все. Раствор для контактных линз. Красный галстук в синюю полоску. Синий галстук в красную полоску. Это были дорогие представительные галстуки ручной работы. И еще один красный, однотонный.
Список этих вещей всегда висел у меня на двери в спальне.
Я жил в студии на пятнадцатом этаже многоквартирного жилого дома. В основном там жили вдовы и молодые специалисты. Рекламная брошюра обещала отгородить меня от шумных соседей толстыми бетонными стенами, и такими же полом и потолком. Из-за толстого слоя бетона и огромных герметичных окон – высотой от пола до потолка – все пятьдесят квадратных метров моментально наполнялись запахами свежеприготовленной еды или недавнего посещения туалета. В такие моменты мне уже было плевать на кленовый пол и регуляторы яркости освещения.
А еще у меня была кухонная столешница, которая не боялась ножей, и низковольтная проводка.
Все же, толстый слой бетона выручает, если соседка забыла сменить батарейку в слуховом аппарате, и смотрит любимые передачи на полной громкости. Или если происходит взрыв бытового газа – ударная волна не задевает соседние квартиры. А все охваченное огнем месиво, которое раньше было мебелью, бытовой техникой и одеждой, вылетает из огромных окон, оставляя после себя обугленную бетонную дыру в стене здания.
И такое бывает.
Даже сервиз из зеленого стекла, изготовленный руками честных, трудолюбивых туземцев из какой-то там местности. Пузырьки воздуха, песчинки и другие маленькие несовершенства доказывают его кустарное происхождение. Взрывная волна выносит все, включая этот сервиз. Длинные занавески, охваченные огнем, рассеиваются в воздухе рваными лохмотьями.
Пылающее месиво вылетает из окон пятнадцатого этажа и сыпется на автомобили, припаркованные возле дома.
В эту минуту я спокойно сплю в кресле самолета на скорости 0,83 маха, или, 800 километров в час, а ФБР снимает с рейса мой чемодан и ищет там бомбу. По словам охранника, в девяти случаях из десяти вибрирует электробритва. В моем чемодане вибрировала электробритва. В противном случае вибрирует фаллоимитатор.
Об этом мне рассказал охранник в аэропорту. Как раз перед тем, как я поехал домой на такси, без чемодана, и нашел свои фланелевые простыни на асфальте разодранными в клочья.
Вот так взять и сообщить пассажирке, что какой-то фаллоимитатор задержал ее багаж на восточном  побережье. Охранник сказал, что иногда такую игрушку находят в багаже у мужчины. Сотрудникам авиакомпании запрещено уточнять, кому принадлежит фаллоимитатор. Поэтому они говорят «какой-то».
Какой-то фаллоимитатор.
Никогда не скажут «ваш фаллоимитатор».
Никогда и ни при каких условиях не скажут: «Ваш фаллоимитатор случайно завибрировал».
– Какой-то фаллоимитатор самопроизвольно включился, что вызвало чрезвычайную ситуацию и потребовало изъятия вашего багажа.
Просыпаюсь, приезжая на деловую встречу. Идет дождь.
Просыпаюсь, подъезжая к дому. Все еще идет дождь.
По громкой связи нас попросили убедиться, что мы не оставили личных вещей в салоне самолета. Затем по громкой связи назвали мое имя. Меня попросили подойти к представителю авиакомпании, который ждет на выходе.
Я перевожу свои часы на два часа назад, но по-прежнему за полночь.
У выхода меня ждет представитель авиакомпании, а с ним этот охранник, который с ухмылкой сообщает, что мой багаж задержан в Вашингтоне из-за электробритвы. Охранник называет приемосдатчиков «швырялами». Потом он называет их «аферистами». Он пытается подбодрить меня, мол, все не так уж плохо, ведь в чемодане мог оказаться фаллоимитатор. Затем – то ли ему захотелось потравить байки, то ли просто рассмешить меня – он рассказывает, что бортпроводниц у них называют «служанками». Или «побегушками». Его форма похожа на форму пилота - белая рубашка с маленькими эполетами и синий галстук. Он говорит, что мой чемодан уже проверен и прибудет завтра.
Охранник записал мое имя, адрес и номер телефона, а потом спросил, в чем разница между презервативом и летным экипажем.
- В презервативе может быть только один член, - сказал он.
Я потратил последние десять баксов на такси до дома.
Там меня встретил полицейский и долго допрашивал.
Моя электробритва, которая оказалась не бомбой, была в трех часовых поясах от меня.
А бомба, самая настоящая, уничтожила мой шведский журнальный столик с круглой столешницей, на которой сливались в единое целое инь шоколадного цвета и ян лимонного. Теперь это были всего лишь щепки.
А мой комплект мягкой мебели в лимонных чехлах от шведского дизайнера Эрики Пеккари был разорван в клочья.
И я не единственный, кто помешан на обустройстве своего гнездышка. Раньше такие, как я, сидели в туалете с порножурналами. Теперь, сидя в туалете, мы листаем каталоги IKEA.
У всех нас одинаковые шведские кресла в зеленую полоску. Мой экземпляр затухает в фонтане.
У всех нас одинаковые светильники из переработанной неотбеленной бумаги на каркасе из проволоки. Мой экземпляр порошит округу.
Мы часами сидим в туалете.
Набор индонезийских ножей. Нержавеющая сталь. Можно мыть в посудомоечной машине.
Филиппинские настенные часы из оцинкованной стали. Как я раньше жил без них? Стеллаж. Незаменимая вещь!
Шляпные коробки. Без них никак!
Теперь вся эта мишура валялась возле дома.
Комплект стеганых покрывал от дизайнера Томаса Харилы, доступный в следующих цветах: орхидея, фуксия, кобальт, черное дерево, черный янтарь, яичная скорлупа, вереск.
Я угробил свою жизнь на покупку этого барахла.
Неприхотливые лакированные столики для особых случаев.
Мой комплект дизайнерских столиков.
Мы покупаем мебель. Мы уверены, что мечтали об этом диване всю свою жизнь. Успокаиваем себя тем, что теперь хотя бы на пару лет вопрос с диваном решен. Затем мы выбираем идеальную кровать. Затем посуду. Идеальные шторы. Ковер.
В итоге мы оказываемся в плену своего уютного гнездышка, и то, чем раньше мы владели, теперь владеет нами.
Все кончается, когда я приезжаю  домой из аэропорта.
Появляется портье и говорит, что случилось несчастье. Уже приезжала полиция и задавала много вопросов.
Полиция предполагает, что могла быть утечка газа. Возможно, не выключили до конца конфорку, и газ медленно наполнял квартиру от пола до потолка. 50 квадратных метров моей квартиры с высокими потолками день за днем наполнялись газом, проникая в каждый угол. Когда квартира полностью наполнилась газом, щелкнул компрессор холодильника.
Случился взрыв.
Взрывом были выбиты окна в алюминиевых рамах высотой от пола до потолка. Диваны, светильники, посуда, постельное белье, а также школьный ежегодник, дипломы и телефонный аппарат, все это, охваченное пламенем, вылетело с пятнадцатого этажа, словно солнечная вспышка.
О, Боже, только не холодильник! Я собрал коллекцию разных видов горчицы ; там была и молотая белая горчица, и английская горчица с куркумой. Четырнадцать разных обезжиренных салатных заправок, и семь видов каперсов.
Знаю, знаю, куча приправ, а нормальной еды нет.
Портье высморкался в носовой платок, комок слизи плюхнулся в этот платок как мяч в перчатку принимающего в бейсболе.
Портье сказал, что подняться-то можно, но полиция все опечатала. Спрашивали, есть ли у меня бывшая девушка, которая способна на такую месть, или враг, имеющий доступ к взрывчатым веществам.
- Не стоит туда ходить, - сказал портье. – Там ничего не осталось, только голые стены.
Полиция не исключала возможности поджога. Никто не почувствовал запаха газа. Портье удивленно приподнял брови. Этот парень любит заигрывать с горничными и медсестрами, которые ожидали водителя после работы в вестибюле. Я жил здесь три года, и всякий раз как я мучился с сумками и пакетами, пытаясь открыть входную дверь и войти, портье невозмутимо сидел и листал журнал.
Портье приподнимает бровь и говорит, мол, бывают случаи, когда перед длительным отъездом жильцы оставляют в луже бензина длинную – очень длинную – горящую свечу. Так они решают свои финансовые трудности, за счет страховки.
Я попросил позвонить из вестибюля.
- Многие молодые люди стремятся пустить пыль в глаза окружающим и не рассчитывают свои возможности, - говорит портье.
Я набрал номер Тайлера.
В съемном доме на Бумажной улице раздался звонок.
«Ну же, Тайлер, мне нужна твоя помощь».
Длинные гудки…
Портье коснулся моего плеча и сказал:
- Молодежь думает, что можно завладеть целым миром.
«Ну же, Тайлер, забери меня отсюда».
Длинные гудки…
- Молодежь хочет всего и сразу.
«Избавь меня от шведской мебели».
«Избавь меня от высокого искусства».
Длинные гудки… и вдруг Тайлер берет трубку!
- А если не знаешь чего хочешь, - сказал портье, - останешься ни с чем.
«Больше не хочу комфорта».
«Больше не хочу уюта».
«Больше не хочу удобств».
- Тайлер, избавь меня от комфорта и удобств!
Мы с Тайлером договорились встретиться в баре.
Портье попросил номер телефона, по которому полиция могла бы связаться со мной. Все еще шел дождь. Моя машина по-прежнему была припаркована на автостоянке, но из ветрового окна торчал мой галогенный торшер.
Мы с Тайлером сидели в баре, пили пиво, и Тайлер сказал, что, разумеется, я смогу пожить у него, но в обмен на услугу. Уже на следующий день я ожидал получить свой чемодан, где был мой необходимый минимум, в том числе шесть рубашек и шесть пар трусов.
Мы уже изрядно напились. Окружающие плевали на нас, а мы плевали на окружающих, и я спросил у Тайлера, что же я должен сделать.
Тайлер сказал:
- Ударь меня посильнее.